Дипломы отбросов

Самое начало учебного года. Класс гудел, как растревоженный улей. Скоро должен был начаться первый урок, и последние минуты свободы тратились с шумным азартом. На среднем ряду, затерявшись среди учебников и рюкзаков, кипел поединок по армрестлингу. — Гоу, гоу, давай, Пен Пидор! — подначивал Адам, ухмыляясь. — Меня не так зовут! — прошипел длинноволосый парень. Но было уже поздно. Барби, собрав всю силу в тонкой руке, победоносно пригвоздила кисть соперника к столу. — Ууу, девчонке продул! Барби гордо взметнула головой, и два хвоста её волос взлетели. — Нарываешься, Адам. Пентиус, наконец высвободив запястье, с обидой промолвил: — И вообще я просил не называть меня так, будь добр! Тот, пародируя его шипящую интонацию, скорчил рожу: — Будь бобр. Я не виноват, что у тебя имя такое. Ну реально жесть, тебя мама не любит походу — Про мам шутить неприлично! И причём здесь Питер Пен? — Я же объяснял: Пентиус в сокращении Пен. Типо Питер Пен. А Питер Пен это пидор Пен — Это собачий бред! — Фто фто? Брэд Питт? Ваф плофо флыфно! Белобрысый парень низкого роста, Физз, сидевший рядом, с раздражением ткнул его в бок: — Чел, ты заебал. Давай твоё имя рифмовать. Адам… Э… Адам не дам? — Адам та-дам! — подхватила Барби. С последней парты донёсся голос Блица: — Адам без мам! По ряду прокатился смех. — Сам ты безмамный! В этот момент в класс вошёл новенький. Не все заметили его появление, но Адам, как настоящий страж порога, сразу заприметил свежую добычу. — Опа, ты кто у нас? — тут же направился он к двери. Веросика, сидевшая ближе к проходу, обернулась. — О, привет, ты же новенький? Вчера слышала, что к нам ещё кого-то переведут Перед ними стоял высокий парень в аккуратной белой рубашке и синих джинсах — вид настолько опрятный, что казался немного инородным в этом царстве поношенных, дай Бог не пижамных, футболок. — Я Столас, приятно познакомиться, — спокойно представился он. — Ещё одна жертва боулинга с такими именем. Будешь Столиком — Он не понимает твоих шуток, балбес. Хотя твой юмор вообще сложно оценить — Э, не тронь святое! — возмутился он, хлопая себя по груди. — Я тут главный шутник! И словно в подтверждение его слов, с последней парты снова раздался выкрик: — Мама твоя шутила, когда тебя рожала! Это был Блиц. Столас повернул голову в сторону крикуна, и его взгляд задержался на ухмыляющемся брюнете. Глаза Столаса на мгновение распахнулись от удивления, а затем он едва заметно скривился, будто пытаясь совместить в памяти два образа. Адам же, не отвлекаясь, вернулся к допросу: — А ты кто по жизни? — Где тут сесть можно? — За алгебру шаришь? — Ага — Со мной садишься — Ну и наглость. С тобой сесть — хуже, чем на пожизненное. Забыла представиться, я Веросика Новенький с той же лёгкой улыбкой кивнул и покорно проследовал за Адамом на место. — А ты из какой школы? Чего перевёлся вообще? — Учителя не очень были — уклонился он. — У нас тут вроде хорошие большинство — присела рядом Веросика. — Кроме Маммона — мрачно добавил Адам. — А кто это? — Ой, чувак, я б всё отдал, чтоб этот же вопрос задать. Это наш физрук, полный мудак. Причём полный во всех смыслах. Он толстый, жирный, точнее. Он в дверь бочком входит, ахаха! Барби, услышав это, обернулась через плечо. — Чел, Маммон, конечно, ебанат, но ты своё пузо видел? У тебя там не хилый срок беременности. Или тюремный. — Скорее срок годности — вставил Физз. — Забуллили… Так вот. Он ненавидит детей, вместо волейбола заставляет бегать весь урок, обзывает всех. Хотя… Говорят, у нас сейчас новая англичанка, и он с ней во время уроков заигрывает. Надеюсь, теперь будем волейболиться по его влюбленной роже! Столас усмехнулся, постепенно расслабляясь под напором этой дружелюбной, хоть и безалаберной, атмосферы. — У нас в прошлой школе похожий был. Давал упражнения, которые сам бы никогда не выполнил — Ага, точняк! Прозвенел звонок. В класс стремительной, уверенной походкой вошёл молодой учитель физики с подкаченным торсом, заметным даже под строгой рубашкой. Он кивком окинул класс и, положив папку на стол, произнёс: — Для тех, кто забыл за летние каникулы, меня зовут Асмодей. Сейчас у нас урок физики. С последней парты снова донёсся голос Блица, на этот раз с наигранной почтительностью: — Вы незабываемый, сэр! По классу пробежал сдержанный смешок. Баксо повернулся к другу и прошептал так, чтобы слышал только он: — Особенно для тебя, тичерс пэт. Физз мгновенно покраснел и ткнул его локтем в бок. Никто, кроме него, не знал, что его лучший друг, совершеннолетний Физзаролли, встречался с их, пока довольно юным, физиком. Тайна хранилась за семью печатями, но Блиц не мог удержаться от колкостей. — Кстати, как тебе новенький? — тихо спросил белобрысый, наклоняясь к нему. — Норм, я бы подружился. Но кажется, я ему не понравился. — Почему? — Он как-то косо на меня смотрит. — У него косоглазие? — не расслышал Физз. Парень томно вздохнул в ответ и уставился в раскрытый учебник. Суровые законы Ньютона плясали перед глазами, но мысли его были далеко. Он с горечью осознал, что впереди — всего два года, а там ЕГЭ. В голове чётко и бесповоротно сформировалась мысль: «Пиздец мне».

***

Прозвенел звонок, оглушительно разорвав тишину третьего урока. Барби медленно подняла голову с парты, где она мирно дремала последние двадцать минут, оставив на щеке красный след от рукава. — Сладко спалось? — спросила сидящая рядом Веросика, аккуратно складывая учебники в рюкзак. — Я как будто с бодуна — А ты не с бодуна? — На удивление, нет Они собрали вещи и вышли в коридор, мгновенно погрузившись в бурлящий поток учеников. В дверном проёме их чуть не сбили с ног Блиц и Физзаролли, несущиеся в столовую сломя голову, словно от этого зависела их жизнь. Впрочем, быстрее Адама до заветного буфета ещё никто не добирался — живьём точно. Оглушительное гудение, звон посуды и смех — звуковой коктейль в школьной столовой всегда перекрывал любые попытки нормального разговора. Барби, ловко лавируя между столами, принесла подруге её любимый кофе и легкий салат, а сама уже с аппетитом откусывала от ломтя пиццы. — Я в последнее время всё чаще вспоминаю пятый, седьмой класс… — задумчиво сказала Веросика, размешивая сахар в стаканчике. — Хочу туда. Там экзаменов не было и оценки ни на что не влияли. Десятый класс, конечно, тоже пока халява, но тогда мы были ещё детьми — Есть такое. Раньше я то и дело с Адамом дралась. Я и сейчас могу, но боюсь этого кабана уже не схватить нормально. Хотя если Вэгги в напарницы взять… Помнишь, как она Блица в шестом классе отпинала? Горжусь, что моего брата кто-то за меня побил — Да уж… А в седьмом классе мы с ним встречались — Я не понимаю. Мой брат — это самое мерзкое существо. Просто грибной отросток на дедовском ногте. Как в него, нахер, можно влюбиться? Тем более такой красотке — Да я дурой была в седьмом классе. И он тоже, вообще-то. «На того не смотри», «это не делай, а то буду визжать от ревности». — Я ж говорю, он тот ещё дебил. Особенно раньше был. Сейчас… Знаешь, получше стал. Даже по душам поболтать можно. Вырос, наверное. Тем временем через пару столов от них кипело не менее интеллектуальное действо. Парни соревновались в искусстве громкой отрыжки, и это состязание уже переросло в творческий этап. — А давайте рэп сочинять! — предложил Блиц, стуча кулаком по столу. — Го, я начинаю, — вызвался Физз и, нахмурив брови, продекламировал: — Э… «Посмотри на стол, здесь ставки по сто». Блиц тут же парировал, ритмично покачивая головой: — «Ты, чувак, не угадал, твою маму в рот ебал». Адам, не долго думая, выдал своё: — «Летит птица попугай, бабке моей в жопу дай». Стол разразился диким смехом, больше похожим на карканье. — КАКАЯ БАБКА?! — завопил Блиц, захлёбываясь. Физз, покраснев от смеха, пропищал: — Это слишком… Последний урок, как всегда, тянулся мучительно долго. Кармила Кармайн зачитывала лекцию строгим, ровным голосом, но её мало кто слушал: ОГЭ, на котором большинство выбирали для сдачи географию, уже остался позади. Теперь этот предмет давно пылился на дальних полках памяти учеников. Однако Столас слушал и аккуратно записывал в тетрадь, пока Адам, развалившись на соседнем стуле, оживлённо шептал свой рассказ о вчерашней игре. — Так вот. У меня на плечах два раненых, я окружён. Достаю последний патрон, и… — Адам! — Голос Кармилы прозвучал, как выстрел. — Со мной не поделишься историей? — Так я с удовольствием, — невозмутимо поднялся Адам. — Рублюсь вчера, значит, в танки… — Садись. Два. — Да за что? Интересно же! — В цирке тебя будет интересно послушать, а здесь уроки идут. Прозвенел долгожданный звонок, поставив точку в этой короткой перепалке. — Ну что, идём? — Блиц ткнул локтем в задумавшегося Физза. — Блин, Асмодей уже ушёл, — с лёгкой грустью в голосе ответил тот, глядя на закрытый кабинет физики — Я хотел попрощаться — Твою драматичность рукой снимет, как только бургер в рот возьмёшь. Он явно вкуснее, чем… — Блиц, я убью тебя! Но тот уже с громким хохотом выскочил в коридор и помчался по лестнице на первый этаж. Однако на последней ступеньке он споткнулся и слегка задел чью-то спину. Его взгляд зацепил, возле выпавших из рук новенького наушников, небольшой блистер с таблетками. — Ой, сорян, — буркнул Блиц, поднимая вещи и протягивая их. С привычной ухмылкой добавил: — Ты чё, нарик? Столас молча взял вещи, сунул их в карман, даже не взглянув в его сторону, и быстро зашагал к выходу. Блиц остался на лестнице, отчего-то внутри всё неприятно сжалось.