Тень Звезды Блэков

      Выручай-комната открылась не сразу. Сначала каменная стена оставалась гладкой и безучастной, словно древний замок молча проверял, достаточно ли сильна их решимость. Узкий коридор на восьмом этаже был почти пуст. Факелы горели тускло, их огонь тихо колебался от редких сквозняков, и от этого тени на стенах казались длиннее и темнее.       Атриа Блэк медленно прошла вдоль стены один раз, потом второй и третий. Она шла сосредоточенно, почти не замечая шагов за спиной. В голове была только одна мысль, которую она старалась держать ясной и чёткой.       Место, где нас не найдут. Место, где мы сможем тренироваться. Место, где никто не услышит.       Камень едва заметно дрогнул. Это было почти неуловимое изменение, словно воздух на секунду стал плотнее, а потом в стене начала проявляться тонкая линия. Каменные плиты мягко разошлись, и между ними появилась высокая деревянная дверь с потёртой латунной ручкой. Несколько человек тихо выдохнули.       — Она работает… — прошептал кто-то позади.       — Я же говорила, — Гермиона Грейнджер победно улыбнулась.       Гарри Поттер первым шагнул вперёд и осторожно открыл дверь. Комната внутри была большой, полутёмной, но не мрачной. Факелы на стенах горели мягким золотистым светом, освещая пространство ровно настолько, чтобы можно было видеть друг друга. Свет ложился на каменный пол длинными полосами и делал тени чуть размытыми. Вдоль стен стояли старые тренировочные манекены, некоторые с трещинами на деревянных торсах. Рядом были аккуратно сложены потрёпанные щиты, несколько ящиков с тренировочными палочками, даже пара старых мишеней. Комната словно сама знала, зачем они пришли.       Воздух был сухим и немного пыльным, будто помещение давно никто не использовал. Но при этом в нём чувствовалось что-то ещё, странное напряжение, почти электрическое. Все постепенно вошли внутрь. Дверь тихо закрылась за последним человеком. Несколько секунд никто не говорил. Каждый оглядывался вокруг, словно боялся разрушить момент.       Атриа прошла немного вперёд и остановилась ближе к центру комнаты. Не потому что хотела оказаться впереди, просто отсюда было лучше видно всё и всех. Её взгляд скользнул по лицам. Здесь были ученики с разных факультетов. Некоторые выглядели уверенно, некоторые заметно нервничали.       Рон Уизли стоял рядом с Гарри, скрестив руки и внимательно осматривая манекены, будто уже прикидывал, как они будут разлетаться. Гермиона Грейнджер держала в руках аккуратно сложенные пергаменты и выглядела так, словно мысленно уже составила план на несколько уроков вперёд. В центре комнаты стоял Гарри и он выглядел чуть напряжённым.       Несколько человек всё ещё смотрели на него так, будто ожидали чего-то невероятного. Кто-то шептался, кто-то старался выглядеть уверенно, но в воздухе чувствовалась лёгкая неловкость. Гарри провёл рукой по волосам и наконец заговорил.       — Ладно, — начал он немного неуверенно. — Я, честно говоря, не очень умею объяснять.       Несколько человек тихо улыбнулись, а Рон фыркнул.       — Он скромничает, — сказал он. — Если что, он просто победил кучу тёмных волшебников. Ничего особенного.       — Рон, — вздохнула Гермиона, но напряжение в комнате немного спало.       — Я не собираюсь учить вас каким-то сложным вещам сразу, — Гарри посмотрел на всех, — мы начнём с основ. С того, что может действительно пригодиться. — Он сделал шаг в сторону манекена, — первое заклинание, которое мы попробуем — Экспеллиармус.       Некоторые переглянулись, а Атриа едва заметно улыбнулась.       — Оно обезоруживает противника, — продолжил Гарри, — если сделать всё правильно, палочка просто вылетает из руки, — он повернулся к Рону, — давай.       — Не сильно, ладно? — Рон поднял палочку, а Гарри только усмехнулся.       — Экспеллиармус! — Красная вспышка пронеслась через комнату. Палочка Рона вылетела из его руки и с глухим стуком упала на пол. Несколько человек тихо ахнули.       — Ладно, — Рон поднял брови, — это было убедительно.       Лёгкий смех прокатился по комнате. Гарри поднял палочку Рона и вернул её.       — Ваша очередь.       Ученики начали разбиваться на пары и комната сразу наполнилась движением. Палочки поднимались, кто-то пробовал заклинание слишком тихо, кто-то наоборот слишком резко.       — Экспеллиармус!       — Экспеллиармус!       Красные вспышки начали мелькать в воздухе. Атриа нашла себе место напротив манекена. Ей не хотелось пока становиться в пару, она хотела сначала почувствовать заклинание. Девушка медленно подняла палочку, сделала короткий вдох и произнесла:       — Экспеллиармус.       Заклинание вырвалось ровной красной вспышкой. Манекен дёрнулся, и деревянная палочка, закреплённая в его руке, со стуком упала на пол. Атриа чуть прищурилась. Рядом кто-то попытался повторить заклинание, но вместо этого из палочки вылетела лишь слабая искра.       — У тебя рука слишком напряжена, — спокойно сказала она, не глядя.       — Да? — Растерянно спросил кто-то.       — Попробуй легче, — она снова подняла палочку, — Экспеллиармус.       На этот раз заклинание получилось ещё точнее. Где-то в другом конце комнаты Рон громко вскрикнул, когда его снова обезоружили.       — Это нечестно!       Гарри смеялся и комната постепенно оживала. Напряжение исчезало, уступая место азарту. Заклинания вспыхивали в воздухе, манекены падали, палочки со стуком катились по каменному полу.       Уже поздней ночью коридор был почти пуст. Ночной замок дышал густой тишиной, наполненной далёким плеском воды за стеклянными окнами. Факелы горели неровно, и их свет ложился на каменные стены золотистыми пятнами. Шаги Атрии гулко отражались под сводами. Она шла быстро, почти стремительно, будто хотела обогнать собственные мысли. Пальцы всё ещё слегка покалывало после тренировки, сердце давно успокоилось, но внутри оставалось напряжение, словно тонкая струна, натянутая до предела.       — Ты поздно, — голос прозвучал спокойно, даже слишком спокойно.       Она вздрогнула, едва заметно, но этого было достаточно. Теодор Нотт стоял у высокого окна в конце коридора. За стеклом темнела вода озера, и зелёные отблески ложились на его лицо, делая черты резче. Руки в карманах мантии, плечо опирается о камень, будто он просто задержался здесь случайно, но его цепкий взгляд был направлен прямо на неё.       — И тебе добрый вечер, — ответила она ровно, не сбавляя шага. Она почти поравнялась с ним, когда он оттолкнулся от стены.       — Где была? — Он неторопливо сделал несколько шагов навстречу. Она остановилась, а взгляд стал прохладным.       — Я вообще-то староста, — невозмутимо сказала она, — у меня есть обязанности и я патрулировала коридоры.       Её голос звучал безупречно, он слегка приподнял бровь.       — Правда?       — Представь себе.       Она уже собиралась пройти мимо, когда он тихо добавил слова и вот тогда она замерла:       — Сегодня очередь Драко.       — Что? — Блэк медленно повернулась к нему.       — Патрулировать, — повторил он. — Его смена.       Пауза растянулась между ними, как натянутая нить. В её глазах мелькнуло быстрое, почти незаметное раздражение, но он его уловил.       — Я ему помогала, — сказала она чуть холоднее.       — Малфой не любит помощь.       И тишина. Она скрестила руки на груди, словно выстраивая между ними невидимую преграду.       — Ты что, проверяешь меня?       — Нет. — В его губах мелькнула лёгкая тень улыбки.       — Тогда к чему допрос?       Он посмотрел на неё внимательнее и в этом взгляде не было насмешки, только что-то упрямое.       — Это не допрос, я ведь просто спросил.       — Ты слишком любопытен.       — Ты пришла позже обычного.       — И? — Она сделала шаг ближе к нему, почти незаметно. Он выдержал её взгляд и не отвёл свой.       — И ничего.       Он действительно сделал шаг назад, давая ей пространство, но от этого напряжение только усилилось.       — Спокойной ночи, Атриа.       — Это и всё? — Она прищурилась. В её голосе скользнуло что-то, что она сама не до конца поняла. Вызов? Разочарование?       — А ты ждала продолжения? —Спокойно спросил он. Они стояли слишком близко. Настолько, что она чувствовала его тепло сквозь холодный воздух подземелий. Его лёгкий, едва уловимый запах: чернила, мята и что-то своё. Она секунду посмотрела на него, заглянула в его глаза на дольше, чем следовало. Внутри что-то странно дрогнуло.       — Не придумывай лишнего, Нотт, — тихо сказала она.       — Я никогда не придумываю.       И в этом была опасная правда. Он не фантазировал, он замечал детали, паузы, сбитое дыхание. Девушка прошла мимо него, и их плечи почти коснулись. Почти, но этого «почти» хватило, чтобы по коже пробежал лёгкий электрический разряд.       — Ты плохо врёшь, когда устаёшь, — тихо бросил он ей вслед.       Её шаг на долю секунды замедлился.       — Я не врала.       — Конечно.       В его голосе не было насмешки, только спокойная уверенность. И что-то ещё, что-то мягче.       Она не обернулась, не позволила себе, но шаг её стал быстрее. Сердце тоже. Он остался стоять у окна, глядя туда, где она скрылась за поворотом. Свет факела дрожал на его лице. Он не знал, где она была, не знал, что она скрывает, но знал одно: мысль о том, что она живёт какой-то частью жизни, в которую его не пускают, неприятно жгла изнутри. И это злило, потому что раньше ему было всё равно. А теперь нет.       И где-то между её холодным «не придумывай» и его тихим «конечно» впервые возникло то самое напряжение, которое нельзя назвать ни ссорой, ни дружбой. Что-то новое, что-то опасное. И оба это почувствовали.

***

      Кабинет зельеварения был наполнен привычной для него прохладой и терпкими, травяными запахами, иногда слегка горьковатыми. Каменные стены глушили звуки, и потому любое движение казалось громче, чем было на самом деле. Снейп сидел за своим столом у кафедры, слегка наклонившись вперёд. Длинные пальцы перебирали какие-то ингредиенты: сушёные корни, тёмные ягоды, маленькие свёртки с порошками. Он делал это неторопливо и точно, словно каждое движение было отрепетировано десятки раз.       Стеклянные флаконы тихо звякали друг о друга. Звук был негромким, но в общей тишине он казался почти резким. Атриа склонилась над пергаментом, выводя строки аккуратным, но заметно напряжённым почерком. Чернила иногда ложились чуть гуще, чем нужно, ведь она слишком сильно сжимала перо. Тео сидел через два стола от неё. Он писал быстрее, но время от времени делал короткие паузы, будто обдумывая каждое слово. И именно в одну из таких пауз его перо с тихим стуком упало на каменный пол. Звук оказался слишком громким.        Снейп даже не поднял головы сразу. Он лишь медленно поставил на стол один из флаконов, выпрямился и холодным голосом произнёс:       — Мистер Нотт.       — Да, профессор? — Тео поднял глаза и на его лице не было ни тени паники, только спокойное внимание.       Снейп посмотрел на него поверх стола. Его тёмные глаза на секунду задержались на упавшем пере.       — Если вы ещё раз уроните перо, я сочту это намеренной попыткой нарушить тишину.       — Понял, сэр. — Тео слегка кивнул, будто получил совершенно обычное указание.       Он спокойно наклонился, поднял перо с пола и стряхнул с него невидимую пыль. Затем снова сел прямо и продолжил писать, будто ничего не произошло. Снейп ещё несколько секунд наблюдал за ним, словно проверяя, не последует ли очередная «случайность», но Тео больше не издавал ни звука.       Тогда профессор медленно перевёл взгляд на Атрию. Она продолжала писать, не поднимая головы, хотя, конечно, чувствовала этот взгляд. Он ощущался почти физически, как холодный сквозняк.       — Мисс Блэк, — произнёс Снейп, её перо на мгновение остановилось. — Я надеюсь, ваш почерк улучшится хотя бы к концу наказания.       — Я постараюсь, профессор. —Атриа чуть сильнее сжала перо, затем продолжила писать, стараясь, чтобы линии были ровнее.       Она даже не подняла головы, несколько секунд Снейп смотрел на неё. Его лицо оставалось совершенно неподвижным, будто высеченным из тёмного камня, но он ничего не ответил. Только тихо взял со стола другой флакон и поставил его на место. Минуты тянулись медленно. Перо Атриа скользило по пергаменту, оставляя за собой тонкие строчки. Иногда она останавливалась, чтобы обмакнуть перо в чернила. Иногда незаметно выпрямляла спину, потому что от долгого письма начинали ныть плечи.       Теодор писал быстрее, но каждые несколько строк он всё равно на секунду поднимал взгляд, будто проверял, на месте ли она. Один раз их глаза снова встретились, всего на мгновение. Атриа первой опустила взгляд и через несколько минут Снейп поднялся со своего места. Движение было тихим, но оба ученика мгновенно это заметили. Мантия профессора едва слышно шуршала по каменному полу, когда он прошёл вдоль столов.       — Продолжайте. — коротко произнёс он, остановившись у двери кладовой. Дверь открылась с лёгким скрипом, затем так же тихо закрылась за ним.       Кабинет погрузился в ещё более густую тишину. Теперь не было даже звона стекла, только редкие звуки пера о пергамент. Перо Атрии медленно скользило по пергаменту, оставляя за собой ровные строки. Чернила уже начали слегка тускнеть, она писала слишком долго, и рука заметно устала. Пальцы время от времени сжимались сильнее, чем нужно, и тогда кончик пера чуть царапал бумагу. Где-то рядом Теодор перелистнул страницу, шорох пергамента прозвучал неожиданно громко в почти неподвижном воздухе подземелья. Атриа на мгновение подняла глаза. Тео сидел, чуть наклонившись над столом, опираясь предплечьем на край. Его тёмные волосы падали на лоб, и он время от времени нетерпеливо отбрасывал их назад лёгким движением головы. Он писал быстро, но уже не так сосредоточенно, как раньше, будто мысли его были где-то ещё. Несколько секунд он смотрел на последнюю строчку, которую только что закончил, потом аккуратно поставил точку и медленно положил перо рядом с чернильницей. Он ещё немного посмотрел на пергамент, словно проверяя, не забыл ли чего-то, и только после этого тихо сказал:       — Это последняя.       Атриа сначала даже не поняла, о чём он. Она продолжала писать ещё несколько секунд, пока смысл слов не догнал её.       — Что? — она слегка повернула голову в его сторону.       — Отработка, — Тео чуть постучал пальцем по своему пергаменту.       — Я в курсе. — Атриа медленно моргнула. Она дописала строку, аккуратно вывела последнюю букву и только потом отложила перо. Движение было неторопливым, почти демонстративным. — Спасибо, что напомнил.       Её голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая усталость. Теодор на секунду посмотрел на неё. Взгляд был коротким, но внимательным, будто он пытался понять, что она на самом деле чувствует.       — Ты рада?       — А не должна? — Атриа чуть приподняла брови, а он немного выпрямился на стуле.       — Да, — спокойно сказал он и Блэк слегка нахмурилась.       — Почему?              Тео пожал плечами. Это было ленивое движение, одно плечо чуть поднялось, затем опустилось обратно.       — Потому что тогда нам больше не придётся сидеть здесь вместе.       Слова прозвучали просто, без какой-то интонации, но именно поэтому они повисли в воздухе тяжелее, чем могли бы. Атриа посмотрела на него, а Теодор в этот момент уже опустил взгляд к пергаменту и машинально выровнял лист на столе, хотя тот и так лежал идеально ровно. Он провёл пальцами по краю страницы, словно сглаживая невидимую складку.       — Ты говоришь так, будто это трагедия, — тихо сказала Атриа, и Теодор слегка склонил голову.       — Я этого не говорил.       Он снова взял перо, хотя писать ему уже было нечего. Кончик пера несколько секунд зависал над пустой строкой, затем он всё же опустил его на пергамент и начал выводить ещё одну строчку, медленно, почти бездумно.       Атриа молчала. Она смотрела на стол перед собой, на тонкие линии чернил, на маленькие капли, которые успели засохнуть на полях и вдруг внутри появилось странное чувство. Не совсем грусть, не раздражение, а скорее ощущение, будто что-то тихо заканчивается. Будто эта холодная комната, запах трав и зелий, тихий скрип перьев, всё это вдруг оказалось чем-то временным.       Она поймала себя на мысли, что завтра вечером здесь будет пусто. И эта мысль почему-то показалась ей неожиданно непривычной. В этот момент дверь кладовой тихо открылась, скрип петель заставил их обоих почти одновременно поднять головы. Профессор Снейп вышел в кабинет, держа в руках деревянную коробку с ингредиентами. От неё пахло чем-то острым и травяным. Он прошёл к своему столу длинным, плавным шагом. Коробка с глухим стуком опустилась на поверхность кафедры и несколько стеклянных флаконов внутри тихо звякнули.       Снейп бросил на учеников быстрый холодный взгляд.       — Время вышло. — Эти слова прозвучали почти равнодушно. Атриа и Тео одновременно отложили перья и звук получился синхронным, два лёгких щелчка о дерево стола.       — Можете идти.       Профессор уже отвёл от них взгляд и открыл коробку, перебирая ингредиенты длинными пальцами, словно ученики перестали существовать в ту же секунду, как он разрешил им уйти. Атриа аккуратно собрала свои пергаменты в ровную стопку. Каждый лист она выровняла по краю стола, затем осторожно сложила их вместе. Рядом Тео закрыл книгу и тихо сдвинул её к краю стола. Он работал быстрее, но всё равно старался не шуметь. Стулья чуть скрипнули, когда они поднялись. Ни один из них ничего не сказал. Они направились к двери почти одновременно, шаги глухо отдавались по каменному полу. Проходя мимо кафедры, Атриа на секунду бросила взгляд на Снейпа. Он уже снова склонился над своими флаконами, будто полностью погрузился в работу.       Нотт открыл дверь, холодный воздух коридора медленно просочился в кабинет. Атриа вышла первой, Теодор задержался всего на мгновение, оглянувшись на пустые столы, на пергаменты, на тихий свет ламп. Потом тоже вышел и дверь мягко закрылась за ними. И кабинет снова погрузился в привычную тишину подземелий.       Коридор подземелий встретил их холодным, чуть влажным воздухом, который всегда казался гуще, чем наверху, и потому каждый вдох ощущался чуть острее, чем обычно; каменные стены, уходящие в полумрак, хранили запах сырости, зелий и старого камня, а редкие факелы на стенах отбрасывали длинные, колеблющиеся тени, из-за которых коридор казался почти бесконечным. Их шаги глухо отдавались под сводами, эхом уносясь куда-то вдаль, словно кто-то невидимый повторял каждое движение с лёгкой задержкой. Несколько секунд они шли рядом в полной тишине, не переглядываясь и не нарушая этого странного молчаливого равновесия, которое установилось между ними за долгие вечера отработок. Теодор двигался чуть быстрее, как обычно, засунув руки в карманы мантии и глядя вперёд, будто уже мысленно покинул подземелья, а Атриа шла рядом, но её шаг был медленнее и осторожнее, словно она всё ещё не решила, стоит ли говорить то, что уже почти сформировалось в голове. Она остановилась внезапно, почти резко, и тишина вокруг сразу стала заметнее, потому что её шаги исчезли из общего ритма. Нотт сделал ещё один шаг по инерции, затем второй, и только после этого понял, что рядом больше не слышно движения, он остановился, нахмурился и обернулся, слегка повернув корпус назад, так что тень от факела скользнула по его плечу.       — Что? — Спросил он негромко, но в пустом коридоре его голос всё равно прозвучал чуть громче, чем он ожидал. Атриа стояла в нескольких шагах позади и смотрела на него внимательно, так, будто собиралась сказать что-то давно отложенное, что-то, что слишком долго лежало где-то между ними и наконец потребовало выхода.       — Тео.       — Да? — Она сделала короткий вдох, будто собиралась нырнуть в холодную воду.       — В прошлом году… — Атриа на секунду замолчала, подбирая слова, — когда мы поссорились. Теодор понял сразу, о чём она говорит, и это стало заметно по тому, как его взгляд изменился: лёгкая рассеянность исчезла, а плечи чуть напряглись, будто он заранее готовился к продолжению.       — И? — Спросил он спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле.       Атриа скрестила руки на груди, жест скорее защитный, чем сердитый, и некоторое время просто смотрела на него, словно проверяя, не скажет ли он что-нибудь сам.       — Мне всё ещё обидно, что ты тогда так сказал, — наконец произнесла она. Он молчал, и тогда она продолжила, почти повторяя его слова, — Переживать за того, кто сам лезет в опасность — бессмысленно, — Она сделала паузу, а её голос стал тише. — Ты правда так думаешь?       Теодор отвёл взгляд, потому что отвечать, глядя прямо на неё, оказалось неожиданно трудно, он посмотрел на каменную стену рядом, на тень от факела, которая дрожала на неровной поверхности, и провёл рукой по затылку, жест привычный, когда он пытался выиграть несколько секунд. Ответ у него был, но он не мог его сказать. Или, точнее, не мог сказать тот ответ, который был правдой.       — Это был плохой день, — наконец произнёс он, на что Атриа тихо выдохнула и покачала головой.       — У тебя много плохих дней, Нотт.       В её голосе не было злости, но в нём звучало ожидание, она явно ждала большего, чем это короткое объяснение. Она смотрела на него так, будто надеялась услышать что-то другое: извинение, признание, хоть какую-то настоящую причину. Но Теодор молчал, потому что признать, что тогда он сказал это из ревности, означало признать слишком многое сразу, больше, чем он привык говорить вслух. Несколько секунд тишины растянулись между ними, и наконец он тихо спросил:       — А что ты тогда хотела услышать?       — Честно? — Атриа усмехнулась, но эта усмешка была короткой и совсем не весёлой.       — Да.       — Чтобы ты сказал правду. — Она посмотрела прямо на него.       — Какую? — Теодор поднял взгляд.       — Что тебе не всё равно.       Эти слова прозвучали спокойно, почти ровно, но в тишине коридора они оказались тяжелее, чем любой упрёк, между ними повисло молчание, и Тео почувствовал, как напряглась челюсть, потому что ответ был слишком очевидным и одновременно слишком сложным.       — Не всё нужно объяснять, — наконец сказал он.       — Мне нужно. — Атриа сразу покачала головой.       Снова наступила пауза, более долгая, чем предыдущие, где-то далеко хлопнула дверь, и звук прокатился эхом по каменным коридорам, постепенно затихая. Теодор медленно выдохнул и наконец сказал то, что было ближе всего к правде, которую он мог позволить себе произнести.       — Я не умею говорить такие вещи.       — Я заметила. — Атриа отвела взгляд, будто именно такого ответа и ожидала.       Они стояли в коридоре ещё несколько секунд, не двигаясь и не продолжая разговор, словно оба понимали, что сказано уже достаточно, но всё равно чего-то не хватает.       — Ладно, — тихо произнесла она.       — Что «ладно»? — Он сразу посмотрел на неё, а она чуть пожала плечами.       — Ничего, — девушка сделала шаг назад, будто между ними появилась невидимая граница. — Спокойной ночи, Тео.       Она развернулась и пошла по коридору, её шаги постепенно становились тише, растворяясь в длинном холодном пространстве подземелий, пока за поворотом не исчез и её силуэт. Теодор остался стоять на месте, не двигаясь, и ещё долго смотрел в ту сторону, куда она ушла, пока эхо её шагов окончательно не растворилось в тишине. Лёд между ними не исчез, но впервые за долгое время на его гладкой поверхности появилась тонкая, почти незаметная трещина.

***

      Башня прорицаний всегда казалась Атрии странным местом. Слишком тёплым, слишком душным и слишком тихим. Воздух был пропитан запахом благовоний и пыли, тяжёлые занавески приглушали свет, и из-за этого казалось, будто за окнами не середина дня, а поздний вечер. Небольшие круглые столы стояли беспорядочно, заставленные чашками, картами и хрустальными шарами. Студенты рассаживались группами, тихо переговариваясь.       Атриа устроилась за столом у окна, напротив неё уже сидела Милесента Булстроид, лениво крутя в руках перо. Они не были подругами, но и врагами тоже. Их отношения были из тех спокойных, нейтральных, когда люди могут сидеть рядом, разговаривать иногда и на этом всё. Атриа поставила перед собой хрустальный шар, опёрлась локтями о стол и на секунду подняла взгляд и почти сразу пожалела об этом. Напротив, через несколько столов от неё сидел Тео. Он разговаривал с Малфоем, но в какой-то момент его взгляд скользнул по классу и на долю секунды остановился на ней. Девушка тут же опустила глаза к шару, делая вид, что внимательно рассматривает мутную дымку внутри. Глупо, очень глупо, она сама не понимала, почему её так задевают эти случайные взгляды. Они ведь даже не разговаривают нормально уже больше года.       — Блэк, — вдруг тихо сказала Милесента.        — Мм? — Атриа не сразу оторвалась от шара.       — Что у вас с Ноттом происходит? — Милесента чуть наклонилась к ней, опираясь локтями на стол, Блэк тихо фыркнула.       — Если ты не заметила, мы с прошлого года не общаемся. — Она сказала это ровно, почти лениво, как будто разговор был совершенно бессмысленным.       — Только слепой кретин этого не знал, — Милесента приподняла бровь, а Атриа бросила на неё быстрый взгляд.       — Тогда к чему вопрос?       — Потому что сейчас уже немного другая ситуация. — Булстроид усмехнулась и кивнула в сторону.       — Какая ещё другая? — Атриа нахмурилась. Милесента на секунду посмотрела на другой конец кабинета, потом снова на неё.       — Раньше между вами чувствовалась ссора, — она пожала плечами, — знаешь, когда люди злятся друг на друга. Не смотрят, игнорируют, делают вид, что второго вообще не существует.       Атриа ничего не ответила, а Милесента наклонилась ближе.       — А сейчас вы просто прожигаете друг друга взглядами через весь кабинет.       — Что? — Атриа замерла.       — Что слышала, — Булстроид чуть склонила голову набок, изучая её лицо, — серьёзно, Блэк. Я уже пару минут думаю, не закрыть ли дверь и не оставить вас здесь вдвоём, потому что это начинает выглядеть немного неловко.       — Ты слишком много себе придумываешь, — Атриа тихо усмехнулась, но улыбка получилась натянутой.       — Возможно. — Милесента пожала плечами. — Но знаешь, что самое интересное?       — Что?       — Раньше между вами была просто злость. — Она снова кивнула в сторону Тео. — А теперь… что-то другое.       Блэк машинально посмотрела туда, Нотт сидел чуть боком, опираясь локтем о стол. Он не смотрел на неё, в этот момент разговаривал с кем-то из однокурсников и всё равно у неё внутри что-то неприятно дрогнуло.       — Ничего между нами нет, — спокойно сказала она.       — Блэк, — Милесента тихо фыркнула.             — Что?       — Я, конечно, не гадалка. — Она бросила короткий взгляд на хрустальный шар. — И терпеть не могу эту ерунду, — а потом снова посмотрела на Атрию, — но даже без прорицаний видно: у вас с Ноттом всё намного сложнее, чем «ничего».       — Мы друзья. — Девушка сжала пальцы вокруг края стола. Слова прозвучали чуть жёстче, чем она хотела. — Были друзья, — она на секунду замолчала. — Сейчас даже это под вопросом.       Милесента некоторое время молчала, внимательно наблюдая за Атрией с тем особенным выражением лица, которое появлялось у неё всякий раз, когда она была уверена, что заметила нечто очевидное раньше остальных. В полутёмном кабинете прорицаний воздух был тёплым и густым, пах ладаном, старой тканью и чем-то сладковато-пряным, что всегда витало здесь между тяжёлыми бархатными занавесями. Лампы под потолком светили приглушённо, создавая мягкий золотистый полумрак, в котором хрустальные шары на столах отбрасывали тусклые блики, словно в них действительно могли прятаться какие-то тайные образы. Блэк сидела, слегка наклонившись над своим столом, и смотрела в мутную поверхность шара с таким сосредоточенным видом, будто пыталась разглядеть там хоть малейший намёк на видение, хотя на самом деле её взгляд был рассеянным и пустым. Кончик её пера давно лежал на краю пергамента без движения, а сама она уже несколько минут не делала ни одной записи, только время от времени медленно проводила пальцами по холодной стеклянной поверхности шара, словно это могло помочь ей сосредоточиться.       Милесента наклонила голову чуть набок, внимательно разглядывая её лицо, и после короткой паузы тихо сказала:       — Вот именно.       Атриа нахмурилась и повернула голову к ней, в её взгляде мелькнуло лёгкое раздражение, смешанное с непониманием.       — Что «именно»?       Булстроид чуть прищурилась, будто рассматривая какую-то особенно очевидную деталь, которую сама Атриа упорно не хотела замечать, и в уголках её губ появилась тень ленивой, почти самодовольной усмешки.       — Ты по нему скучаешь. — Слова прозвучали спокойно, почти небрежно, но попали точно в цель. Атриа резко подняла голову, словно её кто-то неожиданно окликнул.       — Нет. — Ответ прозвучал слишком быстро, почти резко, и в этой поспешности было столько обороны, что Милесента даже не попыталась скрыть лёгкого удовлетворения от собственной правоты. Она вовсе не выглядела удивлённой, наоборот, её реакция была такой спокойной, будто она услышала именно то, чего и ожидала.       — Ага, — она лениво взяла своё перо и начала медленно крутить его между пальцами, наблюдая за тем, как чёрное перо описывает маленькие круги в воздухе. — Именно поэтому ты каждые пару минут смотришь в его сторону.       Девушка ничего не ответила. Она отвернулась обратно к шару и снова уставилась в мутную стеклянную поверхность, словно разговор на этом был закончен и теперь её действительно интересовало только то, что скрывается внутри хрусталя. Однако взгляд её стал рассеянным, и она почти сразу перестала видеть отражения света и тени, которые плавали под стеклянной поверхностью. «Я не смотрю на него»: Мысль прозвучала в голове резко и упрямо, как попытка поставить точку в разговоре, который происходил только внутри неё.       Она повторила это про себя ещё раз, медленно проводя пальцами по холодному краю шара, будто пытаясь закрепить эту мысль, сделать её окончательной и бесспорной. Вокруг тихо шелестели страницы конспектов, кто-то за соседним столом негромко перешёптывался, профессор в дальнем конце комнаты что-то объясняла сонным голосом, но все эти звуки сливались в мягкий фон и почти не доходили до её сознания.       И именно в этот момент она вдруг снова почувствовала на себе чей-то взгляд. Не резкий и не тяжёлый, но достаточно ощутимый, чтобы внутри возникло то странное, знакомое чувство, которое невозможно было перепутать с чем-то другим. Атриа медленно подняла глаза. Через несколько столов Тео смотрел прямо на неё. Он сидел, слегка откинувшись на спинку стула и опираясь локтем о край стола, его пальцы лениво касались края хрустального шара, будто он просто задумчиво водил по нему рукой, не особенно прислушиваясь к тому, что происходило на уроке. И всё же его взгляд был направлен точно на неё. Они встретились глазами всего на секунду. Может, на две. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы в груди у неё возникло лёгкое, почти незаметное напряжение. Потом Теодор совершенно спокойно отвёл взгляд в сторону и снова посмотрел на свой шар, как будто ничего не произошло и он вовсе не смотрел на неё только что. Блэк опустила глаза обратно к своему шару. Мутная поверхность стекла всё так же отражала лишь тусклый свет ламп и расплывчатые тени.       Она несколько секунд смотрела на неё, не двигаясь, пока в голове медленно не возникла простая и неожиданно ясная мысль. Милесента была права. Не во всём, но в одном точно. Ей действительно не хватало его.       Урок закончился так же медленно и тягуче, как и проходил с самого начала. В тёплом, почти душном полумраке кабинета Сивиллы Трелони всё ещё плавал густой аромат благовоний, а сама профессор, укутанная в свои бесконечные шали и бусы, продолжала говорить тем мягким, слегка протяжным голосом, которым она всегда рассуждала о судьбе, знаках и неизбежных поворотах будущего. Она стояла у одного из столов, задумчиво водя пальцами над хрустальным шаром, и рассказывала что-то о туманах, скрывающих нити предопределения, о знаках, которые внимательный ученик может заметить в глубине стекла. Однако слушали её уже далеко не все.       Половина класса начала медленно собирать вещи задолго до того, как она закончила объяснение. Шелест пергаментов становился всё громче, кто-то аккуратно складывал книги, кто-то с тихим щелчком закрывал чернильницу, а стулья скрипели по полу, когда ученики осторожно отодвигали их от столов. Несколько человек уже негромко переговаривались, стараясь говорить шёпотом, но в общей суматохе этот шёпот всё равно постепенно превращался в обычный разговор.       Атриа поднялась из-за стола одной из первых. Она сделала это спокойно и без лишней спешки, но достаточно рано, чтобы не оказаться в самой гуще толпы, которая через минуту неизбежно устремится к лестнице. Быстро сложив пергамент и убрав перо, она накинула мантию на плечи и отодвинула стул, стараясь не задеть соседний стол.       Она не любила спускаться по лестнице башни вместе со всеми. Эта лестница всегда была слишком узкой, слишком крутой и слишком шумной, когда по ней одновременно пытались спуститься два десятка учеников, цепляясь друг за друга мантиями и нетерпеливо подгоняя тех, кто шёл впереди. Милесента, всё ещё сидевшая напротив, проводила её коротким, внимательным взглядом.       — Не убегай слишком быстро, Блэк, — лениво заметила она, не поднимаясь со стула. — А то Нотт решит, что ты его боишься.       Атриа закатила глаза так выразительно, что ответ стал почти очевиден ещё до того, как она заговорила.       — Поверь, это последнее, о чём я думаю.       Тем не менее она всё равно вышла из кабинета одной из первых, не дожидаясь, пока за её спиной начнётся настоящее движение. Лестница башни оказалась именно такой, какой она её и ожидала увидеть: узкой, каменной и закрученной, словно винт, уходящий вниз вглубь замка. Поток учеников уже начал медленно двигаться вниз, и шаги глухо отдавались в каменных стенах. Кто-то впереди громко обсуждал домашнее задание по трансфигурации, жалуясь, что эссе получилось слишком длинным, а кто-то позади увлечённо спорил о последнем матче по квиддичу, пытаясь доказать, что судья явно пропустил нарушение.       Атриа спускалась молча, держась ближе к стене, чтобы случайно не оказаться втянутой в чужие разговоры. Когда она наконец добралась до коридора башни, шум лестницы сразу стал тише, словно остался позади вместе с тесной спиралью ступеней. Здесь было заметно светлее: несколько узких окон пропускали холодный дневной свет, который ложился длинными полосами на каменный пол и делал пространство менее мрачным, чем большинство коридоров в замке. Она отошла на несколько шагов в сторону от выхода с лестницы. Ей хотелось немного тишины, хотя бы пару секунд без чужих голосов и толкотни. Она уже собиралась идти дальше, когда из-за поворота коридора вывернула группа слизеринцев. Они шли быстро и шумно, явно продолжая какой-то разговор, начатый ещё на лестнице: один из них что-то рассказывал, размахивая руками, другой перебивал его, а третий громко засмеялся, когда кто-то случайно толкнул его плечом. На несколько секунд коридор превратился в небольшое столпотворение.       Атриа машинально отступила к стене, пропуская их мимо, чтобы не оказаться втянутой в эту шумную волну. И именно в этот момент кто-то резко повернул за угол прямо перед ней. Она не успела остановиться и столкновение произошло почти мгновенно. Её плечо врезалось в чью-то грудь, твёрдо, неожиданно и слишком близко. Она уже открыла рот, готовясь сказать что-нибудь раздражённое, короткое и вполне заслуженное в такой ситуации, но слова так и не сорвались с губ.       Перед ней стоял Теодор Нотт. Атриа инстинктивно подняла руку, чтобы удержать равновесие, и её ладонь почти автоматически легла на его предплечье. Камень под ногами был гладким, а толпа позади продолжала двигаться, поэтому движение получилось резким и почти рефлекторным. И только через мгновение она поняла, что его пальцы тоже сжали её запястье. Он удержал её быстро, почти автоматически, чтобы она не пошатнулась от толчка.       Коридор вокруг продолжал шуметь и двигаться, словно ничего особенного не произошло: ученики спускались с лестницы прорицаний, переговариваясь и смеясь, кто-то торопливо проходил мимо, задевая чужие плечи мантиями, кто-то останавливался на мгновение, чтобы закончить разговор, и всё это смешивалось в привычный гул голосов и шагов. Однако для них двоих этот момент будто немного выпал из общего движения, как если бы весь шум коридора вдруг стал приглушённым и отдалился, оставив между ними короткую, почти неловкую тишину после столкновения.       Атриа первой опустила руку, быстро убрав ладонь с его предплечья, словно только сейчас заметила, что держалась за него чуть дольше, чем следовало, и сделала это движение чуть резче, чем было необходимо.       — Смотри, куда идёшь.       Её голос звучал ровно и почти холодно, таким тоном она обычно разговаривала с ним последние месяцы, когда старалась держать между ними дистанцию. Но внутри всё было не так спокойно: сердце билось чуть быстрее, чем обычно, и она слишком хорошо это чувствовала, словно каждый удар становился громче именно в тот момент, когда он стоял так близко. Теодор слегка наклонил голову, внимательно глядя на неё, как будто его больше заинтересовала не сама фраза, а то, как она её произнесла.       — Интересно.       — Что? — Атриа нахмурилась, не совсем понимая, что он имеет в виду.       — Обычно эту фразу говорят тем, кто врезается. — Он ответил спокойно, почти лениво, как будто разговор был самым обычным и между ними не существовало того долгого молчания, которое тянулось уже почти год. В его голосе не было ни злости, ни насмешки, только лёгкая, едва заметная ирония, из-за которой его слова звучали даже слишком спокойно.       — Ты стоял посреди коридора, — Атриа прищурилась, чуть наклонив голову вперёд.       — Я шёл.       — Очень медленно.       На губах Тео появилась едва заметная усмешка, короткая и почти неуловимая, но она всё же была, его взгляд на секунду задержался на её лице чуть дольше, чем следовало, будто он пытался уловить малейшую реакцию или просто убедиться, что она действительно стоит перед ним, а не собирается снова пройти мимо, как это происходило последние месяцы.       — Урок понравился? — Спросил он вдруг, будто продолжая совершенно обычный разговор.       Атриа скрестила руки на груди, и этот жест получился почти автоматическим, словно ей нужно было создать хоть какую-то дистанцию между ними.       — Ты серьёзно хочешь обсудить прорицания?       Он чуть пожал плечами, и движение это было таким спокойным и небрежным, будто весь разговор его совершенно не беспокоил.       — Нет. Просто спросил.       Мимо них снова прошли несколько учеников, и один из них, не заметив Атрии, слегка задел её плечо, из-за чего она машинально сделала шаг назад, пытаясь освободить место в узком коридоре. Почти сразу она почувствовала за спиной холодную каменную стену. Теперь пространства стало ещё меньше, ведь Тео стоял слишком близко. Не потому, что хотел этого, просто коридор был узким, а поток учеников продолжал двигаться мимо них, заставляя их обоих оставаться почти на одном месте. Но всё равно это расстояние казалось слишком маленьким. Блэк почувствовала это сразу и, судя по тому, как он на мгновение замолчал, он тоже это заметил.       — Тебе стоит иногда смотреть вокруг, Атри, — тихо сказал он, слегка понизив голос, чтобы перекрыть шум коридора.       — Я прекрасно смотрю вокруг, — ответила она сразу. Он чуть склонил голову, будто внимательно рассматривая её лицо.       — Правда? Тогда ты бы заметила, что половина класса думает, что вы с Булстроид обсуждали меня.       Атриа резко подняла бровь, и в её взгляде появилось короткое раздражение.       — Тебе льстит эта мысль?       — Нет, — спокойно ответил он, — просто констатирую факт.       — Расслабься. Твоя персона не настолько интересна. — Она тихо фыркнула и чуть отвернулась.       Тео на секунду замолчал, будто обдумывая её слова, а затем тихо сказал:       — Тогда почему ты всё время смотришь на меня на уроках?       — Я не… — Сердце Атрии неприятно дёрнулось.       Она осеклась на полуслове, потому что в этот момент поняла одну очень неприятную вещь: он не шутил и не пытался её поддеть, он говорил совершенно серьёзно. Он действительно это заметил. Она медленно выпрямилась, стараясь вернуть себе привычное спокойствие и ту холодную уверенность, которой всегда прикрывалась.       — Ты слишком много себе придумываешь.       Тео спокойно выдержал её взгляд, и в его лице не появилось ни малейшего сомнения.       — Я никогда не придумываю, забыла?       Между ними повисла пауза, короткая, но напряжённая; где-то дальше по коридору громко хлопнула дверь, и звук прокатился по каменным стенам, прежде чем постепенно затихнуть. Атриа вдруг почувствовала странное, почти непреодолимое желание уйти отсюда как можно быстрее, потому что этот разговор становился слишком близким, слишком похожим на те разговоры, которые у них когда-то были раньше. Она сделала шаг в сторону.       — Мне нужно идти.       Тео слегка отступил, освобождая ей проход, но прежде чем она успела пройти мимо него, тихо сказал:       — Атриа.       — Что? — Она остановилась, не оборачиваясь.       — Ты всё ещё плохо врёшь, — спокойно добавил он после короткой паузы.       — Я и не врала. — Атриа медленно повернула голову, и в её взгляде вспыхнуло раздражение. Он посмотрел на неё тем самым спокойным, внимательным взглядом, который она слишком хорошо помнила.       — Конечно.       И именно эта спокойная уверенность раздражала больше всего. Атриа ничего не ответила, просто развернулась и пошла по коридору, её шаги звучали чуть быстрее обычного, коротким эхом отражаясь от каменных стен. А за её спиной Теодор ещё несколько секунд стоял на месте, не двигаясь и не спеша уходить, смотря туда, где она только что стояла, словно пытался понять что-то, чего сам пока не мог объяснить.

***

      Вечером гостиная Слизерина была погружена в мягкий, приглушённый полумрак. Тяжёлые зелёные шторы почти не пропускали свет из коридора, а единственным настоящим источником тепла и движения оставался камин, в котором лениво потрескивали поленья. От огня по каменным стенам скользили медленные золотистые отблески, смешиваясь с холодным зеленоватым светом, проникающим через высокие окна. За толстым стеклом медленно колыхалась чёрная вода озера, и время от времени в этой темноте проплывали тени, длинные, плавные, почти призрачные. Несколько слизеринцев сидели за дальними столами, кто-то тихо спорил о домашнем задании, кто-то листал учебники. Чьи-то голоса время от времени прорывались сквозь тишину, но быстро затихали, словно сами стены не любили лишнего шума.       Атриа Блэк сидела в глубоком кресле у окна, поджав под себя ноги. На коленях у неё лежала раскрытая книга, но она уже давно не читала. Страница оставалась той же самой, на которую она посмотрела, когда только села здесь после ужина. Её мысли всё равно возвращались к одному и тому же. К сегодняшнему вечеру, к последней отработке, к холодному коридору подземелий. Она медленно закрыла книгу и провела пальцами по тёмной обложке, словно пытаясь отвлечься этим простым движением, но это не помогло.

«Я не умею говорить такие вещи».

      Эти слова всё ещё звучали у неё в голове тихим, спокойным голосом Теодора Нотт. Она тихо выдохнула. Это было так похоже на него, этим и раздражало. Тео всегда был именно таким, сдержанным, осторожным со словами, будто каждую фразу нужно было взвешивать прежде, чем произнести. Иногда казалось, что внутри него живёт гораздо больше мыслей, чем он когда-либо позволит услышать кому-то другому.       Когда-то Атриа умела это принимать. Когда они были друзьями, ей даже нравилась эта его странная привычка говорить меньше, чем он думает. Она научилась читать его молчание, замечать мелочи: короткие взгляды, чуть заметные жесты, те редкие слова, которые он всё-таки говорил и которые всегда оказывались важнее, чем длинные разговоры других людей. Но после той ссоры всё стало иначе. Она до сих пор слишком хорошо помнила тот день. Помнила его слова, брошенные почти холодно, почти безразлично.

«Переживать за того, кто сам лезет в опасность — бессмысленно».

      Тогда эти слова прозвучали почти как удар, как будто всё, что между ними было раньше, их разговоры, их дружба, все те мелочи, которые казались такими естественными, вдруг перестали что-то значить. Она долго злилась на него, очень долго, и иногда ей казалось, что именно эта злость удерживает её от того, чтобы просто подойти и поговорить.       Но сегодня… Сегодня что-то изменилось. Они всё ещё не помирились. Он так и не сказал того, что она на самом деле хотела услышать и всё же в их разговоре было что-то новое, что-то тихое и осторожное, словно между ними наконец появилась маленькая трещина в том толстом льду, который разделял их почти год.       Атриа подняла взгляд к окну. За стеклом медленно проплыла большая серебристая рыба, её чешуя на секунду вспыхнула бледным светом, прежде чем снова исчезнуть в тёмной воде. Она вдруг вспомнила слова Милесенты.

«Раньше между вами чувствовалась ссора. А сейчас… что-то другое.»

      Атриа тихо усмехнулась и покачала головой.       — Чушь, — пробормотала она почти беззвучно.       Но даже сама не поверила в это. Потому что, как бы ей ни хотелось это отрицать, Милесента была права хотя бы в одном: теперь между ними действительно было что-то другое. Это уже не была та холодная, упрямая злость, которая заставляла их избегать друг друга в коридорах. Но это была и не прежняя дружба, в которой всё было просто и понятно. И уж точно это не было равнодушие.       Атриа откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Тепло камина мягко касалось лица, но внутри всё равно оставалось странное ощущение пустоты. Раньше всё было проще. Когда они просто сидели рядом на уроках, когда спорили о глупых вещах, смеялись над чьими-то неудачными зельями, когда Тео иногда бросал тихие, почти сухие замечания, от которых ей почему-то всегда становилось легче, когда он просто был рядом.       Теперь между ними было слишком много того, о чём никто из них не говорил. Слишком много недосказанных фраз, остановленных на полуслове разговоров, слишком много упрямой гордости, которую ни один из них не хотел отложить первым. Атриа медленно открыла глаза и вдруг поймала себя на мысли, от которой ей стало немного неловко. Ей не хватало этого. Не разговоров, не даже той прежней дружбы, а просто его. Его спокойного присутствия рядом, его тихих замечаний. Его взгляда через весь кабинет, который она научилась замечать раньше, чем он успевал отвернуться.       Она резко выпрямилась и снова взяла книгу, словно пытаясь этим движением отогнать ненужные мысли.       — Это глупо, — тихо сказала она себе.       Но слова всё равно расплывались перед глазами. Она перевернула страницу, потом ещё одну, почти не понимая, что именно читает. Мысли снова возвращались к одному и тому же. К его голосу в коридоре, к тому, как он смотрел на неё. К тому, что он так и не сказал. Атриа тихо вздохнула и закрыла книгу окончательно.       Может быть, дело действительно было не в ссоре. Может быть, дело было в том, что они оба слишком упрямые, чтобы сделать первый шаг. Огонь в камине тихо треснул, и золотой отблеск на секунду осветил её лицо. За окнами снова проплыла длинная тень, медленно растворяясь в темноте воды. И впервые за долгое время Атриа позволила себе одну мысль, которую раньше старательно отталкивала. Может быть, их история ещё не закончена.