Любовь – это проклятие, наложенное добровольно

***

Несмотря на настойчивые предупреждения главы Министерства, который советовал оставить Лестрейндж под усиленным наблюдением и охраной, Гермиона твердо решила иначе, потому что знала, что стены, камеры и охранники никогда не смогут заменить живого присутствия, не смогут подарить человечность, которую нужно было в ней пробудить. Квартира Гермионы встретила их тишиной и запахом книг, смешанным с лёгкой горечью чая. Беллатрикс, не моргнув, бросила вещи на пол и оглядела пространство, будто оценивая сцену для очередного спектакля. — Ну что, Грейнджер, – прохрипела она с едва заметной усмешкой, – неужели это всё? Твои «уютные четыре стены», где ты будешь пытаться меня перевоспитать? — Это мой дом и здесь действуют мои правила. — О, прекрасно. Уже чувствую себя в «Министерстве Магии: версия для избранных». Секретное убежище морали и чая. — Я не собираюсь оберегать от вас мир и прятать за стенами, как опасный объект. Это лишь для того, чтобы мне было проще вас понять. — Понять? – она прошлась в сторону окна. – Ты выдаешь красивую речь, чтобы сделать этот шаг оправданным. Но я не собираюсь меняться для тебя и твоего повышения в должности. — Вы и не должны. Просто будьте честны хотя бы с собой, – тихо ответила Гермиона. — Честна? – усмехнулась Беллатрикс и, подходя к столу, небрежно обмакнула палец в чай и облизала его. – Я всегда была честной. Просто правда у меня своя. — Тогда, может, начнём с малого? С уважения к моим правилам, например? Это уже будет прогресс. — Хм, – она поморщилась, – прогресс в твоём исполнении звучит, как приговор. Ну, хорошо, давай сыграем в твою игру. Но помни, я не твой проект. Я стихийное бедствие, с последствиями которого тебе придется жить. Гермиона взглянула на неё и, не моргнув, ответила: — Тогда давайте сделаем так, чтобы это бедствие не снесло нам крышу. Чтобы не пришлось строить её заново.