Не показывай это никому, пожалуйста!

      Всё в этот день было, как обычно. Все занимались своими делами и сидели в своих комнатах, никого не трогая. Именно поэтому Зонтик решил, что это прекрасное время, чтобы заняться самоудовлетворением.       Он уже давно начал замечать, что стал зависимым от мастурбации. То есть он даже день прожить без дрочки не может. Заниматься непристойностями он начал в июне прошлого года. Тогда он просто хотел попробовать. Но мастурбация повлияла на него, как наркотик: очень понравилось и вызвало привыкание. И после этого он хотя бы один раз в день занимается грязными делами.       Ещё никто не знает об этом и даже не догадываются, что такой стеснительный парень неистово дрочит каждый день.       Каждый раз он запирал дверь в свою маленькую комнатку — на всякий случай. Но в этот раз, похоже, из-за сильного возбуждения забыл про дверь. Тот по привычке разделся до гола и, взяв телефон, включил любимейший сайт.       Достав лубрикант, тот выдавил немного на ладонь и размазал. Быстро облизнув пересохшие губы, тот широко раздвинул ноги и приставил пальцы к анальному отверстию. Сначала он водил пальцами, дразня самого себя, попутно посматривая на экран телефона. Парень резко засунул один палец, покручивая, прощупывая стенки. И почти сразу же Шестой засунул второй. Треф тихонько постанывал, трахая своими же пальцами самого себя.       Но не успел тот даже ничего вообразить, как резко дверь в его комнату распахнулась, и туда быстрым шагом входит Вару. Треф резко дёрнулся, закрывая себя, как только мог.       — Мочалка, я хотел спросить, это ты съел мой сник...       Пятый резко затормозил, так как увидел всю картину. Картина была невероятно вульгарной: Зонтик с закрытыми глазами сидел абсолютно без одежды. Мокрая рука от смазки, которая пыталась хоть что-то прикрыть. И в левой руке — телефон, экран которого был повёрнут к Пятому, и всё прекрасно видно. Ну и конечно, колом стоящий член.       Так как Пиковый пришёл со своим телефоном, тому пришла в голову идея. Тот быстро открыл камеру и несколько раз сфоткал столь привлекательное зрелище. А после такой вульгарной фотосессии Пятый медленно начал подходить к кровати, где сидел зависимый. И уже подойдя вплотную, тот, наклонившись к лицу Шестого, подал голос:       — Хах, не думал, что наша "тихоня" будет заниматься подобным. Ты же у нас любимчик, такой невинный мальчик, — выдавливая голос, говорил Пятый. — Ты только представь лица остальных, когда они увидят это, — показывал Пятый экран своего телефона Трефу, где было всё прекрасно видно. — А знаешь? О таком нельзя умалчивать. Так что-о, я покажу это остальным, — уже подходя к выходу из комнаты, шантажировал парень. — А, точно. Ты только предста-а-авь, какое у Куромаку будет лицо, узнав ему о твоих увлечениях, — добавил Пиковый.       — Нет! — резко завопил Треф. — Не надо, пожалуйста. Не показывай, а особенно — Куромаку. Можно... можно это всё останется между нами? — умолял Шестой.       Вару повернул голову к другому валету и медленно убрал руку с дверной ручки.       — Да ты что, правда? Думаешь, простым "пожалуйста" можно получить согласие? Нетушки, милый.       — Вару-у-у! Ну пожалуйста, не говори никому! — уже в голос ревя и крича, умолял Зонтик. — Я сделаю всё, что ты захочешь. Абсолютно всё! Только не говори никому.       Пятый подошёл ближе и, взяв того за подбородок, увидел заплаканное и красное лицо Трефа.       — Ладно. Так уж и быть. У меня есть к тебе предложение. При условии, чт...       — Говори. Я на всё согласен! — резко перебил Зонтик.       — Для начала — не перебивай. В общем, ты отдашься мне. Без твоего постоянного нытья по типу "Я не хочу" или "Я боюсь". Только тогда, может быть, я удалю фотку. И из корзины тоже.       От такого заявления у Зонтика глаза округлились настолько, что казалось, они скоро выпадут из орбит. У того снова глаза на мокром месте, он опять начал реветь, захлёбываясь собственными слезами.       Вару почему-то стало странно жалко Зонтика. И Пятый положил ладонь на макушку Трефа, поглаживая.       — Ну ладно, успокойся. Никому я не расскажу и ничего не покажу. Я же просто троллю, — пытался успокоить того Пиковый.       — Я согласен на твои условия... — сквозь слёзы выговарил Треф.       Пятый был в замешательстве, ведь знал, что скорее всего Зонтик это делает не по собственному желанию.       — Зонтик, если не хочешь — не надо. Я никому не покажу.       — Просто возьми меня, как тебе угодно.       Вару не ожидал такого от Зонтика, но раз тот сам просит, то значит, он этого хочет, верно? Пятый, не задавая вопросов, резко впился в губы другого валета. Пятый надавливал на макушку Шестого, прижимая к себе ещё ближе. Тот уже вовсю исследовал рот Зонтика, проводя по всему, чему только можно. Треф пытался делать то же самое, но у него не было опыта. Совсем. Одно дело дрочить, а другое — по-настоящему заниматься любовью с другим человеком.       Те еле оторвались друг от друга, тяжело дыша. Пятый уже чувствовал тягость внизу живота, а Шестой ещё больше возбудился.       — Хочу тебя жёстко трахнуть, чтобы выбить из тебя всю дурь. Представь, как кто-то втрахивает тебя в кровать, а ты орёшь, как последняя шлюха, — тяжело дыша, подразнил того Пятый. — Сначала сделаешь мне приятно?       — Вару, дверь, — напомнил Треф.       И да, дверь точно нужно запереть, чтобы сюда ещё кто-то не зашёл. Пятый быстро закрыл её и на всякий случай дёрнул один раз ручку, чтобы убедиться.       — На чём мы остановились? А, точно. Ну так что? Отсосёшь? — залезая на кровать, спросил Пятый.       Треф только кивнул, тяня руки к ширинке другого. Тот расстегнул ширинку и пуговицу одновременно, и чуть приспустил брюки. А после — приспустил нижнее бельё. На вид Шестого показался член средних размеров, уже возбуждённый, с выпирающими венками. Иногда подёргивался. Шестой взял ствол за основание и лизнул на пробу. Сам вкус показался ему приемлемым, и тот взял головку. Тот брал так глубоко, как только позволял рвотный рефлекс. После убрал руку с основания и начал работать ртом и головой, иногда помыкивая.       — Вот так, молодец. Какой горячий и тесный ротик. Представляю, какая у тебя аппетитная задница, — похабно похвалил того Пиковый.       Шестой слушал похвалу, не переставая доставлять удовольствие другому. Шестой хотел протянуть руку к своему аналу, чтобы получить стимуляцию, но Пятый ему не дал этого сделать.       — Куда мы руки тянем? Сладкое в конце, — сделал замечание Пятый.       Зонтик стимулировал чужой член около десяти минут. А после тот уже отстранился от члена, который скоро будет внутри.       — Ладно, думаю, заслужил награду. Вставай на четвереньки.       Трефу было стыдно вставать в такую позу, но тот пересилил себя.       — Мгм, умница. Хороший мальчик. Где у тебя смазка?       Треф показал пальцем на подушку. Взяв лубрикант, Вару быстро смазал пальцы. Пятый взял одной рукой за бедро Шестого, а другой рукой подразнивал, лаская чувствительный вход. Но резко ввёл сразу два пальца, от чего Треф застонал. Было не громко, но и не тихо.       — Зонтик, тише, пожалуйста. Ты же не хочешь, чтобы кто-то увидел это представление?       Зонтик пытался быть тихим, но пальцы Пикового почти каждый раз врезались в такую чувствительную простату. А когда добавился третий, то было просто невозможно прятать своё удовольствие.       Вару сощурился и поднёс губы к уху Шестого:       — Ты так сладко стонешь… кто бы мог подумать, что ты такой отзывчивый.       Зонтик только всхлипывал, сжимаясь от каждого движения пальцев. Они двигались уверенно, привычно, с каждым разом глубже и сильнее. И как только Пятый почувствовал, что вход уже достаточно расслабился, он медленно вытащил пальцы и обильно смазал член лубрикантом.       — Будет немного неприятно сначала. Но ты справишься, — проговорил он тихо, вкрадчиво.       Зонтик кивнул. Сильно, крепко вцепился в подушку, уже предчувствуя, как всё будет.       Пиковый встал на колени позади, взял Зонтика за талию, и, направив головку, аккуратно начал входить. Шестой вздрогнул, громко выдохнув, когда член начал прорываться внутрь. Первое движение вызвало неприятный спазм, но он только сильнее вжал лицо в одеяло.       — Тише, дыши. Я не спешу, — прошептал Вару, и дал ему немного времени привыкнуть.       Он застывал на каждом этапе, двигаясь очень медленно, чувствуя, как мышцы постепенно поддаются. Зонтик сжал кулаки, прерывисто дыша. Иногда дёргался, иногда стонал, но не отводил бёдер.       — Почти… всё, — Пиковый надавил чуть сильнее и оказался полностью внутри.       Зонтик застонал. Глубоко, протяжно, срываясь голосом.       — Умница, — прошептал ему Вару, подаваясь вперёд и обнимая за талию.       Он начал двигаться. Медленно, с равномерными толчками, каждый раз чуть сильнее. Шестой чувствовал, как член скользит по его внутренностям, как иногда попадает в точку, от которой мурашки бежали по позвоночнику. Он стонал чаще, уже не пытаясь это сдерживать. Было больно — чуть-чуть. Но удовольствие всё перекрывало.       Пятый потянул Трефа, ставя его на колени. Теперь они оба были в вертикальном положении. Пиковый уже бодро двигался, через раз попадая по чувствительному комочку. Зрачки Трефа уже сами по себе закатывались от удовольствия.       И вот, когда темп был уже довольно быстрый, Треф не выдержал — разрядился. Он даже не успел осознать, как тело само содрогнулось в мощной волне, и сперма ударила на простынь. Пятый добивал себя, продолжая движения, и тоже не продержался — излился внутрь Валета, прижав его крепче, будто боялся отпустить.       Несколько секунд они стояли, тяжело дыша. Потом Вару аккуратно вышел и сел на край кровати, вытирая лоб рукавом. Зонтик рухнул на живот, прижав лицо к подушке.       — Что насчёт фотки? — устало уточнил Треф, даже не поднимая головы.       — Я никому не покажу о твоих увлечениях, маленький проказник. Не боись, — усмехнулся Пиковый, глядя на него искоса.       — Спасибо… А удалишь?       — Удалю, но позже, — махнув рукой, ответил Пятый. Он явно был слишком вымотан, чтобы сейчас этим заниматься.       — Хорошо, — тихо ответил Зонтик, не в силах пошевелиться.       Пиковый уже грохнулся рядом на кровать, улыбаясь устало, почти по-доброму.       — Можно я у тебя тут полежу, а потом уйду? — спросил он, устроившись рядом.       — Конечно, оставайся, на сколько захочешь, — разрешил Зонтик, кладя голову и ладонь с кистью левой руки на грудь Пятого.       Пауза затянулась, но в ней не было неловкости. Оба дышали ровнее, лежали в тишине, ловя спокойствие после бури. Только теперь Зонтик понял, насколько был вымотан — не физически даже, а морально.       — Вару… — прошептал он.       — А?       — Спасибо, что… ну… потом не стал насильно. Я сначала испугался.       Пиковый промолчал секунду, потом чуть повернул голову:       — Я идиот, Зонтик. Прости, что начал с давления. Ты не заслуживал этого. Просто… я сам не понимал, что творю.       — Всё уже случилось, — вздохнул Шестой. — И... не могу сказать, что это было плохо.       Он повернулся лицом к Пятому, их взгляды пересеклись. На секунду — и этого хватило, чтобы не надо было ничего добавлять. Просто лежали. Просто рядом.       Вару первым закрыл глаза. А Зонтик, прежде чем сделать то же, аккуратно сжал его пальцы. Совсем чуть-чуть.