Игра без хранителя

Лана выползла из щели прямо в клубы едкого дыма. За спиной — оранжевое зарево горящего хранилища, перед ней — тёмный лес, где каждое дерево казалось стражником с раскинутыми руками. Лиса толкнула её мордой в бок: — Не останавливайся! Они пустят гончих по следу. Ноги горели, лёгкие скрипели от дыма, но Лана бежала, сжимая в кулаке кристалл Рена и карту с единственной уцелевшей "точкой разлома" — Старый Дуб на краю деревни. Где-то позади раздался вой — не зверя, а чего-то... другого. Старый Дуб оказался не деревом, а развалинами древнего святилища. Камни лежали в виде круга, а в центре чернел провал, как рот в земле. Лиса заскулила, уткнувшись носом в землю: — Он здесь. Тот, кого забыли превратить в зверя. Лана шагнула к провалу — кристалл в её руке вспыхнул синим. Из темноты раздался хриплый голос: — Ты пришла разбудить меня... или убить? Тень в яме шевельнулась. Существо выпрямилось — слишком высокое, слишком худое, с кожей, покрытой шрамами-рунами. Его глаза светились жёлтым, как у совы, но зрачки были человеческими. — Я — Эрвин, — оно склонило голову. — Последний, кого не смогли сломать. Лана отступила — кристалл жёг ладонь. — Что ты такое? — То, чем станешь ты, если коснёшься Сердца. Лиса зарычала — из леса вышли три стража с пустыми глазами. Их звери не нападали — стояли, как статуи. Эрвин засмеялся: — Они боятся. Впервые за 300 лет. Лезвие просвистело в сантиметре от шеи Ланы. Кай стоял на камне, лук в дрожащих руках. Игнис кружил над ним, но не атаковал. — Остановись! — его голос сорвался. — Ты не понимаешь, что делаешь! Лана подняла кристалл — он осветил слезы на лице Кая и тень за его спиной — чёрный ястреб! Эрвин прошептал: — Он не твой враг. Он первая жертва, которую ты спасёшь. Лиса вдруг прыгнула — прямо на стрелу, летящую в Ланину грудь. Всё стало белым.

***

Когда зрение вернулось, Лана увидела лису, свернувшуюся клубком у её ног — стрела торчала в её боку, но крови не было — только сияющий дым. Кай, бледный как смерть, стоял с пустыми руками — его лук лежал сломанный рядом. — Ты... ты убил её! — Лана упала на колени рядом с лисой. Животное подняло голову и заговорило голосом Рена: — Это не я. Это тень меня. Ходи за чёрным ястребом. Над головой раздался крик — чёрный ястреб спикировал, хватая клювом светящийся дым из раны лисы. Лиса рассмеялась, совсем как Рен, и рассыпалась в пепел. Ястреб потащил Лану за рукав — к деревне. Кай бежал следом, но молчал. По дороге кристалл в кармане Ланы прожигал ткань — он теперь светился даже сквозь одежду. Сторожевые псы у домов не лаяли — прижимались к земле. У своего порога Лана обернулась. — Зачем ты стрелял? Кай сжал кулаки: — Они сказали... что если не остановлю тебя, убьют Игниса. В доме пахло травами и старыми книгами. Лана заперла дверь и уронила кристалл на стол — трещина на нём теперь складывалась в букву "А". Ястреб влетел в окно и сел на спинку кровати. — Он не придёт. Лана вздрогнула — голос Рена звучал из клюва птицы. — Что... — Я — его зверь. Тот, кого он спрятал даже от себя. — Ястреб склонил голову. — Теперь я твой. За окном завыл ветер — слишком громко для обычной ночи. Мать выбежала из кухни, услышав знакомые голоса. — Ты где была?, — прошептала она обеспокоенно, осматривая дочь. Сера вышла за мамой. Лумин заскулил и прижался к полу, будто пытался стать меньше. — Где Рен? — спросила Сера, но по ее лицу было видно – она уже знала ответ. Лана разжала ладонь. Кристалл Рена лежал в осколках, но теперь они складывались в новый узор – отпечаток лапы неведомого зверя. Мать медленно подошла, её руки дрожали. Она коснулась осколков – и они впились ей в кожу, но крови не было, только фиолетовые прожилки поползли по венам. — Я думала, успею подготовить тебя, — ее голос раскололся на два – второй, звериный, шептал из глубины горла. — Ты не Пустая. Ты – Первая. Сера отшатнулась к стене: — Мы не скрывали тебя от зверей, — голос Серы дрожал — Мы скрывали зверей от тебя. Ты — зеркало, в котором они увидят себя настоящих. За дверью загремели цепи. Голос Барта ревел: — Вейны! Совет приказал привести Лану! Мать обняла Лану, и ее шрам вспыхнул: — Беги. Ты – последняя надежда. Лана вдохнула – и впервые за 17 лет не почувствовала пустоты.