Узнать ближе

Шеф Ву многое знает о новом S-ранге Кореи - точнее, о том, кто им несомненно станет всего через пару дней. Другой бы сказал, что знает всё - но Ву Джин-Чоль всегда крайне осторожен в такого рода высказываниях. Даже перед самим собой. Кроме того, ни один отчёт, ни одна строчка досье не расскажут о Джин-Ву того, что хотел бы узнать Джин-Чоль. Например, как выглядит сонный Джин-Ву. Он, похоже, из тех людей, которые ненавидят всё окружающее до первой чашки кофе - а значит, наверняка хмурится, просыпаясь. Хмурится, недовольно ерошит темные волосы, пару секунд глядит в потолок перед тем, как сесть на кровати. Джин-Чоль смотрит в сухие строки отчёта и устало прикрывает глаза. Наверняка он может сказать лишь несколько вещей. Две вещи, мысленно поправляет себя педантичный шеф Ву. Первая - этот парень опасен, и прежде всего для самого себя. И вторая - Джин-Ву действительно ему нравится. С первой проблемой он надеется разобраться после того, как охотник Сон пройдет переаттестацию. В конце концов, такой ранг неизбежно накладывает определенную ответственность и обязательства, так что у этого загадочного человека как минимум останется меньше пространства для маневров. А вот что делать со второй…. Шеф Ву бессознательно массирует гудящие виски, откидываясь назад на спинку кресла. Оно скрипит, и это единственный звук в тишине кабинета. В этот поздний час даже председатель давно отправился домой, как и большинство служащих. Во всем здании Ассоциации едва ли наберётся больше десятка человек. Джин-Чоль не особенно торопится домой - все равно его некому ждать. В его небольшой квартирке нет и намека на уют; впрочем, шефу Ву этого и не хочется. Он давно уже решил для себя, что не станет обзаводиться семьёй, поскольку вообще не считал себя способным на какие-то отношения, кроме дружеских и деловых. Да ему и не хотелось - ровно до того момента, когда он глянул в темные глаза Джин-Ву в чёртовом магазинчике, куда зашёл за галстуком. Ровно до того момента, когда охотник Сон вышел из примерочной в новом костюме, подобранном собственноручно Джин-Чолем. Шеф Ву словно прозрел - смотрел, чувствуя сухость в горле, и пытался понять, отчего сердце пустилось вскачь. Пытался понять, когда тот мальчик с больничной койки, чудом уцелевший в двойном подземелье, превратился в этого невероятного парня. Джин-Чоль видел многое. Благодаря работе он видел сотни девушек и парней - одетыми, полуобнажёнными или вовсе без одежды; видел хорошо сложенных людей или тех, кому не совсем повезло с фигурой; видел множество красивых, симпатичных или уродливых лиц. Видел - но ни разу не смотрел. А тут впервые глянул - и пропал. Словно в мир педантичного, строгого, сдержанного шефа Ву внезапно добавили красок и выкрутили на максимум контраст. И теперь, сидя за рабочим столом, Ву Джин-Чоль отчётливо вспоминает поджарую фигуру Джин-Ву с широкими плечами и узкой талией; фигуру, не скрытую дурацкими балахонами и бесформенными штанами, обтянутую черной тканью рубашки; вспоминает, как солнце бликовало на пряжке ремня. И отчётливо понимает - да, тогда-то всё и началось. Тогда-то он и ощутил впервые это странное, почти щекочущее ощущение в животе; это мгновенное чувство бесконтрольного падения - как будто он сделал шаг к краю крыши, стоя на самом высоком небоскрёбе Сеула. Восторг и сладкий ужас одновременно. И теперь, когда с каждой новой встречей от Джин-Ву все ощутимее фонит этой скрытой силой, бурлящей где-то под кожей, все стало только хуже. К черту, устало думает Джин-Чоль, вставая с кресла и идя к неудобно широкому дивану - спать на нем одному все равно, что лечь посередине тренировочного зала. И все из-за нелепого случая, когда он уснул в кресле, а председатель заглянул к нему слишком рано. На следующий же день в его кабинете появилось вот это чудовище, и на все возражения Ко Гон Хи только посмеивался в густые усы. К черту, повторяет он, расстегивая рубашку и ложась на край. Джин-Чоль всегда хорошо понимал пределы собственных возможностей. И охотник Сон был далеко за границей этих самых пределов. Наверняка у него появится целая армия фанаток после переаттестации. И даже если не учитывать это - ну серьезно, какие шансы на то, что Джин-Ву заинтересует кто-то вроде него? Ноль, честно признаётся себе Джин-Чоль, закрывая глаза. Так что - к черту. Надо просто жить дальше и делать то, что он делал до сих пор. Легкий шорох за дверью заставляет его приоткрыть глаза и нахмуриться. А затем кто-то легко стучится, и знакомый голос тихо спрашивает: - Шеф Ву? Вы здесь? - Охотник Сон? - недоуменно говорит Джин-Чоль, садясь рывком. Дверь распахивается - и это действительно Джин-Ву. Он шагает через порог, оборачивается, закрывая за собой дверь, и замирает. Темные глаза чуть расширяются, а по горлу проходит едва заметное движение, будто оно пересохло. Джин-Чоль как-то очень остро и внезапно осознает, в каком он виде - рубашка наполовину расстёгнута, волосы встрепаны, и его обжигает каким-то стыдом напополам с негодованием. Вот какого, спрашивается, дьявола? Почему он пришел именно сейчас? Пытаться сейчас торопливо вернуть привычный, застегнутый на все пуговицы образ было бы глупо - так что Джин-Чоль даже и не пытается. Вместо этого он слегка приподнимает бровь, прохладно уточняя: - Чем обязан визиту в такое позднее время? Шеф Ву терпеть не может наглости - а вламываться в его кабинет ночью без веской причины тянет на весьма большую наглость. Мысль о том, что случилось что-то серьезное, Джин-Чоль отметает сразу же - ему бы сообщили. Тогда что ему нужно? Джин-Ву кажется немного взволнованным, когда решительно шагает к дивану, а затем делает то, отчего сердце Ву Джин-Чоля пропускает удар - поднимает руку и не спеша, очень бережно заправляет прядь волос шефа Ву ему за ухо. - Я честно пытался, - голос звучит слегка хрипловато, сумрачно, низко, - действительно пытался выбросить тебя из головы. А потом понял, что не хочу. Джин-Чоль смотрит в темные подземелья глаз, не отрываясь - и каждое из этих подземелий, кажется, двойное. Не спастись, не выбраться, не сбежать. - Шеф Ву, - тихо говорит Джин-Ву. - Я же верно увидел - там, в примерочной? Мне не показалось? И шеф Ву шагает за Портал, когда так же тихо отвечает: - Не показалось. Джин-Ву медлит одно бесконечно долгое мгновение, прежде чем коснуться его губ своими - касание выходит мягким, почти бережным, осторожным. Так, будто он в любой момент готов это прекратить. В голове у шефа Ву мгновенно смазываются все лихорадочные мысли, и наступает блаженная пустота. Возможно, потом он пожалеет об этом. Но сейчас Джин-Чоль слабо выдыхает в чужие губы, приоткрывая рот; словно приглашает Джин-Ву быть немного более настойчивым, чуть более грубым, и это приглашение принято. Они целуются, стоя у дивана, и самым краем сознания шеф Ву размышляет о том, куда девать собственные руки, пока язык Джин-Ву дразнит его нижнюю губу и хозяйничает во рту. Наконец он просто кладет их на плечи Сон Джин-Ву, притягивая его ближе. Поцелуй постепенно становится все более глубоким, жадным; Джин-Ву собственнически ведёт рукой по спине шефа Ву, почти вылизывая его рот, слегка прикусывает нижнюю губу - Джин-Чоль совершенно не разбирается в поцелуях, но этот определенно можно считать хорошим. В том числе и потому, что это его первый взрослый поцелуй. Так что Джин-Чоль отвечает тем же, пробуя касаться своим языком чужих зубов, сплетая его в жаркой схватке с языком Джин-Ву, и, судя по всему, у него получается. Джин-Ву на мгновение отрывается от его губ, слегка задыхаясь; в его глазах, в самой глубине, вспыхивает едва заметное жадное пламя, когда он шепчет: - Шеф Ву, осторожнее.. Я ведь могу и не сдержаться… Вместо ответа Джин-Чоль, удивляясь сам себе, вплетает собственные пальцы в короткие шелковистые волосы на чужом затылке, притягивая Сон Джин-Ву к себе; сам накрывает поцелуем его рот, выдыхая: - Я тоже. Он отчётливо понимает, чем все это может закончиться, когда прижимает Джин-Ву к себе и ощущает его возбуждение. Но шеф Ву готов на это пойти. В конце концов, он и сам этого хочет - отвердевший член посылает жаркую пульсацию по всему его телу. Джин-Ву делает лёгкое поступательное движение бедрами, притираясь ближе, и Джин-Чоль тихо ахает в поцелуй - его позвоночник словно пронзает электрическим импульсом, а член мгновенно реагирует, становясь почти болезненно твердым. Глаза Сон Джин-Ву - темные, голодные омуты. Он мягко толкает шефа Ву на диван, нависает над ним на вытянутых руках, и Джин-Чоль невольно сглатывает - на него ещё никогда не смотрели так. Последняя тень неуверенности исчезает, и Джин-Чоль приподнимает руку, ведёт пальцами по острой скуле Джин-Ву, почти невесомо касается пульсирующей на шее жилки. На Джин-Ву та же черная рубашка, которую он для него выбрал - и сейчас пальцы Джин-Чоля, дразня, очерчивают верхнюю пуговку, спускаются ко второй, третьей, пока не достигают талии. И тут их перехватывает чужая ладонь - охотник Сон кладет ее сверху на его руку, сдвигая в сторону выпирающего через брюки члена. Когда Джин-Чоль ощущает под пальцами возбуждённую твердость, его собственный член отзывается пульсирующей вспышкой желания. Джин-Ву убирает свою ладонь, невольно подаваясь бедрами вперёд, нетерпеливо расстёгивает рубашку - тонкие сильные пальцы почти рвут пуговицы из петель. Наконец она летит в сторону, и Сон Джин-Ву неуловимо быстро перехватывает оба запястья Джин-Чоля, вздергивая его руки над головой и прижимая к дивану. Он садится на бедра Ву Джин-Чоля, наклоняется и длинно ведёт языком по его шее. Шеф Ву сбито дышит, часто облизывая губы, пока Джин-Ву оставляет отметины на его шее. Он впервые ощущает такое - почти грязное удовольствие от положения, в котором лежит; от того, как тело отзывается на каждое горячее касание губ и языка Джин-Ву. - Такой красивый… - хрипло шепчет Сон Джин-Ву, отпуская его руки, покрывает короткими поцелуями полуобнажённую грудь, касается губами соска через ткань рубашки. Джин-Чоля выгибает в сладкой, короткой судороге удовольствия, и Джин-Ву не спешит - жарко дышит, оглаживает возбуждённый бугорок соска языком, снова прихватывает губами. - Сними, - коротко выдыхает шеф Ву, и это звучит как приказ. Черные тени в глазах Джин-Ву танцуют адскую пляску, когда он качает головой и переходит ко второму соску. Джин-Чоль стонет, цепляясь за обнаженные плечи охотника Сона, пока тот продолжает мучать его, лаская соски попеременно. Возбужденные бугорки отчётливо торчат через влажную ткань рубашки, и шефа Ву почему-то ещё больше возбуждает мысль о том, что Джин-Ву видит его таким. Член болезненно упирается в ширинку, и Джин-Чоль стонет, почти распятый под тем, кто сейчас спускается поцелуями вниз. Наконец Джин-Ву доходит до пряжки пояса и останавливается. Частое сбитое дыхание обоих наполняет кабинет, когда Джин-Ву приподнимается с бедер шефа Ву. - Мечтал увидеть тебя таким, - это звучит так голодно и восхищённо, что щеки Джин-Чоля невольно теплеют. Он смотрит в темные глаза, видя в них собственное отражение - встрепанные пряди падают на лоб и скулы, губы полуоткрыты. - Почему я? - выдыхает он, следя, как Джин-Ву расстёгивает собственный пояс; как брюки падают вниз, открывая длинные ноги с отчётливой рисовкой мышц; невольно залипает взглядом на черных “боксерах”, обтягивающих стройные бедра. - Потому что мы равны, - Джин-Ву переступает через упавшие на пол брюки, склоняется над шефом Ву. - Потому что, - шепот обжигает ухо, - только ты смотришь на меня так, будто я не чудовище. И Ву Джин-Чоль обнимает его за шею, притягивая к себе. Он тоже хочет ощутить, как это - биение жилки пульса под губами, запах чужой кожи, рваное дыхание. Он покрывает линию челюсти Джин-Ву короткими поцелуями, ведя ладонями по его спине, спускаясь всё ниже; сжимает округлые ягодицы, ловя хрипловатый выдох удовольствия. Джин-Ву слегка отстраняется, шепчет: - Давай избавимся от нее, - и одним движением разрывает рубашку на Ву Джин-Чоле. Пуговицы разлетаются в стороны, сама рубашка смятым комком планирует куда-то на пол. - Куплю тебе новую, - чуть виновато говорит Джин-Ву, переходя к пряжке пояса. И вот они оба оказываются почти обнаженными - короткие “боксеры” не скрывают возбуждения, и Джин-Ву почти благоговейно цепляет резинку пальцами, опуская белье Джин-Чоля вниз. Шеф Ву издает короткий стон удовольствия, член вздрагивает, вздымаясь над его животом. Горячее возбуждение посылает по телу волну за волной, и он протягивает руки, стаскивая с Джин-Ву белье. Его член освобождённо приподнимается; на крупной головке влажно поблескивает предъэякулят. Джин-Ву ложится сверху, прижимаясь своим членом к паху Джин-Чоля. Горячее мускулистое тело обжигает, заставляя выгибаться навстречу, и Джин-Чоль прикрывает глаза, вслепую отвечая на жадные поцелуи, позволяя своим ладоням оставлять следы на сухощавой спине охотника Сона. Их возбужденные члены трутся друг о друга, пока комнату наполняют звуки влажных поцелуев и хриплые выдохи. Джин-Ву приподнимается и ведёт подрагивающими пальцами по бедру Джин-Чоля, а затем внезапно закидывает его ногу на свое плечо. Никогда ещё шеф Ву не чувствовал себя так - он полностью беззащитен, открыт; он, глава Надзора, сейчас лежит обнаженный под тем, кто скоро будет носить звание сильнейшего. Но - странное дело, - при этом шеф Ву чувствует, что они на равных. Может быть, потому, что отчётливо видит восхищение и отчаянное желание в этих глазах, где мелькают всполохами синие искры. Джин-Ву обхватывает его член, и от этого Ву Джин-Чоля выгибает - пальцы впиваются в кожаную обивку, под ними отчётливо трещит. Он сбито и коротко выстанывает имя Джин-Ву, пока тот дрочит ему медленными сильными движениями, размазывая жемчужные капли по обнаженной головке. Мельком Джин-Чоль видит, как охотник Сон обхватывает другой рукой собственный член, двигает ей в том же ритме, и от этого ярчайшая волна возбуждения прокатывается по телу, заставляя пальцы ног поджаться в сладкой судороге. - Я… Я сейчас!... - вскрикивает он, захлёбываясь в нарастающем экстазе, остро ощущая каждое движение сильных пальцев на собственном члене. Эти пальцы способны одним движением сломать шею обычному человеку - а сейчас они обхватывают его член, бережно и сильно подводя к высшему наслаждению. Эта мысль становится последней каплей - шефа Ву выгибает дугой, он хрипло, длинно стонет при каждом толчке, выплескивая сперму на собственные бедра и живот. Джин-Ву дрочит себе сильно и быстро, не выпуская из второй ладони пульсирующий семенем член Джин-Чоля, прерывисто стонет, размазывая сперму по всей длине; наконец, запрокидывает голову и тоже кончает - громко, долго, сильно. Их семя смешивается, стекая вниз по бедрам Джин-Чоля на кожаную обивку, и это до того возбуждающе грязно, что шеф Ву прерывисто вздыхает. - Ты же.. будешь рядом? - спрашивает Джин-Ву потом, когда они приводят себя в порядок и лежат, счастливые и обнаженные, лениво сплетая пальцы вместе. - Я ведь шеф Надзора, - совершенно серьезно отвечает Ву Джин-Чоль. - Быть рядом - моя работа. - Тот случай, - смеётся Джин-Ву, - когда работа трахает тебя и ты не против? - Точно, - хмыкает Джин-Чоль в ответ на грубоватую шутку. - Прости, - вдруг говорит Сон Джин-Ву. - Это… Это что-то большее, ты же знаешь? И он, конечно, знает. Другой бы сказал, что знает всё - но Ву Джин-Чоль всегда крайне осторожен в такого рода высказываниях. Поэтому он просто поворачивает голову, целуя Джин-Ву так долго и нежно, что это и есть лучший ответ на его вопрос.