Дипломы отбросов

Адам шёл по коридору на первый урок, снова выбрав Столаса в качестве жертвы для своих историй. — Клянусь, ты бы шарил за лор моей бабки, это пиздец! — Чего? — Ну она злая у меня жёстко. Бешеная стала, когда к нам переехала. До этого вообще ангелом была. Не то что щас. Мы с Лютой так шутим про неё, что боюсь, нам рай не светит — Да тебя и в ад не пустят — А в зад? — Туда ты долбишься — В чей? Твоей мамки? — У меня нет мамы — Э… Сорян — смутился вдруг парень, но продолжил рассказ — Так вот, например, она вечно всё забывает. Вчера сказала включить стиралку, я ответил, что хз на сколько минут ставить, она такая: «спроси у мамы». Ну я спросил, включил, всё нормально вроде. И тут она видит, что машинка работает, и орёт: «нахер ты её включил?!». Ещё понеслась на меня как Халк, я думал, судный час пришёл! — Может она болеет чем-то? — Даунизмом блять! — Адам… — Ну правда если! Невозможно так жить! Ещё недавно просила меня сушилку принести, а я жрал в это время, сказал, что доем и принесу. Так она сразу вопить и рыдать начала, что мы её ненавидим, и что быстрей бы сдохнуть, чтоб нас не видеть. Ещё и поварёшкой зарядила мне для профилактики. И прикинь, ей мама как-то сказала, что готовить на ёбаном стакане масла — это как минимум не полезно, ну и не вкусно понятное дело. Они начали спорить, что полезно, а что нет. И бабка выдаёт, что овощи вообще вреднее, потому что она это услышала из телевизора лет 20 назад. Короче по её мнению вся жареная хуйня, даже по типу подвальных крыс вообще пиздато для здоровья — Да пусть так думает, поживёт меньше — Ага! — засмеялся Адам. — Она ещё особенно любит не давать спать по выходным. У нас две кошки, и она с ними всё время разговаривает — видимо они более интересные собеседники, чем мы — и она это делает даже ночью. Вот представь, что ты засыпаешь и слышишь ебучий шёпот из кухни: «Барсик! Ба-арсик!». По-моему бабка настолько заебала кошек, что кажется, они готовы начать разговаривать, лишь бы послать её нахуй — «Барсик» разве имя не для мальчика? — Ну да, просто его кастрировали, вот и называю кошкой. Он кстати варёные яйца любит и у меня отбирает, а я шучу, что это потому что своих нет

***

— Моя тетрадь разве не у вас? — спросил Пентиус, обыскивая рюкзак. — Может собирали на проверку? — Нет, я ничего от учеников ещё не брал — ответил Асмодей. — Это у него ученики брали — подколол Блиц друга, закатывающего глаза. — Ну давай, ещё пошути — Хм… Ему 900, ей 19. Или… Он грозный волк, а ты его овечка, — Баксо пародировал мимику Беллы из сумерек. — И давно тебе 17? Нет, Эдвард, мы не созданы друг для друга: ты просто старый извращенец в теле подростка… — Я сейчас с тобой поссорюсь

***

После звонка с последнего урока —немецкого языка — Столас подошёл к учителю. — Извините, мне Рози сказала взять у вас реквизит для спектакля — О, да-да, конечно. Сейчас только сбегаю в лаборантскую физики, там есть швейная лента. Нужны замеры всех актёров, но вы, мои сладкие, любите болеть и прогуливать, так что пусть все подтягиваются в течение недели, вы же всё равно пока не всех нашли Валентино скрылся из кабинета. Услышав звук уведомления, он достал телефон и взглянул на сообщение:

«Приглашаю в ресторан на 19:00🍷🍴. Надеюсь, ты уже простил за чашку. Если нет — вечером готов загладить вину)»

— Опять эти дурацкие смайлики, — усмехнулся мужчина, давно забывший о разбитой утром любимой кружке. Столас зашёл в его каморку, рассматривая странные чучела птиц, развешенные выкройки и портновские манекены. Это помещение действительно было похоже на хранилище драгоценностей, разве что при входе не надо говорить: «Сезам, откройся!» — Валентино, вы здесь? Можно двойку исправить? — возник Блиц, вернувшийся, увидев в сетевом свежую оценку по немецкому. — О, привет… А где Вал? — Скоро придёт. — Тогда тут подожду, — сказал он и опёрся о дверной косяк, наблюдая за новеньким краем глаза. Тишина давила, и создавала это странное чувство неловкости, что Баксо было вообще не свойственно. — Как тебе наша школа кстати? — Нормально. — ответил Столас, даже не глядя на него. Блиц фыркнул. «Нормально». Слово-стена. Ему захотелось получить хоть какой-то реакции от новенького. — А одноклассники? — не отступал он, перебирая в руках какой-то обломок папье-маше, — странно, что ты ещё жив, сидя с Адамом — Нормально. — повторил собеседник с ноткой усталости. У Блица дёрнулся глаз. Теперь получить внимание стало делом принципа. Он важно-серьёзным тоном заявил: — Сегодня я завтракал героином. Наконец Столас медленно повернулся и его брови поползли вверх. — Что? — Ну… Чай пил — невозмутимо продолжил Блиц, чувствуя как нарастает желанный стыд, — с сухим молоком. Оно на героин смахивает, порошок же Секундное недоумение сгладилось на белом лице. — Вроде героин больше на песок похож, — заметил юноша, будто поправляя ошибку в чужой работе. — Так и знал, что ты нарик! — выпалил Блиц с торжествующим видом, ловя себя на мысли, что это прозвучало глупее, чем он планировал. Столас едва заметно скривился и отвернулся к окну. Блиц почувствовал противный укол под рёбрами. Вроде он получил реакцию, но что-то она его не очень устроила. Видимо сегодня завод по производству шуток в запое. Он резко оттолкнулся от шкафа и начал бесцельно шарить по полкам, отодвигая органайзеры и папки. Буквально через пару секунд его рука наткнулась на нечто специфической формы. — О, дилдак — Э… — обернулся Столас, уже не надеясь на скорое возвращение учителя. — Зачем ты его в руки взял? Блиц закатил глаза с ухмылкой и преувеличенным драматизмом: — Чтоб на тебе опробовать, разумеется Дверь каморки распахнулась. — Эй, это моё!

***

После замеров для костюма, что делал не Валентино, а его дочь из паралельного класса, Столас и Веросика, подошедшая чуть позже, наконец освободились и вышли из здания. — Я не совсем понял, Вельвет чья дочь? — уточнил Столас, щурясь от солнца. — Родная для Валентино, это от первого брака, он развёлся. Ну и видимо будет сводной для Вокса. Я у неё иногда одежду заказываю — пояснила девушка, поправляя сумку на плече. — А, так вот оно что. Кстати, может сегодня начнём репетировать? — продолжил он. — Да я и собиралась, раз уже сценарии дали. Но у нас больше всего реплик, так что можем иногда дополнительно заниматься — Ага, я об этом. Можем ко мне домой зайти — Давай. Там ещё Адам всех гулять зовёт вечером, ты пойдешь? — Почему бы и нет — пожал плечами Столас. После нескольких часов репетиции со смехом и разговорами на кухне Гоэтии, они присоединились к друзьям. Неугомонная компания двинула в сторону заброшенного здания — культовое место для фотосессий и посиделок. Кто-то швырял пустые банки, кто-то пинал камни в ржавые бочки под звонкий смех приятелей. Столас, отойдя от общей толкотни к разбитому оконному проёму, вдруг заметил какую-то мелькнувшую тень — слишком крупную и стремительную. Любопытство пересилило. Он отбился от ребят и бесшумно спустился по груде битых камней. Там, в полутьме под козырьком разрушенной пристройки, копошились две фигуры в длинных, неестественных для этого места чёрных балахонах. Они что-то торопливо собирали, явно заслышав шум сверху. Парень удивился, достал телефон и навёл камеру. По закону подлости, сработала вспышка. Яркий белый свет в паре со звуком показались на секунду и моментально привлекли внимание. Фигуры дёрнулись, как ошпаренные. Два человека резко обернулись, Столас успел нырнуть за стену, но услышал стремительно приближающиеся шаги и кинулся прочь. Вдруг кто-то схватил за шкирку и потянул на себя. Он сделал резкий шаг в сторону, ловя руку нападавшего, провернулся, и воспользовавшись инерцией самого противника, скрутил ему руки за спину, прижав к холоду бетонного пола. Его свободная кисть стянула капюшон. Из-под ткани выбились светлые, почти белые волосы. Искажённое злобой и недоумением лицо было хорошо знакомым. — Андреальфус?! Шум шагов посыпался сверху. Ребята, услышав голоса, спускались по опасным обломкам лестницы. Через мгновение они столпились в проходе, наблюдая сюрреалистичную картину: Столас держал скрученного парня в странном одеянии, оседлав его спину. — Чё это? — спросила Барби, скорее у самой себя, округляя глаза. Схваченный блондин дёрнулся. — А ну слезь с меня, конченый! — Я конченый? Вы чем тут занимаетесь вообще? И кто с тобой был? — Не твоё дело! Юноша, видя, что компания уже здесь, разжал пальцы и отступил. Андре выпрямился, отряхивая свой балахон с преувеличенным презрением. — Тебе бы в качалку сходить, — невозмутимо заметил Столас, глядя на его сутулые плечи. — А тебе б нахер! — выпалил тот, уже пятясь к темноте. Перед тем как скрыться в чёрном провале стены, он крикнул, блеснув зубами: — Если кто-то узнает — умрёшь! — От смеха? — уточнил Адам, появляясь из-за колонны с характерной ухмылкой. — Вы знакомы? — спросил Физз, оглядываясь с явным беспокойством. — Да так, бывший одноклассник, — спокойно ответил тот, отряхивая ладони, — Видимо, в сатанисты записался. Или на реконструкцию. Компания, так и не разобравшись толком, что произошло, но уже набравшись впечатлений, двинула дальше — к гаражам, где их ждало дешёвое пойло и вид на багровеющий закат. — Кстати говорят, что скоро похолодает — вставила Веросика среди общего шума. — Да ладно, а то мы не знаем, что уже осень — усмехнулся Адам. — Ну обычно же весь сентябрь тепло, а всю следующую неделю дожди будут — Тебе это только на руку, ты ведь любишь загадочно сидеть на подоконнике и смотреть в окно — Где хочу там и сижу. К тому же не очень здорово, что снова придется в куртке ходить. Только что лето было… Нам ещё и с этого года гардероб закрыли, теперь нельзя будет туда заходить, а вместо этого в окошко вахтёрше совать, чтоб номерок дала. Что за бред вообще? — А, это да. Не представляю, как одна бедная женщина собирается обслуживать толпу школьников — Звучит двусмысленно — заметил Энджел под гогот Адама, довольного своим "тонким" юмором. Черри встала с ветки, опущенной на плоскую крышу гаража, что школьники использовали в качестве скамейки, и подошла к Дасту, отбирая припрятанный им в рюкзак энергетик. — Э, моё! Парень начал убегать, а Черри погналась за ним и всё же выхватила банку, но когда открыла, содержимое прыснуло ей в лицо. Она запищала, а Энджел сложился на колени от смеха с возгласом: «это карма!» Блиц наблюдал за привычным хаосом и улыбался. Но его взгляд, будто на магните, возвращался к одному человеку. Уже неделю он ломал голову, как к нему подобраться, и пытался понять, зачем ему вообще это надо. Волосы Столаса блеснули той волшебной синевой в последних лучах уходящего солнца, губы изогнулись в лёгкой улыбке от проделок ребят. А Блицу вдруг остро и ясно захотелось, чтобы эта улыбка была обращена к нему.