Любовь – это проклятие, наложенное добровольно

***

Вечер был холодный, с ветром, что стучал в окна, как невидимый прохожий. Они сидели на кухне, разделённые лишь чашками чая и тишиной, в которой, как ни странно, не было напряжения, только дыхание двух женщин, что перестали понимать, на чьей они стороне. Беллатрикс откинулась на спинку стула, разглядывая потолок, и вдруг резко выдохнула: — Ты ведь всё ещё ждёшь, что я однажды сорвусь, да? Что я снова стану той, кем была. Как бы ты меня ни прятала в своей уютной маггловской квартирке на окраине города и рассуждениях о втором шансе. Ты ждёшь момента, когда я докажу: зверь всегда остаётся зверем. Гермиона помолчала. И только потом, ровным голосом ответила: — Я не жду этого, Беллатрикс. Я надеюсь, что ты не захочешь возвращаться к прошлому. Пауза. Лестрейндж приподняла бровь. — Ты сейчас… сказала «ты»? Гермиона слегка кивнула, взглядом не отрываясь от своей чашки, будто бы опасаясь, что если встретится с её глазами, что-то сломается. — Да, сказала. — И почему же такой революционный шаг? Не хватило сил продолжать играть в «официальную сопровождающую»? — Потому что устала держать дистанцию с человеком, с которым живу под одной крышей, пью чай и каждый день учусь понимать. — Я не просила. — Я знаю. Но, возможно, тебе это нужно больше, чем ты готова признать вслух. Беллатрикс усмехнулась коротко, дерзко, почти издевательски. — Как мило. Грейнджер решила, что моё спасение начнётся с перехода на «ты». — Нет, – Гермиона наконец подняла на неё взгляд, – моё отношение к тебе изменилось. Вот и всё. А ты можешь продолжать цепляться за «Вы», если это помогает тебе чувствовать себя выше или... защищённее. Беллатрикс не ответила сразу, лишь откинулась назад и, чуть прикрыв глаза, сказала тоном, в котором впервые не прозвучало колкости: — Ладно. Раз уж на то пошло, зови меня Белла. А то я чувствую себя, как старая гоблинская статуя в музее Министерства, когда из твоих уст звучит это «Беллатрикс». — Только если ты перестанешь звать меня «Грейнджер» с таким лицом, будто тебя сейчас стошнит. — Без гарантии, — хмыкнула Беллатрикс. — Но я подумаю.