Любовь – это проклятие, наложенное добровольно

***

Встреча Беллатрикс с мамой Гермионы. — Белла… — Да, любимая? — Моя мама пригласила нас на обед. — Обед? — Да. Не допрос, не пытку, не побег из Азкабана. Просто обед. — Какое разочарование. Они апарировали неподалёку от небольшого, ухоженного дома, с садом, где всё цвело чересчур добросовестно, и с крыльцом, которое было, безусловно, местом тёплых бесед за чаем с нелепыми пледами с оленями. Миссис Грейнджер открыла дверь. Невысокая, с мягким лицом и мудрыми глазами, она улыбнулась дочери, обняла её, и только потом перевела взгляд на Беллатрикс. — Вы, должно быть, Беллатрикс. — Я - последняя из Блэков, печать непокорства и кошмар половины Министерства. — Проходите. За столом всё было на удивление вежливо. Беллатрикс сначала молчала. Потом разглядывала столовые приборы, словно ожидала, что те нападут первыми. Потом заговорила: — У вас чай с ромашкой. — Да, — кивнула миссис Грейнджер. — Успокаивает. — Это то, что обычно дают драконам перед операцией. Гермиона, напротив, пила молча. Из чашки. С краями, расписанными клубничками. — Знаете, – сказала мама, – когда Гермиона была маленькой, она всё пыталась делать сама. Даже если что-то не умела. Упрямо, до последнего. — Сейчас так же, – усмехнулась Беллатрикс. – Только теперь ещё и спорит со мной о природе любви и политике. — Это в отца. — А способность сжигать взглядом? — Это, видимо, от вас. Пауза. А потом они засмеялись. После пирога мама отозвала Гермиону на кухню, якобы помочь с посудой. И прошептала: — Ты счастлива? — Очень. — Я вижу. — Ты правда… не против? — Я не понимаю всех ваших магических войн и прочего. Но я вижу, как она на тебя смотрит. Как будто ты единственный маяк в её буре. На прощание Беллатрикс неожиданно поцеловала маму Гермионы в щёку. — Спасибо за пирог. И за то, что вырастили ведьму, способную полюбить монстра. — Не монстра, – поправила та. – Просто женщину с интересной биографией. Когда они ушли, Беллатрикс долго молчала. А потом сказала: — Твоя мать… сильнее, чем я думала. — Ты ей понравилась. — Она мне тоже. Если она когда-нибудь захочет захватить мир, я буду первой в списке союзников. — Ты шутишь? — Абсолютно серьёзно.