Родственные связи

Северная Акгелия

Хаара вот-вот родит. В акроде, большом круглом шатре, было сумрачно, там собрались все родственницы Хаары, чтобы поддержать ее: здесь были ее сестры, дочери ее матери и ее сестер, была ее мать и ее сестры, была кха — старшая женщина в их роду, бабушка Хаары, и ее сестры, были ее племянницы, но только те, что были достаточно взрослыми, кто уже кровил каждый месяц. Все мужчины и дети ждали снаружи под зорким солнцем. Волосы Хааре по велению кха распустили — чтобы было свободно, и чтобы ребенок не запутался в косе. Они, черные и длинные, облепляли все ее взмокшее обнаженное тело, золой на нем были начертаны защитные руны. Она с трудом стояла, ее поддерживали мать и тети. Согнувшись, между ее ног сидела кха Ирекела и готовилась ловить ребенка. Сестры Хаары как самые неопытные и несведущие в этом деле (матерью была лишь одна из них, старшая, Таания), исполняли указания старших. Одна из младших сестер кха читала заговоры над очагом и камнем с выточенным именем бога очага, но вслух она называла его Огонь-в-Руке. Просить Мать-Солнце о легких родах бессмысленно, ей самой они даются тяжело. А добрый Огонь-в-Руке, проводящий среди людей все свое время, помочь обязан. Он сейчас совсем крошечно плясал в очаге, бросал блики на руки старой женщины и растягивал по акроде причудливые тени. Все говорили едва слышным шепотом, чтобы не спугнуть душу ребенка. Громкий голос матери ее наоборот звал, а вот чужих она может испугаться и улететь навсегда. Хаару все подбадривали. Большинство из присутствовавших женщин знали, как это тяжело, и знали, как важны добрые слова. Важно было, чтобы Хаара знала, что не одна. Даже суровая кха Ирекела, которую все слегка побаивались, сейчас говорила с ней ласково. Ее уж давно никто такой не видел. И вот! Все закончилось: Ирекела поймала ребенка, а остальные родственницы поймали обессилевшую мать и бережно придержали ее, пока самая младшая из присутствовавших перерезала пуповину. Потом разродившуюся уложили и принялись обмывать. — Здоровая какая девка, — восхищенно сказала одна из младших сестер Ирекелы, поднося ей отрезанную прядь волос родившей Хаары. Та знающими движениями перемотала остаток пуповины вопящей девочки материнскими волосами. Это чтобы мать и дочь всегда были связаны. — Голосистая! — Быстро родила, — продолжала еще одна родственница, старшая сестра Хаары, Таания, — значит, дочка быстроногая будет. Все согласно загалдели. Теперь можно всем можно было разговаривать не только шепотом, и часть родственниц принялась хвалить Хаару, которая впервые стала матерью и особенно в этом нуждалась, а часть приговаривать, какие положительные качества получит пока еще безымянная малышка, когда вырастет: так они заговаривали ее на то, чтобы вырасти сильной удачливой охотницей, красавицей, умницей, помощницей, защитницей… Девочку тоже обтерли, читая над ней древние заговоры, призванные ее защитить. Но никакой защиты лучше взгляда солнечной богини не было. Старуха Ирекела очень прытко для своих лет выскочила под солнечный свет. Мужчины, верно ждавшие снаружи, с тревожным ожиданием проводили ее взглядом, но ей было не до них: она высоко подняла младенца и громко объявила небу ее имя, которое дала ей сама по праву старшей в роду: Ургатая, бурная. Так ей понравилась мысль, что она вырастет быстроногой. Глаз богини молча взирал на орущее дитя. Потом Ирекела поскорее вернулась в акроду и передала новорожденную матери, вокруг которой все еще суетились многочисленные родственницы. Ее уже обмыли от крови, младшая сестра главы семьи ждала выхода последа, скукожившись между ног Хаары. Та вскоре растерянно застонала, зажмурилась, из нее вышел послед, который забрала ждавшая старуха. Она сразу же отодвинулась с ним и взялась шептать над ним что-то, а остальные опять засуетились, принявшись вновь обтирать Хаару и ее Ургатаю. Кха распорядилась в благодарность накормить Огонь-в-Руке, растопив очаг пожарче. Тотчас же принесли для него дров, а после положили в него и послед. Если его не сжечь, душа ребенка может через него улететь обратно. После этого Хаару и Ургатаю обмыли в третий раз. Тетки уж утомились бегать за водой туда-сюда. Хааре после помогли одеться, Таания заплела ей косу. Их мать спеленала Ургатаю, свою внучку, и потом мать и дочь уложили в чистую постель и перенесли к ним рунический камень с настоящим именем Огня-в-Руке, его оставили в изголовье. — Тебе теперь ни о чем не нужно волноваться, — сказала Хааре кха, присев рядом. Ей было так много лет, она помогала родиться почти всем, кто был сейчас здесь. За все эти годы она научилась чуять смерть, и сейчас эта смерть была очень далеко. Бывало, что она приходила спустя несколько дней, но к ним она не придет, это точно. — Твое дело теперь отдыхать, набираться сил. Таания вышла из акроды подышать, и только снаружи поняла, как внутри было душно от того, сколько там собралось людей. Она вдохнула полной грудью, только теперь поняв, что вся была в поту. К ней подлетела девочка и стала дергать за рукав. — Мама-мама, ну что там, что там? — ее дочь Ирра смотрела на нее огромными глазами. Мужчины тоже ждали ответа. Они сидели кружком чуть поодаль от акроды. Таания подошла к ним, чтобы их успокоить и рассказать радостную новость. Среди них был и ее с Хаарой муж Тугтуун, особенно волновавшийся, его бледность выдавала его, и ее братья, ее отец, и дяди, и дедушки… видеть новорожденную им пока было нельзя. Тугтууну нельзя будет видеться с Хаарой, пока он сам не омоется и не очистится огнем. Ирра, возмущенная тем, что ее игнорируют, стала опять трясти Таанию за руку. — Пойдем прогуляемся, я все тебе расскажу, — сказала она. Они оставили мужчин и пошли в сторону от акроды. Был уже вечер, и воздух сделался золотистым. Дул легкий ветерок, приносивший запах летних трав. — Все будет с Хаарой хорошо, — сказала Таания. — Но она так страшно кричала. — Да. — Ей было очень больно? — Да. Но теперь у нее есть Ургатая. И все хорошо. Они обе в порядке. Ты скоро познакомишься со своей сестрой. Ты теперь старшая, Ирра, — добавила Таания серьезно, остановилась и посмотрела дочери в глаза. Та уставилась на нее снизу вверх искренними черными глазами. Ирра была первой в новом поколении их семьи, потом богиня долго никому не давала ребенка, сестры уж думали, что их муж Тугтуун более не способен зачать. — А почему ей было так больно? — Потому что мама носит ребенка в своем теле, а потом ему нужно из нее выйти. — Прямо из живота? — Да. Ирра представила, как живот открывается, словно сундук. Ужас какой! Но что-то тут не сходилось. — А откуда же дети тогда берутся в животе? — спросила маленькая Ирра, хлопая глазами. Она потрогала мамин живот. Он был такой маленький. Как же ребенок мог там оказаться? — Все очень просто, — сказала Таания. Она села в траву и усадила Ирру себе на колено. — Смотри, — она показала дочке на закат. Солнце уже трогало землю далеко-далеко. Богиня готовилась ко сну. — Когда женщина решает, что хочет ребенка, то она ложится на своего мужа, вот так же, как солнце ложится на землю. А он протягивает ей семена. Ирра представила, как это происходит и пришла к мысли, что это же очень неудобно! Как же папе надо было выгнуть руку, чтобы из такого положения передать маме семена? Она решила оставить эти вопросы на потом, чтобы не перебивать, не зная, что уже через минуту они вылетят у нее из головы. Мама продолжала. Она показала ей горстку семян полбы. Она носила их с собой на поясе, чтобы принести рожавшей сестре удачу. Теперь они были не нужны. — А женщина может из них выбрать? — Конечно. Женщина их тщательно выбирает. Смотри, бывают почерневшие. Плохо пахнущие. Какие-то кривенькие и неровные, — она сбрасывала семена, которые ей не нравились, с ладони. — Но вот внутрь семян никто из нас заглянуть не может. Посмотри, вот эти два совершенно одинаковые. Но если мы попытаемся заглянуть внутрь, то испортим их, из них ничего не прорастет. Поэтому, когда отсеяны все плохие, приходится выбирать из хороших уже наугад. Поэтому, бывает, что рождаются злые люди, или мальчики, когда мать очень хотела девочку. А иногда и сами мужчины своей хитростью обманывают жен и подсовывают им нехорошие семена. Тогда и мать, и дитя могут умереть или не прожить долго после родов. Ирра поежилась. Все это пока что было для нее очень далеким, но умирать ей совсем не хотелось! Ей еще пришла новая мысль, что на мужчинах, наверное, ну очень неудобно лежать. Не то, что на маминой или тетиной, или бабушкиной мягкой груди. Она не представляла, с чего это ей может захотеться таким заниматься. — Но в конечном итоге, — Таания улыбнулась ей, — каждая мать выбирает правильно. Я выбрала тебя из тысяч других. Ирре стало так хорошо и так тепло внутри, но все же она высказала то, что не давало ей покоя: — Но тебе же было очень больно! — Конечно. Знаешь, почему? Ирра вытянула шею от любопытства. А мама вдруг схватила ее и давай щекотать! Ирра запищала, захохотала и начала отбиваться. — Потому что ты такая свирепая драконица! Всю меня изгрызла!