Любовь – это проклятие, наложенное добровольно

***

— Ты опять подсыпала мне веритасерум? – спросила Беллатрикс, отпивая чай. Она сидела на подоконнике, босая, в тонком сером свитере, который носила, потому что «пахнет книгами и раздражением». — Нет, – спокойно ответила Гермиона, не отрывая взгляда от отчёта. – Ты просто старая параноидальная колдунья. — Старая-то за что? — Остальное тебя устроило? Беллатрикс ухмыльнулась, натягивая на ноги одеяло, словно только что решила не проклинать весь магический контроль в очередной раз. — Я могла бы давно сбежать, ты в курсе? – лениво бросила она. – Заклятия слежения смешны, охрана скучна, ты – предсказуема. — Зато чай вкусный. — Не говори мне про чай. Это твой главный метод перевоспитания. Как ты терпишь свою высокоморальность? Гермиона наконец подняла глаза. — С годами она обрастает сарказмом. Хочешь печенье? — Хочу поцелуй. — Не уверена, что ты заслужила. — Зато я уверена, что ты хочешь. Молчание повисло. Просто… тёплое. Привычное. Такое, которое появляется между двумя людьми, которые больше не притворяются, что ненавидят друг друга. — В следующий раз, – сказала Гермиона, вставая и собирая чашки. – Если никого не убьёшь за неделю. — Убью только ради тебя, – фыркнула Беллатрикс. – А можно я возьму твой свитер? — Нет. — Уже взяла. Гермиона только усмехнулась. Потому что знала: если кто-то способен медленно, неуклюже, но верно, учиться жить заново, то только та, кто умеет даже из угрозы сделать комплимент. И ведь работает, чёрт подери.