Реинкарнация Ризли.

***

Месяцы тянулись вязкой, однообразной чередой. Для герцога Ризли, управляющего Меропидом, каждый день был очередной главой в нескончаемой книге борьбы за порядок. Он держал эту подводную махину в ежовых рукавицах, пресекая бунты, разрешая споры и поддерживая хрупкий баланс в мире, где свет солнца был лишь далекой легендой. И в этом вечном сумраке его редкие, тайные встречи с Нёвиллетом стали единственным источником света. Они были словно глоток свежего воздуха, короткая передышка в душной камере повседневности, тайная гавань, где его душа находила покой. Каждая их встреча, пусть и мимолетная, лишь укрепляла эту странную, необъяснимую связь. Это было не просто влечение или глубокая симпатия. Ризли, человек прагматичный и привыкший оперировать фактами, столкнулся с чем-то иррациональным. Его терзало стойкое, почти навязчивое ощущение, будто он знает этого человека не несколько месяцев, а целую вечность. Эта мысль была абсурдной, но она возвращалась снова и снова, особенно в моменты их близости, когда случайное касание руки или долгий взгляд в лиловые глаза Нёвиллета вызывали в его душе бурю из обрывков чувств и неясных образов, слишком древних, чтобы принадлежать ему. — Что это за наваждение? — шептал он порой в тишине своего кабинета, вспоминая их последнюю встречу. — Словно я… помню его. Помню его печаль, его одиночество. Но откуда? В оспоминания были туманны, как подводные течения, но чувства — остры, как осколки льда. К этому внутреннему смятению добавились и внешние угрозы. Появление в Фонтейне загадочного Путешественника стало настоящим землетрясением для всей судебной системы. Этот путешественник с легкостью разоблачил сначала виновника исчезновения девушек, а затем и настоящего убийцу отца Навии, перевернув с ног на голову устоявшиеся порядки. Ризли уважал результат, но сама непредсказуемость Путешественника вызывала у него тревогу. А вместе с этим росла и другая, более осязаемая угроза. Стрелка на огромном манометре у главного шлюза, показывающая уровень Первозданного моря, неуклонно ползла вверх. Каждый миллиметр был безмолвным напоминанием о пророчестве, о грядущем потопе, что грозил поглотить весь Фонтейн. Именно поэтому Ризли не сидел сложа руки. Его главный проект, который он в шутку называл «ковчегом», был почти завершен. Глубоко в недрах Меропида, скрытый от посторонних глаз, строился гигантский корабль, способный вместить многих. Это была его страховка, его ответ на безжалостную волю судьбы. Он предвидел грядущие проблемы и готовился встретить их во всеоружии. В отличие от многих на поверхности, Ризли не питал иллюзий. Он знал, что когда вода начнет прибывать по-настоящему, спасать придется всех кого можно. Его прагматизм и привычка смотреть правде в глаза заставляли его готовиться к худшему. Сумерки медленно опускались на Меропид, но здесь, на глубине, время суток не имело значения. Искусственные лампы сменили свой свет на более приглушенный, ночной режим, и подводная крепость погрузилась в привычную монотонную дрёму. Ризли сидел в своем просторном кабинете, откинувшись в кресле. Он потягивал свой любимый черный чай, размышляя о хрупкости мира и о том, как мало нужно, чтобы разрушить с таким трудом выстроенный им порядок. Внезапный стук в дверь вырвал его из задумчивости. Он даже не успел ответить, как дверь отворилась, и на пороге появился один из старших охранников, его лицо было более встревоженным, чем обычно. Это было нехорошим знаком. Ризли напрягся, его расслабленная поза мгновенно сменилась собранной готовностью. Он молча кивнул, позволяя вошедшему говорить. Этот взгляд не требовал лишних слов. — Ваша светлость, простите за вторжение, — быстро проговорил охранник, стараясь сохранять самообладание. — Прибыли новые заключенные. По специальному распоряжению сверху. Их уже доставили. Ризли слегка приподнял бровь. Специальное распоряжение? Обычно все новые заключенные проходили через стандартную процедуру, и о каждом ему докладывали заранее. Это было нарушением протокола. — И кто же удостоился такого исключительного внимания? — его голос звучал ровно, но в нем уже слышались стальные нотки. Охранник сглотнул, прежде чем ответить. — Путешественник… и его маленькая летающая спутница. Чашка, которую Ризли снова поднес было к губам, замерла в воздухе. Герцог медленно, с легким стуком, поставил чашку на блюдце. Его лицо, обычно непроницаемое, как броня, на миг утратило свою маску. Недоумение, проступило в его взгляде. — Что они могли натворить? — пробормотал он так тихо, что охранник едва расслышал. Мысли беспорядочно метались в голове, выстраиваясь в тревожную цепочку. Путешественник был не просто известной личностью, он был… другом Нёвиллета. Ризли знал об этом. Их странная дружба была предметом многих пересудов в кулуарах Дворца Мермония. И мысль о том, что верховный судья мог упечь своего друга в Меропид, казалась полнейшим абсурдом. Если только… Единственная мысль пронзила его сознание, заставив все остальные версии рассыпаться в прах. Предвестник Фатуи. Тарталья. Он исчез из крепости несколько дней назад. Испарился. Растворился в воздухе, не оставив ни следа. Ризли списал это на очередную уловку хитрого Предвестника, но инцидент лег неприятным пятном на репутацию его тюрьмы. — Но почему они здесь как арестованные? — снова спросил он, уже больше себя, чем охранника. — Если Нёвиллет хотел их допросить, он бы сделал это на поверхности. Зачем отправлять их сюда? Кто отдал приказ? И в чем именно их обвиняют?

***

Минуты тянулись, а курьер с документацией на новых заключенных так и не появился. Отсутствие бумаг означало одно из двух: либо на поверхности царит такой хаос, что чиновники Дворца Мермония не справляются с простейшей задачей, либо… либо эту информацию от него намеренно скрывают. И второй вариант нравился ему гораздо меньше. Он не был человеком, который пассивно ожидает, пока ему соизволят предоставить факты. Он добывал их сам. Ризли поднялся, расправив плечи. Решение пришло само собой. Он встретит их лично. Он посмотрит в глаза этому знаменитому Путешественнику и сам поймет, что происходит. Ложь можно скрыть в официальном обвинении, но ее почти невозможно спрятать во взгляде, в интонации, в малейшем движении. Ризли вышел из своего кабинета, плотно прикрыв за собой тяжелую дверь. Он двинулся по широкому коридору, его размеренные шаги эхом отдавались от стальных стен. Охранники, завидев его издалека, замирали, вытягиваясь в струнку и опуская взгляд. Их реакция была отточена до автоматизма. Герцог был не просто начальником — он был воплощением порядка и власти в этом подводном мире, и одно его присутствие заставляло воздух вокруг потрескивать от напряжения. Он не обращал на них внимания, его мысли были заняты предстоящей встречей. Он должен был понять, была ли это изощренная игра Нёвиллета, или же Путешественник и впрямь угодил в серьезную передрягу, из которой даже верховный судья не смог его вытащить. Стойка регистрации находилась в большом, гулком зале, куда доставляли всех новоприбывших. Ризли замедлил шаг, приближаясь. У стойки, спиной к нему, стояла невысокая фигура в светлой одежде, рядом с которой суетливо порхало крошечное создание. Два охранника стояли поодаль, напряженные и неуверенные. Ризли усмехнулся про себя и, подойдя почти вплотную, произнес с ноткой тщательно выверенной издевки, его голос прорезал гул зала, как заточенная сталь. — Какие люди, и без охраны. Путешественник медленно обернулся. Его золотистые глаза встретились со взглядом Ризли без тени страха или удивления, лишь с легким проблеском ответной иронии. Маленькая спутница, Паймон, вздрогнула и спряталась за его спину, выглядывая одним глазом. Итэр окинул взглядом застывших по стойке смирно стражей, а затем снова посмотрел на герцога, на его губах играла легкая ухмылка. — Думаю, охраны здесь более чем достаточно, — спокойно парировал он, его голос был ровным и уверенным. — Учитывая, где именно мы находимся. Не так ли? Тишина, последовавшая за его словами, была красноречивее любого ответа. Ризли на мгновение замолчал, оценивая дерзкий ответ. Этот юноша определенно не был похож на сломленного заключенного. Он держался с достоинством, которое редко встретишь даже у аристократов на поверхности. Это заинтриговало герцога еще больше. Итэр же, не дожидаясь реакции, продолжил, склонив голову набок. — Я смотрю, мы чем-то отличаемся от прочих, раз нас решил встретить лично сам Герцог. Это был не вопрос, а утверждение. Ризли чуть приподнял бровь, его ироничная маска на мгновение дала трещину, сменившись неподдельным интересом. Для новоприбывшего он мог бы быть старшим надзирателем или начальником службы безопасности. — О, впечатлен. И почему же вы решили, что я именно Герцог? — спросил он, скрестив руки на груди. Ему было любопытно проследить за ходом мысли этого мальца. — Все просто, — Итэр кивнул в сторону охранников, которые, казалось, перестали дышать. — Стоит посмотреть на то, как ваши люди вытянулись по струнке при вашем появлении. Думаю, при виде даже самого старшего конвоира они не будут демонстрировать такое благоговение. Это реакция не на должность. Это реакция на абсолютную власть. Спокойная и точная логика. Ризли мысленно аплодировал. Наблюдательность была ценным качеством, особенно здесь, на дне мира, где нужно видеть все на несколько шагов вперед, чтобы выжить. Он позволил себе короткую, одобрительную улыбку. Эта игра становилась все интереснее. — Впечатлен вашей наблюдательностью, — признал он без тени сарказма. — Раз уж мы так удачно познакомились, прошу. Я лично проведу вам небольшую экскурсию по моей крепости. Своего рода введение в курс дела. Ну а потом, уж не обессудьте, позвольте вам откланяться и стать полноправными заключенными нашего гостеприимного заведения. — Он сделал широкий, приглашающий жест рукой, его глаза внимательно следили за реакцией Итэра. — Хотя, признаюсь, зная о вашей дружбе с месье Нёвиллетом, я крайне удивлен, видеть вас здесь, в этом качестве. Может, просветите старика, что могло заставить верховного судью упечь своего приятеля в Меропид? Последний вопрос был наживкой, брошенной с хирургической точностью. Он затронул самую суть своего недоумения, самую больную точку. Если Итэр начнет оправдываться или юлить, он это увидит. Но Путешественник даже не дрогнул. Его лицо на миг стало серьезным, почти печальным. Он бросил короткий взгляд на Паймон, которая обеспокоенно теребила край его шарфа, а затем снова посмотрел прямо в глаза Ризли. В его взгляде не было лжи, но была явная недосказанность, стена, которую он не собирался рушить. — Даже самые близкие друзья не застрахованы от ошибок, — произнес Итэр ровным, но тихим голосом. — Иногда случается так, что сходишь с пути истинного. Зная законы Фонтейна и принципиальность месье Нёвиллета, мы вполне заслуживаем назначенное нам наказание. Слова прозвучали как заученная формула, безупречная и непробиваемая. Слишком правильно. Слишком покорно для того, кто только что демонстрировал стальную волю. Ризли понял, что прямого ответа он не получит. По крайней мере, не сейчас. Путешественник явно что-то скрывал, исполняя какую-то роль. Что же, у него будет достаточно времени, чтобы выяснить всю истину. Герцог коротко кивнул, принимая это туманное объяснение на веру — или, по крайней мере, делая вид, что принимает. Следуйте за мной, — он развернулся и пошел вглубь коридора. — Наша экскурсия начинается.

***

Ризли проводил Путешественника и его летающую спутницу до самого входа в блок временного содержания. На лице юноши не было ни тени страха, лишь спокойная решимость, что раздражала и интриговала одновременно. Герцог показал ему все: гулкую столовую с ее специфической системой купонов, лазарет, где его встретила Сиджвин, смерив новоприбывших строгим взглядом. Всю дорогу Ризли говорил, объяснял правила, но на самом деле он слушал. Слушал тишину в ответах Итэра, пытаясь уловить хоть нотку фальши. Надеюсь, вам здесь понравится, — с легкой усмешкой произнес он на прощание. — Не создавайте проблем, и, возможно, ваше пребывание здесь не покажется вам вечностью. Итэр лишь коротко кивнул. Ризли развернулся, его мысли были тяжелее свинцовых плит, которыми были обшиты стены Меропида. Экскурсия не дала ответов, лишь породила новые вопросы. Эта покорность была маской, он чувствовал это каждой клеткой. Теперь оставалась последняя надежда — официальные бумаги. Документы, которые должны были уже ждать его, расставили бы все по своим местам. Он ускорил шаг, направляясь в тишину и уединение своего кабинета, предвкушая, как за чашкой крепкого чая разберет это запутанное дело по косточкам. Но войдя в кабинет, он замер на пороге. Ожидаемого пакета документов на столе не было. Вместо него в его кресле, закинув ногу на ногу, сидела Клоринда. Ее фиолетовые глаза внимательно следили за ним. — Привет, — произнес Ризли, медленно закрывая за собой дверь. Он подошел к столу, окинув взглядом его пустую поверхность. — Какими судьбами? Решила проверить, не проржавели ли мои механизмы? Она не ответила на шутку, ее взгляд был слишком серьезным, пронзительным. Клоринда медленно опустила ногу, подавшись вперед. Воздух в комнате словно сгустился, наполнился невысказанным напряжением. Она знала, зачем он вернулся так спешно, и не собиралась ходить вокруг да около. — Что, ищешь дело Итэра? — ее голос был тихим, но резал слух, как отточенный клинок. Вопрос прозвучал не как догадка, а как констатация факта. Ризли удивленно вскинул брови. Сегодняшний день определенно был днем сюрпризов, и каждый следующий был более ошеломляющим, чем предыдущий. Сначала странное поведение Итэра, теперь — поразительная осведомленность Клоринды. Он облокотился о край стола, скрестив руки на груди, и посмотрел на нее в упор. — У меня сегодня целый день удивление, — медленно проговорил он. И ты, похоже, решила добавить в него еще одну порцию. Откуда ты вообще знаешь про Итэра? Его только что доставили. Новости в Кур-де-Фонтейне распространяются быстро, особенно если они касаются героев, — Клоринда позволила себе легкую, едва заметную улыбку. Он был в кабинете месье Нёвиллета. Провел там почти три часа. А после этого… Она сделала паузу, давая Ризли время осознать первую часть информации. Три часа. В кабинете верховного судьи. Это было не похоже на стандартную процедуру ареста. Это было похоже на долгий, обстоятельный инструктаж. А после этого, — продолжила она, видя, как изменилось его лицо, — он и его спутница отправились в «Дебор Отель». Они заказали самые дорогие блюда и неторопливо ужинали, словно отмечая какое-то важное событие. Вызывающе, не находишь? Для человека, которого через час должны упечь в подводную тюрьму. Ризли молчал, переваривая услышанное. Картина становилась все более абсурдной и одновременно ясной. Роскошный ужин перед тюрьмой. Долгая беседа с Нёвиллетом. Это была не просто инсценировка, это был спектакль, разыгранный для широкой публики. И это еще не все, — добавила Клоринда, словно нанося последний, решающий удар. Когда они закончили, у входа в Меропид их ждал сам Нёвиллет. Он лично проводил их до лифта. Никакого конвоя, никаких формальностей. Просто двое друзей, прощающихся перед долгой разлукой. Вот как? — протяжно произнес Ризли. Это известие задело его сильнее, чем все остальное. Не потому, что Нёвиллет был замешан — это он уже понял. А потому, что его собственный друг и… некто больший, не счел нужным даже намекнуть ему, поставить в известность о готовящемся плане. Его оставили в неведении, как простого тюремщика, которому надлежит исполнять приказы. Значит, он тут не просто так? Разумеется, — кивнула Клоринда, ее взгляд смягчился. Она уловила его мысли. Я думаю, его дело сфабриковано от начала и до конца. Более того, я почти уверена, зачем все это. Незадолго до этого спектакля у месье Нёвиллета и леди Фурины была встреча. С «Отцом». «Отец»! Арлекино. Ризли почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с вечной сыростью Меропида. Фигура четвертой предвестницы Фатуи отбрасывала слишком длинную тень на политику Фонтейна. Ее вмешательство означало, что ставки в этой игре были неимоверно высоки. Все вставало на свои места: загадочное исчезновение другого предвестника, Тартальи, которого оправдал Нёвиллет, но не Оратрис. Его исчезновение. И теперь появление Путешественника, которого сюда «сослал» Нёвиллет. Так вот в чем дело, — глухо произнес Ризли. — Они хотят, чтобы он нашел Чайлда. Или выяснил, что с ним случилось. Скорее всего. Но ты должен понимать, что это значит, — Клоринда поднялась и подошла к нему. Она положила руку в перчатке ему на плечо. Ее жест был редким проявлением участия. Арлекино не делает ничего просто так. Если она замешана, значит, ситуация гораздо опаснее, чем кажется. Она убрала руку и отошла к дивану. Они еще немного поболтали, обсуждая последние слухи из Дворца Мермония и обмениваясь колкостями в адрес некоторых судей. Эта привычная легкость немного разрядила обстановку, но основное напряжение никуда не делось. Когда Клоринда ушла, оставив за собой едва уловимый аромат дорогих духов, Ризли почувствовал себя совершенно опустошенным. Он подошел к столу, налил себе стакан воды и залпом выпил. Мысли путались. Нёвиллет, Итэр, Арлекино, Чайлд, пророчество… Слишком много всего для одного вечера. Голова гудела, отказываясь анализировать и строить планы. Завтра. Он разберется со всем этим завтра. Как говорится, утро вечера мудренее. А сейчас его мозг отказывался работать от слова совсем. Ризли погасил свет в кабинете и направился в свои апартаменты, впервые за долгое время, чувствуя не просто усталость, а полную растерянность.

***

Тяжелый, беспокойный сон наконец отступил, оставив после себя лишь горькое послевкусие растерянности и смутной тревоги. Ризли проснулся не по привычке, а от постороннего шума, который пробивался сквозь толстые стены его апартаментов. Глухой удар, затем приглушенный рык, похожий на звериный. Он сел на кровати, прислушиваясь. В Меропиде шум был константой — гул турбин, шипение труб, лязг металла, — но этот звук был другим. Он был живым, яростным и слишком близким. Черт, пробормотал он, проводя рукой по волосам. Вчерашний разговор с Клориндой оставил его совершенно вымотанным, но короткий сон, как ни странно, немного восстановил физические силы. Голова была ясной, но шум внизу разжигал заново тлевшее раздражение. Он быстро накинул форменную одежду. Каждый звук извне теперь казался громче, отчетливее. Это была не просто потасовка. Это было нарушение его порядка. Его правил. Выйдя из своих покоев, он не стал спускаться по главной лестнице, а направился к боковому балкону, с которого открывался вид на центральную производственную зону. Источник шума был прямо под ним. Внизу, в круге света от промышленных ламп, стояли двое. Один — Итэр, его новый, «особенный» заключенный, — стоял в спокойной, но напряженной боевой стойке. Напротив него, переминаясь с ноги на ногу, как разъяренный бык, возвышался Сэм. Ризли поморщился. Сэм был одной из тех хронических проблем, с которыми ему приходилось мириться: тупая, неуправляемая сила, находящая удовольствие в том, чтобы терроризировать новичков. Вокруг уже собиралась небольшая толпа заключенных, жаждущих зрелища. Охрана, судя по всему, еще не подоспела. Ну что, золотой мальчик, думал, здесь курорт? — прорычал Сэм, его голос эхом разнесся по гулкому пространству. — Сейчас я покажу тебе местные развлечения! Итэр молчал. Его спокойствие было почти оскорбительным на фоне звериной ярости Сэма. Ризли нахмурился. Первая мысль была — немедленно вмешаться, рявкнуть, разогнать всех по углам и упечь Сэма в карцер на неделю. Но вторая мысль, более холодная и расчетливая, остановила его. Это был шанс. Идеальный шанс увидеть Путешественника в деле, без прикрас и масок. Проверить те слухи, что ходили о нем по всему Тейвату. Внутренне он даже почувствовал злорадное желание, чтобы Итэр как следует проучил этого задиру. Это было бы полезно для общей дисциплины. Куда полезнее, чем очередное наказание от администрации. Он отступил на шаг назад, скрываясь за массивной металлической колонной, которая поддерживала своды этажа. Отсюда его не было видно, но он прекрасно видел всю сцену. Это было идеальное место для наблюдения. Ему было любопытно не просто посмотреть на драку. Ему нужно было понять, с кем он имеет дело. Клоринда была права: Итэр здесь не просто так. И Ризли хотел знать все о фигурах на своей доске. Особенно о тех, что могут управлять стихиями без Глаза Бога. Он слышал об этом, но одно дело слухи, и совсем другое — увидеть это воочию, здесь, в сердце его крепости. Думаешь, молчание тебя спасет? — Сэм сделал обманный выпад, пытаясь спровоцировать Итэра. Я из тебя всю спесь выбью! Толпа одобрительно загудела. Ставки, должно быть, уже были сделаны. Сэм, не дождавшись ответа, бросился вперед. Его кулак размером с небольшой молот летел прямо в лицо Путешественнику. Движение было грубым, но быстрым и полным силы. Ризли невольно напрягся. Но Итэр даже не дрогнул. В последнее мгновение, когда удар был уже почти неминуем, его фигуру окутало легкое бирюзовое свечение. Он не отпрыгнул, а словно скользнул в сторону, уходя с линии атаки с неестественной легкостью, будто подхваченный порывом ветра. Кулак Сэма с оглушительным стуком врезался в стену позади. Заключенный взвыл от боли и ярости. Что за?.. — прохрипел он, тряся рукой. Итэр не дал ему опомниться. Легкий порыв Анемо стихии подтолкнул его вперед, сокращая дистанцию. Его ответный удар был не сильным, а точным. Костяшки пальцев четко вошли под ребра Сэма, заставив того согнуться пополам, хватая ртом воздух. И в тот же миг под ногами Итэра вспыхнул золотой свет, и из пола вырос кристаллический щит Гео стихии. Сэм, отшатнувшись от боли, налетел на него и с грохотом рухнул на колени. Все произошло за какие-то секунды. Ризли впечатленно хмыкнул. Чисто. Эффективно. Без лишних движений. Ах ты… сучонок! — прошипел Сэм, поднимая голову. В его глазах плескалась чистая ненависть, вытеснившая боль. — Я тебя убью! Я тебе кишки выпущу, здесь и сейчас! Угроза прозвучала слишком реально. Толпа замерла в ожидании. Ризли понял, что его эксперимент зашел слишком далеко. Одно дело — проучить хулигана, и совсем другое — допустить убийство в самом сердце Меропида. Он вышел из-за колонны. — И что здесь происходит? Его голос был спокоен, но в нем звучала такая ледяная власть, что толпа мгновенно расступилась, а гул голосов смолк. Стражники, наконец-то появившиеся на шум, тут же подскочили к Сэму, скручивая ему руки за спиной и защелкивая наручники. Другая пара охранников инстинктивно двинулась к Итэру, но Ризли остановил их властным взмахом руки. Этого не трогать, — произнес он, медленно подходя ближе. Его взгляд был прикован к Путешественнику. — Я все видел. Он защищался. Сэма, который продолжал изрыгать проклятия, быстро уволокли прочь. Заключенные, поняв, что представление окончено, начали неохотно расходиться. Ризли и Итэр остались стоять почти одни посреди опустевшей площадки. Итэр опустил руки, и золотистое свечение вокруг него погасло. Он смотрел на герцога, и в его взгляде не было благодарности. Было что-то другое. Холодное, оценивающее подозрение. Он явно не ожидал, что сам управляющий станет свидетелем. — Благодарю, ваша светлость, — ровно произнес Итэр. В его голосе не было ни капли страха или заискивания. Он мысленно сделал себе пометку: Ризли способен наблюдать незаметно. Это усложняло все. Нужно быть вдвойне осторожным с расследованием, о котором просил Нёвиллет. Он коротко кивнул герцогу, развернулся и, не говоря больше ни слова, направился в сторону производственных цехов. Туда, где все заключенные зарабатывали свои купоны, монотонно работая на станках по производству запчастей для . Он вел себя так, словно ничего не произошло. Словно он был обычным заключенным, спешащим на работу после небольшого утреннего инцидента. Эта игра в нормальность раздражала Ризли больше всего. Он смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри снова закипает глухое раздражение, смешанное с тревогой. Он глубоко вздохнул, пытаясь унять колотящееся сердце. Да уж, этот парень еще доставит мне проблем. Но главная проблема была не в Итэре. Проблема была в том, кто его сюда отправил. Где же ты, Нёвиллет? Почему ты молчишь? Почему не счел нужным хотя бы намекнуть, что за игру ты затеял в моей крепости? Неужели я для тебя просто… инструмент? Мысли об этом причиняли почти физическую боль, затмевая и недавнюю потасовку, и административные заботы. Он развернулся и медленно побрел обратно в свой кабинет, чувствуя, как стены Меропида давят на него с новой силой. Утро только началось, а он уже чувствовал себя так, словно проиграл решающую битву.

***

Бумаги расплывались перед глазами. Цифры отчетов о производстве, сводки о расходе купонов, рапорты охраны — все это сливалось в единый, монотонный и бессмысленный узор. Ризли откинулся на спинку кресла, потирая виски. Сосредоточиться было невозможно. Образ спокойного, почти безразличного лица Итэра после утренней стычки стоял перед глазами. Внезапно, без стука и предупреждения, тяжелая дверь его кабинета распахнулась. На пороге стоял Он. Нёвиллет. Его высокая, элегантная фигура в безупречном судейском одеянии казалась чужеродным элементом в брутальном металлическом интерьере. Он окинул кабинет быстрым взглядом и, найдя Ризли, шагнул внутрь. — Вот ты где, — произнес он, его голос был ровным, но в нем слышались нотки спешки. — Мне доложили, что сегодня утром был инцидент с участием Итэра. Все в порядке? Ризли медленно поднял на него взгляд. Каждое слово Нёвиллета падало на его истерзанные нервы, как капля раскаленного металла. Он не спросил, как дела у него, у Ризли. Он не поинтересовался его состоянием. Его волновал только его маленький шпион, его операция. Холодная ярость, которую он пытался подавить все утро, начала закипать с новой силой. Он молча смотрел на верховного судью, позволяя тишине повиснуть в воздухе, стать тяжелой и удушающей. — Это все, что ты хочешь мне сказать? — наконец протянул он, его голос был опасно тихим. Нёвиллет замер, слегка нахмурившись. Он явно не ожидал такой реакции. Он привык к их профессиональному общению, где дело всегда стояло на первом месте, и не сразу уловил ту личную обиду, что скрывалась за вопросом. — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил он. Ризли усмехнулся. Усмешка вышла кривой и злой. Он медленно поднялся из-за стола, его движения были плавными, хищными. Он обошел стол и начал приближаться к Нёвиллету, который невольно отступил на шаг, столкнувшись со столь неприкрытой враждебностью. Ризли остановился вплотную, почти касаясь его груди. — Ну, для начала, — прошипел он, глядя прямо в удивленные глаза судьи, — можно было бы сказать «привет». Или «как твои дела». А уже потом, возможно, дать хоть какое-то, черт возьми, разъяснение по поводу того, почему твой ручной Путешественник устраивает здесь цирк с элементальными фокусами, а я узнаю о твоих планах от третьих лиц! И не давая Нёвиллету опомниться, не давая ему вставить ни слова, Ризли подался вперед и резко, почти грубо, поцеловал его. Это был не нежный поцелуй любовника, а короткий, злой и требовательный укус, полный горечи и разочарования. Он тут же отстранился, тяжело дыша, и впился в него взглядом, ожидая реакции. Нёвиллет стоял неподвижно, лишь его глаза, расширившиеся от удивления, выдавали смятение. Он коснулся кончиками пальцев своих губ, словно пытаясь осознать произошедшее. На его лице промелькнула целая гамма эмоций: от шока до запоздалого понимания. И, наконец, уголки его губ дрогнули и медленно поползли вверх в слабой, виноватой улыбке. Не говоря ни слова, он прошел вглубь кабинета и опустился на кожаный диван, который стоял у стены, приглашающе похлопав по месту рядом с собой. — Привет, — его голос стал мягче, в нем появились теплые, извиняющиеся нотки. Он выдержал паузу, давая Ризли время остыть, а затем продолжил, уже серьезнее. — Ты прав. Я должен был все объяснить. Прости. Итэр здесь по моей личной просьбе. Его мнимое заключение связано с исчезновением Аякса. Это единственный способ вести расследование внутри Меропида, не привлекая лишнего внимания, и, что самое главное, это дает мне хоть какой-то рычаг, чтобы сдерживать Арлекино от ее более… решительных действий. Она считает, что мы причастны к исчезновению Аякса. Ризли слушал, скрестив руки на груди. Гнев постепенно уступал место усталости. Объяснение было логичным, безупречным, как и все, что делал Нёвиллет. Но обида так просто не уходила. Он подошел к дивану, но не сел рядом. Вместо этого он уперся коленом в подушку между ног Нёвиллета, а рукой оперся о высокую спинку дивана, нависая над ним. Теперь их лица снова были в нескольких сантиметрах друг от друга. — Вот как, — произнес он уже спокойнее, но с ноткой сарказма. — А прислать короткую записку? Одну строчку? У верховного судьи Фонтейна не нашлось на это времени? Я тут, знаешь ли, успел себе надумать черт знает что. Что меня просто используют, что тебе плевать, что происходит в моей крепости, пока твои цели достигаются…. — Прости, Ризли, — искренне сказал Нёвиллет, его взгляд был прямым и полным сожаления. Он поднял руку, но не для того, чтобы отстранить герцога, а чтобы коснуться его. — Дел действительно невпроворот. Утечка Первозданной воды, пророчество, давление со стороны Фатуи… я совершенно замотался. Я не подумал, как это будет выглядеть с твоей стороны. Это моя вина. Его пальцы скользнули по бедру Ризли, а затем уверенно легли на пряжку его ремня. Легкое, но настойчивое движение, и вот уже Ризли, потеряв равновесие, опускается прямо ему на колени. Неожиданно и обезоруживающе. Он чувствовал под собой твердые мышцы бедер Нёвиллета, его дыхание на своей шее. Вся его напускная строгость и гнев моментально испарились, сменившись знакомым, будоражащим трепетом. Он усмехнулся, уже совсем по-другому, мягко и немного хрипло. — О, так мой милый судья чего-то хочет? — почти прошептал он, его голос стал вкрадчивым и ласковым, когда он провел пальцами по волосам Нёвиллета, убирая идеальную прядь с его лба. — Ну… — протяжно, с глубоким вздохом, выдохнул Нёвиллет, слегка прикрыв глаза и прижимаясь ближе. — Хотелось бы. Это простое, почти детское в своей честности признание вызвало у Ризли новую волну нежности, смешанной с желанием. Он наклонился и оставил легкий поцелуй на его виске. — Сейчас только день, мой Юдекс, — негромко заметил он, возвращаясь к роли рассудительного управляющего, хотя его собственное сердце уже колотилось в ребра. — В мой кабинет могут зайти в любую секунду. А мы тут… находимся в довольно компрометирующем положении, не находишь? — Закрой дверь, — произнес Нёвиллет, его голос был низким и требовательным. Он открыл глаза, и в их фиалковой глубине плескалось такое откровенное желание, что у Ризли перехватило дыхание. — У меня есть два часа. Потом суд. Два часа. Это было больше, чем просто предложение. Это была необходимость. Ризли молча встал, ощущая на себе пристальный взгляд Нёвиллета. Он подошел к двери и повернул тяжелый ключ в замке. Громкий щелчок прозвучал как точка невозврата. Медленно обернувшись, он замер. Нёвиллет уже избавился от своего громоздкого судейского суртука и расстегнул сложное кружевное жабо. Он остался в одной белоснежной рубашке, расстегнутой у ворота, и тех самых обтягивающих брюках, которые так сводили Ризли с ума. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, и просто смотрел на него, ожидая. Сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. -О, боги, Нёв, что ты со мной делаешь… Вся логика, все мысли о работе и долге испарились. В следующее мгновение он уже не шел, а почти летел через кабинет, поддавшись неудержимому порыву. Он грубо, отчаянно сгреб Нёвиллета в объятия, утыкаясь лицом в его шею, вдыхая его запах. От неожиданного напора Нёвиллет лишь запрокинул голову и издал тихий, сдавленный стон, который был для Ризли слаще любой музыки.

***

Ризли впился зубами в нежную кожу прямо над ключицей Нёвиллета, оставляя багровый, цветущий след. Это было не просто проявлением страсти, а клеймом, заявлением о правах, которое он не мог выразить словами. Нёвиллет скроет его под своим безупречным жабо, но они оба будут знать, что он там есть. Этот маленький, интимный секрет, спрятанный от всего мира, принадлежал только им. Ризли чувствовал, как под его губами трепещет пульс верховного судьи, и это пьянило его сильнее любого вина. Его руки скользнули ниже, с пояса на бедра, сжимая упругие мышцы сквозь тонкую ткань брюк. Он знал, насколько чувствителен Нёвиллет к этим прикосновениям, как они подрывают его сдержанность. И он не ошибся. Из груди судьи вырвался протяжный, сдавленный стон, и он инстинктивно подался вперед, прижимаясь пахом к уже напряженному до предела телу Ризли. Это было чистое, незамутненное желание, ответ на его собственный голод. — Нёв, не делай так, — прорычал Ризли ему в самые губы, его голос был хриплым от едва сдерживаемого возбуждения. — Я сейчас просто не выдержу и возьму тебя без подготовки, прямо здесь. В ответ на его угрозу Нёвиллет лишь усмехнулся, и в его глазах, затуманенных страстью, блеснул озорной огонек. Он снова нарочно дернулся вперед, едва заметно, но этого было достаточно. Движение вызвало у Ризли то ли стон, то ли рык, сорвавшийся с его губ. Терпение лопнуло, рассыпавшись на миллионы раскаленных осколков. Вся его обида, все недопонимание переплавились в одно всепоглощающее желание обладать, доказать, почувствовать. — Ну все, ты доигрался, мой дорогой Юдекс, — выдохнул он. Ризли приподнялся, действуя с поразительной скоростью и сноровкой. Он уже не в первый раз проделывал этот трюк, и его руки двигались уверенно и точно. Он быстро стянул с Нёвиллета высокие сапоги, а затем, одним резким движением, избавил его от брюк вместе с тонким нижним бельем. Следом полетела на пол и его собственная одежда. На ходу, не отрывая взгляда от обнаженного тела судьи, он схватил с прикроватного столика небольшую баночку с лубрикантом. Он снова навалился на Нёвиллета, придавливая его к мягким подушкам дивана, и впился в его губы долгим, ненасытным поцелуем, нежно покусывая и пробуя на вкус. Он чувствовал, как Нёвиллет отвечает ему с той же отчаянной страстью, обвивая его шею руками и прижимаясь всем телом. — Я оставлю на тебе сейчас такие метки, чтоб все видели, кому принадлежит мой Судья, — прошептал Ризли в диком резонансе собственного желания, его слова были обещанием и угрозой одновременно. Нёвиллет ничего не ответил. Он лишь глубже прогнулся под ним, удобнее устраиваясь и полностью откидывая голову назад. Его глаза были закрыты, а губы приоткрыты в безмолвном ожидании. Это было негласное разрешение. Полный карт-бланш на все безумства, которые сейчас творились в запертом кабинете герцога Меропида. Ризли снова впился в его шею, слегка прикусывая кожу, и был вознагражден еще одним протяжным, дрожащим стоном, который эхом отозвался в его собственном теле. О, Боги, Нёв… Ризли выдавил на пальцы немного вязкого масла и, согрев его в ладонях, осторожно коснулся входа между уже раздвинутых ног Нёвиллета. Он ввел сразу два пальца. От неожиданного вторжения Нёвиллет вскрикнул, его тело выгнулось дугой. Ризли тут же накрыл его рот своим, заглушая звук поцелуем. — Тише, — прошептал он, отстранившись. — Нас же могут услышать. В этом кабинете нет такой звукоизоляции, как наверху и в спальне. Он начал двигать пальцами внутри, медленно, дразняще растягивая его, доводя до исступления. Нёвиллет метался под ним, его дыхание сбилось, а пальцы до боли впились в плечи Ризли. Он был на грани, на самом краю пропасти, и это сводило с ума их обоих. — Риз… прошу тебя… войди… я больше не могу, — с мольбой выдохнул Нёвиллет, его голос сорвался. Он вытащил пальцы и, приставив головку к влажному, податливому входу, вошел одним мощным, плавным движением до самого основания. Нёвиллет снова протяжно вскрикнул, запрокинув голову. Ризли усмехнулся. Он был почти уверен, что стража за его дверью сейчас пребывает в полном недоумении, пытаясь понять, что за звуки доносятся из кабинета, где находятся герцог и верховный судья Фонтейна. Он замер на мгновение, давая им обоим привыкнуть к полноте ощущений, а затем начал двигаться. Размеренно, тягуче, глубоко. Каждый толчок был взвешенным и неторопливым, словно он хотел продлить эту пытку как можно дольше, продолжая изматывать Нёвиллета, наблюдая, как под ним извивается в агонии наслаждения самый неприступный и строгий судья в Фонтейне. — Ризззз… — простонал Нёвиллет, его голос был полон страдания и экстаза. — Прошу… быстрее… не останавливайся… — Как прикажете, милый мой Судья, — с хищной усмешкой прошептал Ризли и резко ускорил темп. Комнату наполнили влажные шлепки тел и сбивчивые, рваные стоны. Ризли вбивался в податливое тело под собой яростно и быстро, приближая их обоих к неизбежной разрядке. Их взгляды встретились, и он увидел в фиалковых глазах Нёвиллета свое собственное отражение — безумное, охваченное страстью. В следующий миг мир взорвался. Они застонали в унисон, громко и самозабвенно, когда волна наслаждения накрыла их с головой. Они застыли, тяжело дыша и пытаясь успокоить свои бешено колотящиеся сердца. Спустя несколько минут Ризли осторожно отстранился, ложась рядом с Нёвиллетом на узком диване. Воздух в кабинете был тяжелым и густым. Он повернул голову и посмотрел на расслабленное, умиротворенное лицо своего любовника. — Нёв… — тихо позвал он, его голос был все еще хриплым, но уже спокойным. Мозг, очищенный от напряжения, начал работать снова, и один вопрос, который мучил его уже давно, всплыл на поверхность с непреодолимой силой. — М-м? — умиротворенно промычал Нёвиллет, не открывая глаз. — Скажи мне одну вещь, — продолжил Ризли, проводя пальцем по влажной щеке судьи. — Какую? Тишина. Ризли подбирал слова, пытаясь облечь в них то странное, иррациональное чувство, которое жило в нем с самой их первой встречи. Чувство узнавания. — Почему у меня такое ощущение, что я знаю тебя не эти несколько месяцев, а целую вечность? Нёвиллет застыл. Его тело, только что расслабленное и податливое, мгновенно напряглось. Он медленно открыл глаза и повернул голову. Его взгляд, устремленный на Ризли, был невероятно серьезным, глубоким и пронзительным. Вся его послеоргазменная нега испарилась без следа, сменившись чем-то очень тяжелым. Он смотрел так, словно Ризли только что произнес вслух величайшую тайну этого мира.

***

Тишина, густая и почти осязаемая, нависла в небольшом кабинете герцога. Она была наполнена неловкостью, недосказанностью и тем глубоким, пронзительным взглядом Нёвиллета, который пронзал Ризли насквозь. Чувство, словно время застыло, растягивая каждую секунду до бесконечности, наполняя воздух ожиданием. Ризли чувствовал, как напряглось тело верховного судьи под его пальцами, как его дыхание, только что бывшее учащенным от страсти, стало сдержанным и тяжелым. Это был не просто вопрос, это было прикосновение к чему-то необъяснимому, к тому, что Нёвиллет, очевидно, хранил в себе. Он видел, как меняется выражение на лице судьи, как фиалковые глаза, секунду назад полные неги, теперь наполнились невероятной печалью. Ризли отдернул руку, чувствуя, как внутри него растет непонятная тревога. Он задал вопрос, который мучил его так долго, но теперь, когда Нёвиллет застыл в такой позе, он почти пожалел об этом. Казалось, что он вторгся в слишком личное, слишком сакральное. В воздухе висела пауза, наполненная невысказанными словами, каждая из которых была тяжелее тонны камней. Ризли ждал, его сердце колотилось в груди, предчувствуя, что ответ, если он последует, изменит всё. Он почувствовал дрожь, пробежавшую по телу Нёвиллета, словно какая-то внутренняя борьба разрывала его на части. Было очевидно, что это не тот вопрос, на который можно ответить легко и бездумно. Это была тайна, которую Нёвиллет хранил. — Риз, — наконец произнес Нёвиллет, его голос был низким, почти неразличимым, словно каждый звук давался ему с огромным трудом. Он чуть приподнялся, опираясь на локоть, и посмотрел прямо в глаза герцогу. — Риз, сейчас… сейчас у меня очень мало времени. Я… я не успею тебе полностью всё объяснить. Это не разговор для нескольких минут, а мне нужно быть в суде. Ризли почувствовал укол разочарования. Он почти надеялся, что сейчас все завесы спадут, и он наконец получит ответы на свои смутные предчувствия. Но в то же время он видел, что Нёвиллет не шутит. На лице судьи не было ни тени лукавства или желания уклониться. Была лишь откровенная серьезность, изможденность и какое-то болезненное понимание. Ризли прочитал в его глазах искреннее обещание, тяжесть которого он, как будто, ощущал на себе. Это не была отговорка, это была констатация факта, облеченная в глубокую личную драму. — Но я… я обещаю, Ризли, — продолжил Нёвиллет, его взгляд был прямым и честным, пронзая герцога до самых глубин души. — Я все расскажу тебе. Только… только не сейчас. Мне нужно время, чтобы собрать мысли, чтобы… чтобы ты был готов это услышать. Ризли кивнул, его собственное сердце сжалось от странного сочетания обиды и понимания. — Хорошо, — произнес Ризли, медленно выдыхая. В его голосе прозвучало лишь легкое раздражение, но гораздо больше — усталость. — Только… только если можно, не тяни. Я… я не люблю ждать. Особенно когда речь идет о таких вещах. Это… это слишком важно для меня. Это сводит меня с ума. Я чувствую это давно. И не могу это игнорировать. Нёвиллет коротко кивнул, его фиалковые глаза на мгновение смягчились. Это было молчаливое согласие, обещание без слов, заверение, что он понимает его нетерпение и его внутренние терзания. Он осторожно высвободился из объятий Ризли, и атмосфера в комнате начала меняться, возвращаясь от интимного к официальному. Момент откровения закончился, уступив место реальности и неизбежным обязанностям. Судья быстро встал с дивана. Его движения были плавными и отточенными, как всегда, но Ризли уловил в них легкую торопливость. Нёвиллет начал приводить себя в порядок, его руки ловко застегивали пуговицы рубашки, завязывали жабо, придавая ему привычный, безупречный вид. Каждый его жест говорил о том, что он возвращается к своей роли верховного судьи, к той маске беспристрастности, которую он носил всегда, за исключением редких моментов их уединения. Ризли тоже поднялся, ощущая легкую ломоту в теле, но гораздо сильнее — странную опустошенность после пережитых эмоций. Он быстро натянул свои форменные брюки, затем рубашку. Его собственные движения были чуть менее изящными, чем у Нёвиллета, но не менее быстрыми. Он поправил рукава, словно отгоняя остатки только что пережитой близости. Кабинет, еще несколько минут назад бывший святилищем их страсти, снова становился строгим рабочим пространством, где царил порядок и дисциплина. Зеркало на стене отражало его сосредоточенное лицо, на котором не было и следа от недавнего безумия. Они оба быстро и бесшумно привели себя в полный порядок. Ризли подошел к двери кабинета, его рука потянулась к ручке, чтобы отпереть замок. Но прежде чем открыть ее, он обернулся к Нёвиллету, который уже стоял в полной своей парадной форме, готовый покинуть крепость и вернуться к своим обязанностям. Их взгляды встретились, и в глазах Ризли промелькнула нежность, которую он не мог скрыть. — Спасибо, что пришел, — прошептал Ризли, его голос был низким и искренним. Он сделал шаг к Нёвиллету, быстро наклонился и едва ощутимо коснулся его губ. Это был мимолетный, почти невесомый поцелуй, прощание, полное невысказанной благодарности и обещания будущих встреч. Это был их маленький, тайный ритуал, нечто, что принадлежало только им двоим, невидимое для посторонних глаз, но глубоко прочувствованное обоими. Нёвиллет, который, казалось, ждал этого последнего прикосновения, едва заметно улыбнулся, его губы изогнулись в легкой, почти неуловимой улыбке, которая, казалось, принадлежала только Ризли. Он кивнул, подтверждая свое обещание, и, не говоря ни слова, вышел из кабинета. Ризли последовал за ним, закрывая дверь, и сразу же сменил выражение лица, возвращаясь к своей обычной роли сурового, но справедливого герцога Меропида, готового начать свой ежедневный обход. Стоявшие в коридоре стражники, чьи лица были непроницаемыми, не могли скрыть легкого недоумения и любопытства, промелькнувших в их глазах. Они сначала бросили быстрый взгляд на Верховного Судью, чье появление в дневное время было необычным, а затем перевели его на Герцога. Возможно, они слышали смутные звуки, доносившиеся из кабинета, или просто удивлялись столь долгому визиту. Однако, увидев сосредоточенное и властное выражение на лице Ризли, их спины мгновенно выпрямились, и они встали по струнке, отдавая честь. Любое предположение о том, что происходило за закрытыми дверями, тут же было подавлено строгой дисциплиной. Нёвиллет, не оборачиваясь, направился к выходу на поверхность, его мысли были далеки от протокола. В его голове роились вопросы, которые не давали ему покоя, терзая его разум с новой силой. Слова Ризли, его вопрос о вечности, пробудили в нем нечто древнее и почти забытое, нечто, что он долгое время пытался запереть в самых глубоких уголках своей памяти. Он чувствовал, как пробуждается связь, о которой он давно знал, но которую боялся признать, связь между ним и другим Ризли, из другого времени, из другого воплощения. В его голове всплыли последние слова того Ризли, произнесенные в предсмертном хрипе, перед тем как его жизнь угасла, слова, пронзившие Нёвиллета насквозь и оставшиеся в его памяти на века: «Я вернусь в другой жизни». Он чувствовал это, чувствовал ту же самую душу, тот же самый дух, ту же необъяснимую привязанность, которая связала их тогда. Неужели это действительно был его Ризли, тот самый, кто обещал вернуться? Мысль была одновременно захватывающей и пугающей, выбивающей почву из-под ног даже такого древнего и мудрого существа, как он. Это было не просто совпадение. Это было слишком глубоко, слишком реально. Неужели астральное тело человека может нести в себе воспоминания из прошлых жизней? Может ли душа откликаться на связь, которая длилась десятилетиями? Это казалось невероятным, выходящим за рамки любого известного ему научного или мистического знания. Он, Нёвиллет, воплощение драконьей мудрости, вдруг осознал, насколько мало он знает о глубинах человеческого бытия, о переплетении судеб и о возможностях, которые, казалось, были доступны только богам. Его мысли метались, пытаясь найти логическое объяснение, хоть какую-то зацепку. Фонтейн, со своей развитой и нестандартной наукой, всегда был на передовой исследований, даже тех, что касались самых тонких материй. Он вспомнил о Зале Саркофага, о странных устройствах, способных улавливать и анализировать тончайшие вибрации тонкой энергии астрального тела. После суда, без промедления, он решил зайти в научный центр, поговорить с ведущими специалистами, попробовать разузнать хоть что-то, что могло бы пролить свет на эту невероятную возможность. Он должен был понять. Должен был знать. Погруженный в глубокие раздумья, Нёвиллет не заметил, как уже оказался перед дверью своего кабинета. Его обычно безупречное чувство времени и пространства подвело его. Он стоял там, уставившись в пустоту, пока из задумчивости его не вывело легкое покашливание. Он поднял глаза и увидел перед собой недоуменное, но вежливое лицо своей помошницы, Кэрол, которая явно ждала его уже некоторое время. — Господин Судья, всё в порядке? — мягко спросила Кэрол, её брови были слегка приподняты. — Вы выглядите… задумчивым. И сегодняшнее заседание уже скоро. — Да, всё хорошо, Кэрол, — произнес Нёвиллет, быстро возвращаясь к своей обычной невозмутимости. В его голосе не было и тени недавних переживаний. Он прошел мимо нее, открыл дверь и вошел в кабинет, готовясь к предстоящему заседанию.

***

Ризли проводил Нёвиллета взглядом, пока его высокая фигура не скрылась за поворотом коридора. Нужно было сделать обход. Проверить, как идут дела, убедиться, что его подводное царство функционирует как часы. Но за этой благовидной причиной скрывалась другая, более насущная. Итэр. Нужно было найти этого чертенка. После всего, что наговорил Нёвиллет, после его просьб и объяснений, Ризли чувствовал себя ответственным за него в вдвойне. Он прошел по всему цеху, его взгляд скользил по фигурам заключенных, склонившихся над работой. Итэра не было. Он заглянул в столовую, где несколько человек лениво поглощали питательную пасту, но и там его не оказалось. Тревога, которую он так старательно давил, начала поднимать голову. Паника была иррациональной, но оттого не менее сильной. Где он мог быть? — Черт побери, — пробормотал Ризли себе под нос, ускоряя шаг. Мысли неслись вскачь, одна тревожнее другой. В Меропиде было всего два места, куда не стоило совать нос без разрешения. Ринг, где заключенные выбивали друг из друга дурь и купоны. И второе, гораздо более опасное место. «Запретная зона». Сердце неприятно екнуло. «Запретная зона» была его личным проектом, его святая святых. Там, скрытый от посторонних глаз, достраивался его «Ковчег», единственная надежда на спасение в случае исполнения пророчества. Там же находился тот самый злополучный шлюз, ведущий прямо в Первозданное море. Если этот пронырливый мальчишка как-то узнает, придется ему все рассказать, а о как не хотелось. — Только этого мне еще не хватало, — прошипел он, сворачивая в сторону арены. Он решил проверить сначала там. Это было более вероятным вариантом. И, о боги, он оказался прав. Издалека, среди гомонящей толпы, он увидел знакомую золотистую шевелюру и маленькую летающую фигурку Паймон рядом. Облегчение было таким сильным, что Ризли невольно выдохнул, замедляя шаг. Напряжение, сковавшее его плечи, немного отступило. Он подошел ближе, стараясь оставаться незамеченным в полумраке, который всегда царил у ринга. Шум толпы, делающей ставки, и выкрики поддержки смешивались в единый гул. Итэр не смотрел на бой, он разговаривал с одним из заключенных — местным букмекером, который следил за боями и принимал ставки. Ризли прислушался, его интерес мгновенно обострился. Говорили они именно о том, о чем он и думал. — Скажи, — голос Итэра был спокойным и деловым, словно он не в тюрьме, а на деловой встрече, — как вообще проходят бои? И был у вас такой заключенный, Тарталья? Слышал, он любил здесь бывать. Принимал участие? Заключенный, коренастый мужчина с хитрыми бегающими глазками, огляделся по сторонам, прежде чем ответить. — А то! Еще как принимал, — заговорщицки понизил он голос. — Этот парень, Предвестник, был нашим лучшим бойцом. Непобедимым. Ставки на него были сумасшедшие. А потом… просто исчез. Все в недоумении. Поговаривают, — он наклонился еще ближе к Итэру, — что сам Герцог к этому руку приложил. Уж больно внезапно все произошло. В этот момент взгляд букмекера наткнулся на приближающуюся фигуру Ризли. Его лицо мгновенно вытянулось, он что-то пробормотал Итэру на прощание и быстро ретировался, растворившись в толпе. Итэр обернулся, и на его лице не было ни тени удивления, лишь легкая, провоцирующая усмешка. — О, Ваша Светлость! — произнес он достаточно громко, чтобы привлечь внимание окружающих. — Решили размяться перед обедом? Может, попробуем провести дружеский спарринг? Я бы с радостью проверил свои силы против управляющего этой крепостью. Ризли ухмыльнулся в ответ, подходя вплотную. Его взгляд был тяжелым, но в нем плясали ироничные искорки. Он окинул Итэра оценивающим взглядом с головы до ног, словно взвешивая его шансы. — Извини, малец, но с тобой — точно не буду, — его голос звучал ровно, но с отчетливой ноткой издевки. — Не хочу потом лежать неделю с переломанными костями в лазарете Сиджвин. Видел я сегодня утром, как ты дал отпор моему самому отмороженному заключенному. Впечатляет. Но мой тебе совет: не лезь на ринг. Один неосторожный удар — и твой срок может увеличиться. А нам бы этого не хотелось, правда? Он намеренно сделал акцент на последней фразе, давая понять, что прекрасно осведомлен о фиктивности его «заключения». Итэр на мгновение перестал улыбаться, его взгляд стал серьезным. Он понял намек. Поблагодарив кивком, он развернулся и пошел прочь, увлекая за собой Паймон. Ризли проводил его взглядом. На душе стало значительно легче. Пусть выясняет. Пусть копает под Тарталью. Чем больше он узнает, тем меньше у Арлекино будет поводов устраивать здесь свои проверки. По сути, этот мальчишка делал за Ризли его же работу. Меньше головной боли, — подумал он, разворачиваясь и направляясь обратно в свой кабинет. Наконец-то можно было спокойно заняться делами. Мысли про Нёвиллета и их странную связь все еще крутились в голове, но теперь они были фоном, а не оглушающей симфонией. Вернувшись в тишину своего кабинета, он подошел к столу, отодвинул в сторону стопку отчетов и поставил чайник. Аромат его любимого черного чая с нотками специй начал наполнять комнату, принося с собой покой и ощущение контроля. Он сел в кресло, глядя на медленно поднимающийся пар, и позволил себе на мгновение расслабиться.

***

Прошла неделя. Неделя, натянутая как тетива, готовая в любой момент лопнуть. Ризли чувствовал это каждой клеткой своего тела. Напряжение в Меропиде возросло втройне, и виной тому была не только неуклонно ползущая вверх стрелка на манометре шлюза. Путешественник, этот ходячий катализатор хаоса, объединился с Лини и Линетт. Близнецы из дома «Очага», подопечные самой Арлекино. Вот уж кого ему не хватало для полного счастья. Теперь эта неугомонная троица вместе рыскала по каждому углу его крепости, заглядывая под каждый камень и задавая слишком много вопросов. Это раздражало, выводило из себя и заставляло быть начеку двадцать четыре часа в сутки. Он знал, что они ищут Тарталью, но их постоянное присутствие в самых неожиданных местах, их настойчивые вопросы охранникам и заключенным вызывали у него глухое раздражение. Они были слишком близко. Слишком близко к тем вещам, которые он тщательно скрывал. Его личные проекты, его планы на будущее Фонтейна, его собственная тайна — все это могло оказаться под угрозой, если они продолжат в том же духе. Ризли отпил глоток чая, обжигающая горечь которого отражала его собственное состояние. Он устал от этой игры в кошки-мышки. Усталость от постоянного контроля и напряжения давила на него. Он закрыл глаза на секунду, представляя, как он уже несколько дней пытается завершить отчеты по производству, но каждый раз его внимание переключается на донесения о местонахождении троицы. Его пальцы невольно сжались вокруг кружки. Да, эта троица была настоящей головной болью. Итэр, который мог быть и опасен, и неожиданно полезен, Лини со своей проницательностью фокусника и Линнет, бесшумная и незаметная, как тень. Они дополняли друг друга, создавая идеальную команду для расследования, и это не могло не тревожить Герцога. Он не сомневался, что они уже успели перевернуть вверх дном почти все доступные им секторы Крепости, и теперь их любопытство, несомненно, ведет их в самые укромные уголки, куда обычно даже заключенные не отваживаются соваться без крайней нужды. Внезапно дверь его кабинета распахнулась с привычным скрипом, и на пороге появилась высокая, статная фигура Клоринды. Ее взгляд, как всегда, был пронзительным и сосредоточенным. Ризли поднял бровь в немом вопросе. — О, капитан жандармерии, — произнес Ризли, стараясь придать своему голосу легкомысленную интонацию, хотя внутренне уже напрягся. — Твои визиты стали прямо-таки частыми в мою скромную обитель. Что на этот раз привело тебя сюда, помимо желания разделить со мной чашечку чая и сплетничать о фонтейнских делах? Клоринда вошла в кабинет, взгляд скользнул по столу, задерживаясь на папках с отчетами. Она не улыбнулась, что было плохим знаком. Обычно она всегда отвечала на его шутки, даже если те были довольно колкими. Сейчас же ее лицо было непроницаемо, словно каменная маска, что лишь усиливало предчувствие неладного. — Что сделаешь, Герцог, — ее голос был низким и спокойным, но в нем прозвучала сталь. — Время сейчас действительно не простое, и обстоятельства вынуждают меня прерывать ваш покой. У меня для тебя новости, и, к сожалению, не самые приятные. Кажется, твоя троица превзошла все ожидания. Ризли отставил чашку, его рука замерла в воздухе. Он знал, что речь пойдет об Итэре, Лини и Линнет. Это было очевидно. Но что они могли натворить на этот раз? Его выражение мгновенно сменилось тревогой, когда он увидел серьезность на лице Клоринды. Он подался вперед, ожидая продолжения, и его взгляд застыл на ее лице, пытаясь уловить малейший намек на то, что последует дальше. — Выкладывай, что там на этот раз. У меня такое предчувствие, что эта троица скоро сведет меня с ума. Что они натворили? — требовательно произнес Ризли, его голос был низким и слегка хриплым. Он уже предвкушал очередной виток беспорядка, который эти трое внесли в размеренную жизнь его подводной тюрьмы, и уже мысленно готовился к худшему. Клоринда сделала глубокий вдох, будто собираясь с мыслями, прежде чем озвучить главное. Ее слова упали в тишину кабинета, как тяжелые камни, нарушая кажущееся спокойствие. Она подошла ближе к столу, слегка наклонилась, понизив голос, словно делясь самой важной тайной. Твоя троица решила послать по пути предполагаемого исчезновения Аякса, Фремине, — ее слова были четкими и недвусмысленными. — Ты в курсе? Ты знал, что они готовят что-то подобное? Или, как всегда, их действия стали для тебя полной неожиданностью? Фремине. Имя ударило по нервам, как разряд тока. Младший брат Лини и Линетт, талантливый водолаз. Тихий, замкнутый парень, которого он пару раз видел в компании Итэра. Мысль о том, что этот мальчишка сейчас находится в нестабильных, перенасыщенных энергией водах, заставила кровь застыть в жилах. Ризли резко подался вперед. — Когда?! — резко спросил Ризли, вскакивая с кресла. Чай в кружке слегка расплескался, но он этого даже не заметил. Его спокойствие, которое он так тщательно поддерживал, испарилось без следа. Голубоватый оттенок его глаз потемнел, выдавая нарастающую ярость. - У него есть шансы? Они совсем с ума сошли, отправлять его туда! Клоринда выпрямилась, ее лицо стало еще более серьезным. Она понимала реакцию Герцога. Ситуация была критической, и действовать нужно было немедленно. Она не стала тратить время на пространные объяснения, переходя сразу к самой сути, чтобы Ризли полностью осознал всю серьезность положения. Каждое ее слово было на вес золота. — Да вот только что, Герцог, — подтвердила Клоринда. — Возможно, минут двадцать назад. Но это еще не все. Я только что встретила твоих ученых, они проводили замеры. И они сообщили, что концентрация Первозданного моря в некоторых зонах значительно возросла за последние сутки. Особенно в тех, что ведут к внешним секторам, где, как мы полагаем, и исчез Тарталья. Ризли почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Первозданное море. Пророчество. Троица не могла знать о повышении концентрации, они действовали вслепую, подвергая Фремине смертельной опасности. Это был не просто опрометчивый шаг, а самоубийство. Его мозг, наконец, начал работать на полной скорости, прокручивая варианты спасения. — Черт! — выдохнул Ризли, ударив кулаком по столу. Фарфоровая чашка подпрыгнула. — Троица этого не могла знать, но ты права. Нужно парня вытаскивать. Немедленно! Его жизнь под угрозой! Это просто… невероятно безрассудно с их стороны. Я просто не понимаю, что ими двигало. Как они могли так поступить? Клоринда кивнула, подтверждая его слова. Она уже приняла решение, действуя так, как подобает капитану жандармерии. Она уже разработала план действий и теперь просто озвучивала его, чтобы Ризли был в курсе. — В общем, Герцог, я пошла за Фремине. — Она повернулась к двери, но остановилась, бросив через плечо. — А ты давай ищи эту троицу. И пора их приструнить. Разговор с ними должен быть очень серьезным. Убедись, что они больше не смогут создать проблем ни тебе, ни всей крепости. Ризли медленно кивнул, его взгляд был прикован к удаляющейся фигуре Клоринды. Он понимал, что она делает все правильно. Он был благодарен ей за оперативность и за то, что она взяла на себя спасение Фремине. Теперь вся ответственность за остановку этой сумасшедшей троицы ложилась на его плечи. Хорошо. Спасибо тебе, Клоринда. Будь осторожна, — тихо произнес Ризли, понимая, что его голос уже догоняет ее у самой двери. Он был искренне благодарен ей за ее преданность и отвагу. — Это моя работа, Герцог, — донеслось из коридора, прежде чем дверь за ней бесшумно закрылась. Ризли остался один в кабинете, в звенящей тишине. Он должен был действовать. Немедленно. Его терпение было на исходе, и эти трое перешли все границы дозволенного. Они не только нарушали его порядок, но и ставили под угрозу жизни других. Его взгляд метнулся к массивному пальто, висящему на вешалке. Он быстро накинул его. В каждом его движении чувствовалась нарастающая ярость. Он почувствовал, как адреналин приливает к крови, обостряя все чувства. — Ну все, вы доигрались, — пробормотал Ризли сквозь зубы, направляясь к двери. Его лицо было искажено раздражением и холодной решимостью. — Я найду вас, и вы пожалеете, что когда-либо ступили на порог этой крепости. Он резко распахнул дверь, оставив за спиной уют, аромат чая и спокойную музыку. Теперь в его мыслях был только один пункт — отыскать Итэра, Лини и Линнет, прекратив их расследование раз и навсегда. Его шаги гулко отдавались в коридорах Меропида, разнося его ярость и решимость далеко вперед.

***

Ну троицы нигде не было, это еще больше раздражало Ризли. Он прошел по всем известным ему маршрутам, заглянул в тренировочные залы, проверил производственные цеха, даже заглянул в столовую, где обычно всегда кто-нибудь да сидел, но Итэр, Лини и Линнет словно испарились. Его гнев, и без того раскаленный до предела после сообщений Клоринды, теперь грозил перерасти в настоящую бурю. Он чувствовал, как напряжение стягивает мышцы на его лице, как в висках пульсирует кровь, а каждое неверное движение заключенных, попадавшихся ему на пути, заставляло его стискивать зубы. Эти трое были как заноза, глубоко засевшая под кожей Меропида. Черт бы их побрал! — прошипел Ризли сквозь плотно сжатые зубы, его взгляд метался по пустым коридорам. Да где же они могли запропаститься? Как им удалось так быстро исчезнуть? Это просто… немыслимо! Он резко свернул за угол, его тяжелые сапоги гулко стучали по металлическому полу. Он уже почти потерял надежду, когда откуда-то из-за стены, словно эхо, донесся тихий, мелодичный голос Линнет. Голос звучал чуть приглушенно, но безошибочно узнаваемо. Ризли мгновенно навострил слух, он быстро направился к лазарету, откуда, судя по всему, доносились звуки, его сердце ускорило ход. Зайдя внутрь лазарета,запах антисептика и чего-то травяного, свойственный этому месту, ударил в ноздри, успокаивая его внутреннюю бурю лишь на долю секунды. Сиджвин, как всегда, излучала спокойствие и доброжелательность, ее маленькие ручки ловко управлялись с чем-то на столике. А вот Линнет сидела на одной из кушеток, прислонившись к стене, ее обычная безупречная осанка сейчас была слегка поникшей, а в глазах читалась явная усталость. Голова ее была запрокинута, словно она пыталась избавиться от давящей боли, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Картина была настолько контрастной с ее обычным собранным видом, что даже Ризли почувствовал легкое удивление, хотя виду не подал. — Что случилось? — спросил Ризли, стараясь придать своему голосу максимально спокойную, даже слегка безразличную интонацию, хотя внутри все кипело от ярости и тревоги. Его взгляд скользнул от Линнет к Сиджвин, ожидая объяснений. — У Линнет сильно разболелась голова, Герцог. Пришлось сделать обезболивающий укол. Она сейчас немного ослаблена, но скоро придет в себя. Ризли, выслушав объяснение Сиджвин, тут же пришла в голову идея, настолько простая и гениальная, что он почти усмехнулся. План сложился в его голове за доли секунды, он тут же понял, как можно заманить эту троицу в свою паутину. Он взглянул на Линнет, ее лицо было бледным, и он решил использовать это в своих целях, зная, что для фокусника главное — их семья, и он никогда не оставит сестру в беде. Это был шанс, который он не мог упустить. — Линнет, — произнес Ризли, его голос стал чуть мягче, приобретая оттенок заботы, хотя внутри он оставался стальным и расчетливым. — У меня в кабинете есть прекрасный успокаивающий и снимающий боль чай. Это особый сорт, который мне доставляют прямо с поверхности, он тебе точно не повредит, наоборот, только поможет. Пойдемте ко мне, я вас угощу, и вы сможете спокойно отдохнуть там. Уверен, что мой диван гораздо удобнее, чем эта кушетка. Линнет, хоть и была заметно уставшей и немного оглушенной действием лекарства, оценила неожиданное предложение. Она медленно кивнула, ее глаза чуть прищурились, пытаясь уловить скрытый смысл в словах Герцога, но не найдя ничего, кроме вежливой участливости. Ей действительно было не по себе, и мысль о комфортном диване и чашке теплого чая казалась соблазнительной. Она медленно поднялась с кушетки, ее движения были слегка неуверенными, но она все же направилась вместе с Герцогом к выходу из лазарета. А расчет Ризли был таков: он знал, что Лини и Итэр, обнаружив отсутствие Линнет, немедленно начнут ее искать. Узнав, что Линнет пошла в кабинет Герцога, они по любому придут туда. Он был уверен в этом на сто процентов. Именно тогда он уже их не отпустит и сможет поговорить с ними откровенно и очень серьезно. Это был идеальный способ собрать всю троицу в одном месте, где он мог контролировать ситуацию. Дойдя до своего кабинета, Ризли пропустил Линнет вперед, вежливо предложив ей сесть на диван. Линнет, не говоря ни слова, опустилась на диван, ее глаза закрылись на мгновение. Ризли же, не теряя ни секунды, направился к своему чайно-кофейному столику. Он быстро и ловко заварил ароматный, терпкий чай, тот самый, о котором говорил, а затем достал из небольшой резной шкатулки печенье, которое ему каждое утро доставляли сверху, зная его любовь к сладким перекусам. Поставив чашку и блюдце с печеньем на маленький столик возле дивана, Ризли вернулся к своему рабочему столу. Он специально не стал сейчас терроризировать Линнет вопросами или упреками. Его целью было, чтобы обстановка накалилась естественным путем, когда придут Лини и Итэр. Он хотел, чтобы Линнет полностью расслабилась, чтобы, когда ее друзья появятся, она могла бы их успокоить и расположить к разговору, тем самым смягчив их, чтобы они были более восприимчивы к его требованиям. Он взял одну из папок с отчетами и принялся просматривать ее, делая вид, что полностью погружен в работу. Время тянулось медленно, каждая минута казалась вечностью. Ризли слышал мерное дыхание Линнет. Чай, судя по всему, подействовал, или просто усталость взяла свое, потому что вскоре она задремала на диване, ее голова мягко откинулась на подушку. Ризли, подняв глаза от отчетов, внимательно посмотрел на нее. Несмотря на свою внутреннюю ярость, он не был чудовищем. Он подошел к шкафу, достал из него мягкий шерстяной плед и бережно, почти не касаясь, укрыл ее, чтобы она не замерзла. Затем он вернулся к своему столу, снова погрузившись в бумаги, но уже не столько для работы, сколько для того, чтобы занять себя ожиданием. Наступал вечер , а вестей от Клоринды все еще не было, и это тревожило его куда сильнее, чем все выходки этой троицы. Он понимал, что сегодня ему вряд ли придется ложиться спать, и усталость начинала давать о себе знать. Тишина кабинета была нарушена резким скрипом двери, которая распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В кабинет влетели Лини и Итэр. Их лица были искажены тревогой, а глаза лихорадочно метались, пытаясь отыскать Линнет. Лини был явно возбуждён и зол, его обычно сдержанная маска фокусника была нарушена. Он сразу же заметил спящую сестру и бросился к ней, забыв обо всем на свете. Итэр, напротив, был более осторожен, его взгляд мгновенно зафиксировался на Герцоге, пытаясь прочесть его намерения. — Герцог, что с Линнет?! — требовательно, почти с вызовом, воскликнул Лини, его голос дрожал от смеси гнева и беспокойства. Он стоял над спящей сестрой, словно защищая ее от невидимой угрозы, его глаза метали молнии в сторону Ризли. Герцог поднялся с кресла, его движения были медленными и размеренными, излучающими спокойствие, которое лишь подхлестывало ярость Лини. Он огибал стол, на его губах играла легкая, почти незаметная усмешка, которая лишь усиливала напряжение в комнате. Он не спешил, наслаждаясь моментом, когда контроль снова возвращался в его руки. Его взгляд был холоден и пронзителен, он скользнул по Лини, затем по Итэру, не выражая ни малейшего признака вины или сочувствия. Все шло по плану. Они пришли, как он и предполагал. Теперь настало время для решающего разговора. — Отдыхает. У нее болела голова, вот я ей и предложил особый чай, который снимает головную боль. Видимо, боль ушла, и она уснула на моем диване. Я забочусь о своих… гостях. Лини подозрительно посмотрел на Ризли, его глаза сузились. Итэр тоже настороженно прищурился, его взгляд был как лазер, проникающий в самую суть. Воздух в кабинете наэлектризовался, предчувствуя неизбежную конфронтацию, и каждый нерв в теле Итэра был натянут до предела, готовясь к любому повороту событий. — Ну а мы с вами поговорим, — произнес Герцог, медленно возвращаясь к своему столу, но не садясь. Его голос, только что бывший подчеркнуто спокойным, теперь стал ледяным и серьезным, каждый звук был отточен, как лезвие. — И серьезно поговорим. Обо всем, что вы успели натворить в моей крепости. И о тех проблемах, которые вы создали. Мне кажется, вы совершенно забыли, кто здесь отвечает за порядок.

***

Ризли уперся ладонями в полированную поверхность массивного стола, его мощные плечи напряглись, а взгляд, обычно холодный и отстраненный, сейчас пылал нескрываемым гневом. Он пристально, почти сверлящим взглядом смотрел на Лини и Итэра, которые стояли перед ним, один притворно безмятежный, другой — настороженный, как дикий зверь. Герцог с трудом сдерживал порыв сорваться на крик, его терпение было на исходе. — Вы вообще понимаете, что вы натворили? — грозно, низким, рычащим голосом спросил Ризли, каждый звук в его голосе был подобен удару молота. Он не повышал голоса, но сталь в его словах была осязаема, пробирая до костей. Лини, с его вечной маской беззаботности, попытался сохранить хладнокровие, хотя внутри уже начал чувствовать подвох. Он поднял бровь, изображая легкое недоумение, и невинно, даже немного нахально, произнес: — И что? Мы всего лишь пытались… Вы отправили, не осознавая всей опасности, своего друга, брата, на верную смерть, — перебил его Ризли, его голос стал еще жестче, лишаясь последних ноток вежливости. Его взгляд метнулся к Итэру, затем вернулся к Лини, останавливаясь на его бледнеющем лице. Короткий, но резкий вдох. Этот удар был неожиданным и точным. Лицо Лини мгновенно утратило всю свою притворную невозмутимость, его глаза расширились от шока и непонимания. Итэр, который до этого лишь наблюдал, тоже напрягся. Его обычно спокойное выражение лица исказилось тревогой, а руки инстинктивно сжались в кулаки. Осознание всей тяжести их ошибки накрыло их ледяной волной. Внезапно тяжелая дверь кабинета распахнулась с оглушительным стуком, ударившись о стену. Все трое инстинктивно вздрогнули. В проеме стояла Клоринда, ее обычно безупречный плащ был запачкан, волосы разметались, а на плече она несла бессознательное тело Фремине. Его голова безвольно свешивалась, а лицо было смертельно бледным, почти синюшным. Картина была ужасающей. Фремине! — воскликнул Лини, его голос был полон неподдельного ужаса. Он бросился к брату. Итэр тоже поспешил , его лицо было искажено беспокойством. Клоринда аккуратно опустила бессознательное тело Фремине на пол, ее движения были точными и отработанными, несмотря на усталость. Она не обратила никакого внимания на Лини, который что-то шептал над братом, ее взгляд был полностью сосредоточен на Ризли, как будто только он мог понять всю серьезность ситуации. — Сиджвин я уже вызвала, — хрипло произнесла Клоринда, ее голос был глухим от напряжения, а легкие, казалось, жгло. — Уровень очень большой. Он, видимо, понял это и пытался вернуться, но сил не хватило. Я его подобрала возле труб фильтрации воздуха. Там уже был такой поток, что я еле его вытащила. Ризли кивнул, его взгляд стал жестким, но в нем промелькнуло нечто, похожее на облегчение. Он понимал, что Клоринда спасла Фремине от неминуемой гибели, вытащив его практически из пасти Первозданного моря. Он уже собирался что-то сказать, когда дверь снова отворилась, и в кабинет, как всегда невозмутимая и спокойная, вошла Сиджвин. Сиджвин, увидев Фремине, тут же подошла к нему, быстро присев на корточки. Ее маленькие глазки быстро пробежались по его лицу, осматривая каждый сантиметр. Она провела рукой по его шее, пощупала пульс и нахмурилась, ее обычно милое личико выразило серьезную обеспокоенность. Она быстро оценила ситуацию, и ее вердикт был мгновенным и бескомпромиссным. Его нужно немедленно отнести в лазарет, — произнесла она, обращаясь к Лини, ее голос был твердым и безапелляционным. Он наглотался Первозданного моря, ему нужен кислород и специальные лекарства, чтобы вывести эту дрянь из организма. Лини и Итэр, понимая серьезность слов Сиджвин, переглянулись. В их глазах читалась общая вина и готовность исправить ситуацию. Они одновременно кивнули, не говоря ни слова. Осторожно, они подняли его с пола и понесли его за уходящей Сиджвин. Втроем они из кабинета, оставляя Герцога и Клоринду наедине со своими мыслями. Ризли, наблюдая за их удаляющимися силуэтами, слегка расслабил напряженные плечи. Он повернулся к Клоринде, которая все еще тяжело дышала. Он быстро подошел к чайно-кофейному столику, налил в чашку свежезаваренный, еще дымящийся чай и протянул ей полотенце. — Что там? — спросил он, его голос был уже спокойнее, но все еще напряженным. Клоринда вытерла лицо полотенцем, глубоко вдохнула и сделала глоток чая. Горячая жидкость немного успокоила ее. Уровень Первозданного моря очень высок, Ризли, — произнесла она, ее голос стал чуть увереннее. Так что будь на чеку. Я пока тоже тут останусь. Помощь тебе точно понадобится. Она перевела взгляд на Герцога, ее глаза были серьезными. И нужно предупредить Нёвиллета. Он просил оповещать, и если что, вызывать его сюда. Ситуация критическая. Очень критическая. Он должен знать, что происходит в крепости. Ризли вздохнул, его взгляд скользнул по усталому лицу Клоринды, а затем задержался на незаметной, хорошо спрятанной двери, ведущей в его личную спальню. Он понимал, что ей нужен полноценный отдых, а не полудрема на диване. Он знал, что она не покинет его, пока кризис не будет полностью разрешен. Ладно, — произнес Ризли, принимая ее решение остаться. — Разберемся. Иди спи, — он кивнул в сторону двери. Там моя спальня. Я тут, на диване, все равно через два часа уже вставать, да и тут мне будет спокойнее. А тебе нужно восстановить силы. Клоринда недоуменно посмотрела на Ризли, ее брови слегка приподнялись. Она знала о его трепетном отношении к личному пространству и о том, что его спальня была практически неприкосновенной территорией. Ты уверен? Это же твоя спальня, — в ее голосе прозвучало легкое сомнение, смешанное с удивлением. Ризли усмехнулся, глядя на ее недоуменное лицо. Ну да, — произнес он, слегка прищурившись. И что теперь? Ты боишься, что я начну приставать? — он коротко, почти незаметно хохотнул. Не фантазируй, Клоринда. Я люблю человека, который очень одинок и строг, как статуя, непроницаемый, но такой нежный… — он запнулся, резко оборвав фразу. Он понял, что чуть не проговорился, чуть не выдал свой самый сокровенный секрет. Клоринда еще раз недоуменно, а затем с подозрением посмотрела на него, ее взгляд был пронзительным, словно она пыталась заглянуть ему в душу. Ее губы изогнулись в легкой усмешке, и она произнесла, почти выстрелила: Ого! Это мужчина? Ризли лишь взглянул на нее, но ничего не сказал, его лицо снова стало непроницаемым, как камень. Он чуть не проболтался. Она кивнула, приняла его молчание за негласное подтверждение, и, не говоря больше ни слова, направилась в спальню, закрыв за собой дверь. Ризли выдохнул. Пронесло. Он подошел к дивану, что стоял в кабинете и где почти не давно они с Нёвиллетом придавались страсти, а пол часа назад лежала Линнет. Усталость, накопившаяся за эти дни и часы тревожного ожидания, накатила с новой силой, словно волна. Он лег, прикрыл глаза, пытаясь расслабиться. Сейчас ему нужен был сон. Хотя бы несколько часов покоя, чтобы встретить новый день с ясными мыслями и готовым ко всему. Он провалился в короткий, но такой нужный сон, надеясь, что наступающее утро принесет хоть какие-то ответы, и что Клоринда, а главное, Фремине, будут в порядке.

***

Ризли подорвался с дивана, на котором так и не смог толком уснуть, ощущая себя разбитым и выжатым, словно старая губка. Он даже не понял, спал ли вообще. Он медленно поднялся, потягиваясь, и первым делом, не издав ни единого звука, тихонько заглянул в свою спальню, где на его кровати, укрывшись пледом, крепко спала Клоринда. Её дыхание было ровным и спокойным.Он решил не будить её, ведь она заслужила этот отдых после героического спасения Фремине. Сейчас ему меньше всего хотелось нарушать её мирный сон, ведь она провела эту ночь в полной боевой готовности, спасая чужую жизнь, в то время как он сам пытался удержать ситуацию под контролем. Ризли осторожно прикрыл дверь спальни, едва слышно скрипнув петлями. Затем, ступая почти бесшумно, Герцог направился в лазарет, чтобы лично убедиться в состоянии Фремине. Коридоры подводной крепости были пустынны, лишь приглушенный гул механизмов сопровождал его шаги. Когда он вошел, первое, что бросилось в глаза — это Сиджвин, уснувшая прямо за столом, положив голову на сложенные руки, окруженная медицинскими принадлежностями и какими-то бумагами. Её крошечная фигурка казалась особенно хрупкой в этот момент. Его сердце сжалось от жалости. «Да, ребята, натворили вы дел», — подумал он, переводя взгляд на кушетку, где лежал Фремине. Лицо парня уже не было мертвенно-бледным, оно приобрело легкий румянец, и дыхание стало ровнее. Видно было, что ему намного лучше, и этот вид наполнил Ризли искренним облегчением. Рядом, на соседних кроватях, свернувшись калачиком, спали Лини и Итэр, погруженные в глубокий сон, видимо, полностью измотанные переживаниями и собственной безрассудностью. Ризли подошел к Итэру, осторожно, чтобы не напугать, тронул его за плечо. Путешественник вздрогнул, его глаза медленно открылись, и он вопросительно посмотрел на Герцога. Увидев его, Итэр тут же попытался встать. Ризли тихонько шепнул, чтобы не разбудить остальных: «Пошли поговорим». Итэр кивнул, ещё сонный и немного дезориентированный, но послушно поднялся и молча последовал за Герцогом из лазарета, его движения были вялыми, но в то же время в них чувствовалась готовность к новому диалогу. Они вернулись в кабинет, где царил полумрак. В кабинете Герцог первым делом включил свет, осветив пространство мягким, но достаточным светом, и тут же направился к чайному сервизу. Он быстро заварил ароматный, крепкий чай, его движения были отточенными и привычными. Наполнив две чашки, одну он протянул Итэру, предлагая ему сесть в кресло напротив его стола. Итэр, всё ещё ошеломленный утренним пробуждением и событиями минувшей ночи, благодарно принял чашку, обжигая пальцы о тёплый фарфор. Аромат трав немного помог ему проснуться. «Что ты выяснил?» — спокойно, но с нескрываемым ожиданием спросил Ризли, отпивая глоток собственного чая, который, казалось, возвращал ему ясность мысли. Итэр отпил глоток, затем ещё один, собираясь с мыслями. «Аякс точно вышел через тот вход, но вот куда дальше исчез, не понятно. Или ему повезло, и он всё-таки выбрался наверх, или он…» — голос Итэра затих, повисла неловкая пауза, и он не договорил, избегая смотреть в глаза Герцогу. Ризли молчал, напряженно ожидая продолжения, но Итэр так и не произнес последних слов, оставляя за собой тягостную неопределенность. Герцог понял, что Итэр не хотел озвучивать очевидное: Тарталья мог погибнуть в глубинах Первозданного моря. Внезапно дверь спальни бесшумно отворилась, и в кабинет вошла Клоринда. Она была уже при полном параде: волосы аккуратно уложены, форменный мундир безупречен, словно она только что собиралась на службу, а не только что проснулась после напряжённой ночи. В каждом её движении чувствовалась присущая ей грация и готовность к действиям. Увидев Итэра, она слегка удивилась. «О, — произнесла Клоринда, её голос был мягким, но в нем слышалась небольшая неловкость. — Ты не один. Извини». Итэр вопросительно и с нескрываемым интересом посмотрел сначала на Ризли, затем на Клоринду, пытаясь понять, что происходит. В его взгляде читалась смесь любопытства и легкого подозрения. «Ничего, Клоринда, — ответил Ризли, слегка улыбнувшись, но в его улыбке не было ни капли веселья. — Хорошо, что ты уже встала. Я не стал тебя будить, дал немного отдохнуть после вчерашнего спасения Фремине. И ты бы зашла к Сиджвин, она хотела тебя осмотреть на предмет воздействия Первозданного моря. Ты вообще как себя чувствуешь?» Его голос был искренне заботливым. «Вполне сносно», — произнесла Клоринда, пожимая плечами, но при этом продолжая поглядывать на Итэра, который с не меньшим интересом слушал их разговор, явно пытаясь уловить каждую деталь, чтобы сложить полную картину. «Ладно, пойду схожу к Сиджвин», — произнесла Клоринда, кивнув Ризли и коротко взглянув на Итэра. Она понимала, что Герцогу нужно поговорить с Путешественником наедине, и не стала задерживаться, грациозно покинув кабинет, оставляя мужчин наедине. Дверь за ней закрылась, словно невидимый барьер, разделяющий их и остальной мир. Ризли внимательно посмотрел на Итэра, его взгляд был тяжелым и пронзительным. Он понимал, что путешественник уже начал строить свои догадки, и ему нужно было немедленно пресечь любые подозрения. «Не надумывай себе ничего лишнего, Итэр», — произнес он, его голос был холодным и отрезвляющим. Клоринда просто осталась у меня, потому что именно вы нам не дали эту ночь провести в спокойствии и без приключений. Она спасла твоего друга, и ей нужен был отдых . Итэр лишь хмыкнул, подняв бровь, с сарказмом в голосе произнес: «Ну да, конечно». Его взгляд скользнул к дивану, где еще лежал не убранный плед. Ризли тяжело вздохнул, его терпение таяло на глазах, словно лед под солнцем. В его голове пронеслась шальная мысль: «Лишь бы до Нёвиллета не дошло, что в его спальне спала Клоринда. Он-то при встрече ему всё объяснит, а вот услышав от кого-то… он не мог быть уверен, что Нёвиллет правильно поймёт и отреагирует». Это была лишняя, совершенно ненужная ему сейчас проблема. Он поднялся, медленно обошел стол и встал напротив Итэра, его взгляд стал более властным и жестким, каждое слово теперь весило намного больше. «Я повторяю, — произнес он, делая акцент на каждом слоге, — мы с Клориндой соратники по бою и друзья. И ничего более. Эти слова были произнесены с такой абсолютной, непоколебимой уверенностью, что не оставляли сомнений в их искренности. Итэр удивленно вскинул брови, его глаза расширились от неожиданности. Однако, видя, что Ризли снова на взводе, готовый взорваться от малейшего подозрения или колкости, Путешественник решил воздержаться от любых подколов. Итэр, кивнув, принял к сведению слова Герцога, его взгляд стал более серьезным. Они продолжили обсуждать нюансы исчезновения Аякса и возможные пути его следования, делясь информацией и предположениями. Ризли, несмотря на свою усталость и раздражение, внимательно слушал Итэра, пытаясь уловить каждую деталь, которая могла бы помочь ему понять происходящее. Итэр, в свою очередь, пообещал больше никуда не лезть и спокойно дождаться окончания двух дней, чтобы уже официально выйти из крепости. Он понимал, что его действия вызвали серьезные проблемы, и Герцог не собирается идти на уступки, пока не убедится в их полной безопасности и неконтролируемости. Ризли, хоть и в принципе мог отпустить его прямо сейчас, зная, что тут ещё Линнет и Лини, он решил пока воздержаться и оставить эту троицу ещё под своим наблюдением. Он не мог рисковать безопасностью Меропида и собственными планами, пока не убедится, что они больше не представляют угрозы и не будут вмешиваться в его дела. Он чувствовал, что напряжение немного спало, но не исчезло совсем.

***

Итэр спал беспокойно, его сознание, казалось, все еще боролось с недавними событиями, которые поставили под угрозу не только его собственную безопасность, но и жизнь Фремине. Неожиданно его сон был грубо прерван. Пронзительный, скрежещущий вой сирены разрезал давящую тишину подводной крепости, заставляя парня резко распахнуть глаза. Звук был настолько резким и незнакомым, что мгновенно пронзил каждую клеточку его тела, вызывая непроизвольную дрожь. Паймон, которая обычно спала, как сурок, тут же подскочила на месте, металась над головой Итэра, её крошечные ручки лихорадочно хватались за воздух, а глаза были широко распахнуты от чистого, неподдельного ужаса. Она издавала пронзительные, панические писки, которые лишь усиливали общее чувство надвигающейся катастрофы. Итэр, что происходит?! — вскрикнула Паймон, её голосок дрожал, почти срываясь в визг. — Что это за ужасный шум? Итэр, несмотря на внутреннее замешательство, попытался сохранить внешнее спокойствие. Он быстро вскочил с койки. Он понимал, что обычные сирены в Меропиде всегда означали лишь мелкие бытовые происшествия, но этот вой был иным — зловещим, предвещающим настоящую беду. Он почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди, отбивая тревожный ритм. — Не знаю, Паймон, — произнес Итэр, его голос был низким и напряженным, — но что-то явно серьезное. Держись рядом. Они бросились в коридор, который, минуту назад бывший совершенно пустым, теперь был полон снующих теней. Заключенные, охранники, персонал — все куда-то спешили. Каждый бежал в одном направлении. Итэра охватила волна паники, но он тут же взял себя в руки, осознавая, что терять время нельзя. Он знал, что в такой критической ситуации единственный человек, который может дать ответы и контролировать хаос, это Герцог Ризли. Его инстинкты кричали: к Герцогу! Он ускорил шаг, переходя на быстрый бег, устремляясь к кабинету Ризли. Добравшись до массивной двери кабинета Герцога, Итэр, не раздумывая, с силой толкнул её. Дверь распахнулась настежь, обнажая опустевшее пространство. В кабинете не было ни души, лишь царил полумрак, подчеркивающий тревожную тишину, резко контрастирующую с царящим снаружи хаосом. Взгляд Итэра лихорадочно метался по стенам, по мебели, пытаясь найти хоть какой-то знак, хоть какую-то подсказку, куда мог деться Герцог. И вдруг он заметил это — в левой стороне пола, под массивным ковром, который обычно скрывал все неровности, был открыт люк. Из его темноты вела вниз металлическая лестница, теряющаяся в непроглядной бездне. Итэр, не раздумывая ни секунды, кинулся ко входу ведущему куда то вниз. Интуиция подсказывала ему, что это единственный верный путь. Внизу их ждал полумрак, освещенный лишь тусклыми аварийными лампами, и воздух, который, казалось, вибрировал от какого-то мощного давления. С каждым шагом вниз звук становился все громче и отчетливее, предвещая нечто грандиозное и ужасное. Достигнув последней ступеньки, Итэр остановился. Перед ним открылся огромный подземный зал, где воздух был насыщен запахом озона и тяжелой влаги. Он увидел Клоринду, её фигура была напряжена. Её лицо было сосредоточенным, жестким, а взгляд — стальным. Чуть поодаль, возле каких-то массивных, непонятных сооружений, стоял Ризли. Его крио-перчатки уже были активированы, излучая легкое морозное свечение, и в каждой его позе читалась готовность к защите. Его обычно невозмутимое лицо было искажено гримасой предельного напряжения и отчаяния. Что тут происходит?! — крикнул Итэр, его голос с трудом прорвался сквозь общий гул и грохот, эхом отражаясь от металлических стен. Он чувствовал, как земля под ногами слегка вибрирует, а воздух становится тяжелым от надвигающейся угрозы. В этот же миг, словно в ответ на его вопрос, произошел ужасающий прорыв. Шлюз, огромный и, казалось бы, непоколебимый, прорвало с оглушительным скрежетом. Из него, с неистовой силой, ринулся поток непонятной, сияющей жидкости. Она была ярко-голубой, почти фосфоресцирующей, и неслась с такой мощью,угрожая затопить все на своем пути. Ризли, не теряя ни секунды, мгновенно среагировал. Он принял боевую стойку, и его крио-перчатки засветились ярче, выпуская мощные струи льда, которые мгновенно начали замораживать наступающий поток. Холод, исходящий от него, был настолько сильным, что воздух вокруг них заиндевел. Но даже его колоссальная сила оказалась недостаточной. Ледяная стена, которую он воздвигал, держалась лишь несколько секунд. Светящаяся вода, словно живое существо, с пугающей скоростью начала пробивать ледяную броню, разрушая её и рвалась вперед, неся с собой ужас и разрушение. Казалось, сама природа восстала против их попыток сдержать ее. Ризли, понимая, что его прямые усилия тщетны, резко повернулся к Клоринде, его голос был надрывным, но властным, перекрывая рев потока. Ворота! Опускайте ворота, немедленно! — проревел он, его глаза горели решимостью. Клоринда, не задавая лишних вопросов, тут же отскочила от прорывающейся стихии. Её рука мгновенно метнулась к пистолету, и она с поразительной точностью выстрелила в механизм, расположенный поодаль, в дальнем конце огромного зала. Раздался резкий лязг металла, и трое огромных ворот, начали медленно, но неумолимо опускаться, отделяя этот сектор от остальной части крепости. Их движение сопровождалось тяжелым, протяжным скрипом, от которого вибрировал весь пол. Первозданная вода тем временем неумолимо прибывала и Ризли понимал, что времени осталось катастрофически мало. Сжав зубы, он со всей силы ринулся вперед, прямо к опускающемуся последнему шлюзу, его фигура была напряжена до предела. Это был отчаянный, смертельно опасный маневр, требующий невероятной ловкости и хладнокровия. Он подпрыгнул, совершил почти акробатический переворот в воздухе, и проехал по спине, протискиваясь в едва заметную щель, которая оставалась между опускающимися воротами и полом. В этот момент его сердце, казалось, остановилось. Ещё секунда, и его бы раздавило, превратив в ничто. Но ему удалось. Едва оказавшись по ту сторону шлюза, он тут же подскочил, не теряя ни мгновения. Его руки вновь засветились крио-энергией, и он, собрав всю свою силу, начал мгновенно замораживать дверь, за которой бушевала неистовая стихия. Лед намертво сковывал металл, создавая прочный барьер, хоть и временный, против натиска Первозданного моря. Он понимал, что это лишь отсрочка, но она была жизненно необходима. Повернувшись к Итэру, Ризли прокричал, перекрывая треск льда и глухие удары воды о запечатанные ворота. Его голос был хриплым от напряжения, но в нем звучала непреклонная воля. — Итэр! Беги наверх! Найди Нёвиллета! Немедленно! А мы с Клориндой пока будем удерживать ворота! Не теряй ни секунды! Итэр, потрясенный увиденным, но понимающий всю серьезность ситуации, кивнул. Его глаза горели решимостью. Он ринулся наверх по лестнице, его ноги неслись по ступеням, словно он убегал от самого ада. Каждый шаг отдавал эхом в его голове, наполненной тревогой за Ризли и Клоринду, которые остались одни против бушующей стихии. Поднявшись наверх, он увидел его. Высокая, элегантная фигура Нёвиллета приближалась к крепости, его шаги были размеренными, но удивительно быстрыми. На его лице не было ни малейшего признака удивления или беспокойства, лишь привычное спокойствие и сосредоточенность. Нёвиллет! Там… — задыхаясь, начал Итэр, пытаясь объяснить ситуацию, но Верховный Судья не дал ему договорить. Его взгляд был направлен мимо Итэра, прямо в глубины крепости, словно он уже знал все, что произошло. Его голос был спокойным, но наполненным незыблемой властью, отрезвляющей в этом хаосе. Я знаю, — произнес Нёвиллет, и его глаза, казалось, вспыхнули на мгновение. — Итэр, я попрошу тебя. Иди сейчас в Мермонию и помоги Фурине. Она сейчас встречается с Арлекино. Твоя помощь там может быть решающей. Это очень важно. А я потом все тебе объясню. Нёвиллет, не дожидаясь ответа, повернулся и стремительно направился вниз, в глубины крепости. Задача была ясна, и Итэр не мог подвести. Он повернулся и направился в Мермонию, где его ждала встреча с Фуриной и Арлекино.

***

Ризли и Клоринда стояли, прижавшись к массивным стенам подземного зала, их тела были напряжены до предела, а мышцы горели от неимоверных усилий. Ледяной барьер, созданный Герцогом, трещал и крошился под неумолимым натиском первозданной воды, которая, казалось, обрела собственную зловещую волю. Каждая секунда казалась вечностью, пока они изо всех сил сдерживали прорыв стихии, рискуя быть поглощенными в любой момент. И тут, словно из ниоткуда, возникла фигура Нёвиллета. Он не бежал, не спешил — он просто спокойно шел. Его взгляд был невозмутим, как бездонное озеро, но в глубине его глаз плясали искорки скрытой, чудовищной силы. Его присутствие мгновенно изменило атмосферу, наполнив зал каким-то странным, почти мистическим спокойствием, которое резко контрастировало с бушующим хаосом. Нёвиллет лишь слегка кивнул, его взгляд скользнул по измученным фигурам Ризли и Клоринды, словно оценивая их усилия, но без какого-либо намека на эмоции. Спасибо вам за помощь, — произнес Нёвиллет, его голос был низким и ровным, лишенным интонаций, но каждое слово прозвучало с невероятной весомостью, словно сам воздух вокруг него сгустился. — Дальше я сам. Ризли почувствовал, как волна раздражения поднялась в нем, смешиваясь с облегчением и неуловимой тревогой. Он опалил Нёвиллета пронизывающим взглядом, скользнув им сверху вниз по его фигуре, задержавшись на обтягивающих форменных брюках и упругих бедрах. Клоринда, поймав взгляд Ризли, едва заметно усмехнулась, понимая без слов его внутреннюю борьбу, его ревность к этой самодостаточности. Аура Нёвиллета была поистине подавляющей. Нёвиллет, не обращая внимания на их реакции, шагнул вперед. Он поднял руку, его пальцы, обычно такие изящные и тонкие, теперь, казалось, источали голубоватое свечение. Ничего не говоря, он направил свою ладонь прямо на прорвавшийся шлюз. И в этот момент пространство словно изогнулось. Первозданная вода, которая еще секунду назад яростно рвалась наружу, внезапно замерла, повисла в воздухе, а затем, словно повинуясь невидимой руке, начала отступать. Она медленно, но неумолимо втягивалась обратно в шлюз, откуда только что хлынула, словно сам океан подчинялся его воле. Поток сияющей голубой жидкости, стал сжиматься, скручиваться, превращаясь в пульсирующую сферу, которая затем, по мере того как вся вода возвращалась в шлюз, растворилась, оставив за собой лишь влажные следы на полу. Ризли и Клоринда, обессиленные, но потрясенные, наблюдали за этим зрелищем, их челюсти отвисли. Нёвиллет сделал еще один, почти незаметный жест. Раздался низкий, гулкий звук, словно гигантский замок защелкнулся. Шлюз, который был разорван в клочья, теперь выглядел как глубокое озеро и появилась новая, светящаяся голубым светом печать, пульсирующая энергией. Нёвиллет, убедившись, что печать крепкая и в ближайшее время она самая надежная, спокойно опустил руку. Его лицо вновь стало совершенно невозмутимым, словно он только что не остановил катастрофу мирового масштаба. Нёвиллет медленно двинулся к лестнице, ведущей на верхний ярус крепости, где уже ждали Ризли и Клоринда. Они поднялись туда, едва держась на ногах, ошеломленные мощью, которую только что видели, и тем, насколько легко Нёвиллет справился с тем, что им едва не стоило жизни. Клоринда, прислонившись к холодной стене, медленно выдохнула. — Кажется, я догадалась, кто этот мужчина, — произнесла Клоринда, ее голос был хриплым, но в нем слышался ехидный, почти победный оттенок. Она бросила на Ризли многозначительный взгляд, словно только что выиграла в какой-то сложной игре. Ризли резко взглянул на нее, его глаза сузились. Он хотел что-то сказать, оборвать ее на полуслове, но в этот момент Нёвиллет уже поднялся на верхний ярус и их приближение не могло остаться незамеченным. Герцог почувствовал, как горячая волна смущения пробежала по его лицу, он не привык к тому, что его личная жизнь становится предметом обсуждения, тем более такой деликатный ее аспект. Он мысленно проклинал проницательность Клоринды и собственную неосторожность, когда слишком откровенно высказался в кабинете. Важно было, чтобы Нёвиллет не услышал и не понял намека, ведь их отношения были слишком хрупкими и тайными. Нёвиллет, словно ничего не произошло, спокойно подошел к ним. Его взгляд скользнул от Клоринде к Ризли, задерживаясь на их напряженных лицах. Вы спорили? — произнес Нёвиллет, его брови едва заметно поднялись. — И на что вы спорили? На чай? Ризли постарался придать своему голосу максимально беззаботный тон, хотя внутри все сжималось от тревоги. Он усмехнулся, пытаясь отвести тему. — Мы поспорили, придешь ты один или с помощниками. Клоринда думала, что с помощниками, — он кивнул на нее, словно перекладывая часть ответственности. Клоринда закатила глаза, но подыграла. — Ну, я не думала, что операция до такой степени засекречена, — обмолвилась она, невинно пожимая плечами, но ее глаза озорно блеснули. Нёвиллет лишь слегка наклонил голову. — Ну, ты тогда бы и не работала в суде, если бы там не было постоянных секретов, — его голос был спокоен, но в нем прозвучала легкая нотка иронии, которая, казалось, была понятна только ему самому. Он сделал шаг в сторону выхода, уже мысленно находясь на поверхности, среди мыслей о встречи Фурины, Арлекино и Итэра. Ризли почувствовал укол разочарования. Он так надеялся, что Нёвиллет останется, что они смогут поговорить, возможно, даже обсудить то странное, древнее чувство, которое не покидало его. — Ты не останешься? — спросил Ризли, его голос был тише, чем он предполагал, почти умоляющим, но быстро взял себя в руки, добавив твердости. Нёвиллет на секунду замер, его взгляд скользнул по Ризли, но затем вновь стал отстраненным, словно он уже видел не Ризли, а надвигающуюся катастрофу Фонтейна. — Мне нужно наверх, — произнес он, его тон был окончательным. — То, что я запечатал шлюз, это малая проблема и временная. На поверхности меня ждут дела, которые нельзя отложить. Ситуация сложнее, чем кажется на первый взгляд. Нам предстоит решить множество вопросов. Ризли нахмурился, его сердце сжалось от непроницаемости Нёвиллета. Он промолчал, лишь проводив его взглядом, полным невысказанных вопросов и надежды, что когда-нибудь Нёвиллет найдет свободное время, чтобы объяснить ему все. Он чувствовал, что Нёвиллет был не тем, за кого себя выдавал, что за его маской величия и строгой отстраненности скрывалось нечто гораздо более древнее и могущественное, что-то, что вело их обоих к неизбежной судьбе. Но что именно? Этот вопрос, словно острый осколок, засел в сознании Герцога, не давая покоя и заставляя его предвкушать их следующую встречу.

***

Ризли, наконец, смог позволить себе расслабиться, погрузившись в глубокое кресло за своим массивным столом. Путешественник Итэр, Лини и Линнет, к счастью, уже были на поверхности, оставив после себя лишь легкое эхо недавней суматохи. Эта неделя стала для Герцога настоящим испытанием на прочность, полным неожиданных поворотов, тревог и моментов, которые заставляли его сердце биться быстрее, чем обычно. Сейчас же наступила желанная, хоть и временная, тишина, и он наслаждался каждым ее мгновением, перебирая стопки отчетов и документов, которые требовали его внимания. Казалось, что хаос утих, и Ризли мог, наконец, сфокусироваться на своих прямых обязанностях, не отвлекаясь на чужие расследования и поиски исчезнувших Предвестников. Он глубоко вдохнул, позволяя себе ненадолго забыть о надвигающемся пророчестве. Этот короткий промежуток спокойствия был как глоток свежего воздуха после долгого пребывания под водой, необходимый для восстановления сил и ясности мысли. Дверь его кабинета бесшумно отворилась, нарушая хрупкую идиллию. На пороге возникла Сиджвин, ее крошечная фигурка казалась особенно контрастной на фоне массивной обстановки. В ее руках был запечатанный конверт, и по выражению лица Ризли сразу понял, что это не обычная почта. Сердце Герцога ёкнуло, мгновенно сбившись с привычного ритма. Только он подумал, что всё устаканилось, как откуда ни возьмись, вновь возник повод для беспокойства. Тебе письмо от Юдекса, — произнесла Сиджвин своим тихим, мелодичным голосом, который всегда звучал успокаивающе, даже когда она приносила не самые приятные известия. Она протянула ему конверт, ее большие, влажные глаза внимательно следили за его реакцией, словно она пыталась прочесть его мысли. Ризли вздрогнул, слегка вздрогнув от неожиданности, и взял письмо из ее рук. Фраза от Юдекса эхом отозвалась в его голове, вызывая целый спектр эмоций — от легкой паники до нескрываемого волнения. Он почувствовал, как к щекам приливает жар, вспоминая их недавнюю, весьма пикантную встречу, после которой он оставил на Нёвиллете свои метки. Спасибо, Сиджвин, — произнес он, стараясь придать своему голосу обычную невозмутимость, хотя внутри все кипело от предвкушения. Он сжал конверт в руке, чувствуя его плотную текстуру, и уже представлял себе почерк Нёвиллета на строчках письма. Сиджвин лишь слегка склонила голову в ответ, ее взгляд стал еще более понимающим и лукавым. Она всегда была удивительно проницательна, и Ризли подозревал, что она догадывалась о куда большем, чем показывала. Он поблагодарил ее еще раз и начал распечатывать конверт, его пальцы слегка подрагивали от волнения. Печать, тонкая и изящная, легко поддалась. Он развернул плотную бумагу, его взгляд пробежал по аккуратным, строгим буквам, и внутренне он уже знал, что его ждет. Письмо было коротким, но емким, каждое слово в нем несло особый вес. «Уважаемый Герцог, — прочел он про себя, — прошу сегодня вечером посетить мой кабинет для серьезного разговора». Ризли вздохнул, иронично усмехнувшись. «Ну, наконец-то, — прошептал он себе под нос, — наконец-то дождался. Эта встреча была долгожданной, он чувствовал это всей своей душой. Предвкушение смешивалось с тревогой, ведь «серьезный разговор» с Нёвиллетом мог означать что угодно. Он поднял глаза на Сиджвин, которая все еще стояла на пороге, словно ожидая его решения. Сиджвин, — обратился он к ней, его голос стал чуть серьезнее, — я могу задержаться на поверхности. Скорее всего, вернусь только завтра утром. Позаботься здесь обо всем, пожалуйста. Сиджвин хитро прищурилась, и на ее лице появилась та самая загадочная улыбка, которую Ризли видел не в первый раз. Она понимающе кивнула, не произнеся ни слова, но ее взгляд говорил красноречивее любых слов. «Не волнуйтесь, Герцог, — казалось, читалось в ее глазах, — здесь все будет в порядке». Ее молчаливое согласие и едва заметное озорство в глазах только усилили его предвкушение и одновременно немного смутили. Она понимала все, или почти все. Ризли был уверен в этом. Он встал из-за стола, его движения были собранными и решительными. Он быстро снял свою привычную форму, заменяя ее более свободной, но не менее элегантной одеждой. Черная рубашка, обтягивающие брюки, подчеркивающие каждую мышцу его тренированного тела, и неизменные высокие батфорты. Он провел рукой по волосам, приглаживая их, и бросил быстрый взгляд в зеркало, убеждаясь, что выглядит так, как подобает Герцогу, отправляющемуся на важную встречу. Сиджвин все еще стояла у двери, когда он вышел из кабинета. Ее улыбка стала шире, когда она увидела его «нерабочий» костюм. — Все будет в порядке, Герцог, — произнесла она, на этот раз вслух, ее голос был полон нежности и заботы. — Отдыхайте. До завтра, Сиджвин, — ответил Ризли, кивнув ей и направившись к выходу. Он чувствовал ее проницательный взгляд на своей спине, но сейчас ему было не до этого. Его мысли уже парили над поверхностью, в предвкушении встречи с тем, кто занимал все его мысли и сердце. С каждым шагом его сердце начинало отбивать более быстрый ритм, словно предвкушая что-то великое и неизбежное. Путь к Мермонии всегда был особенным для Ризли, своеобразным ритуалом перехода из одного мира в другой. Подъем по лифту из глубин Меропида на поверхность Фонтейна всегда сопровождался чувством предвкушения. Чем выше он поднимался, тем ярче становился свет, тем явственнее ощущалось присутствие Нёвиллета. Сердце Ризли билось как бешеное, отстукивая неистовый такт в груди, словно барабан . Он мечтал обнять Нёвиллета, почувствовать его прикосновение, его губы на своих, но одновременно с этим его охватывал и необъяснимый страх перед тем, что он мог узнать. Страх этот был иррационален, но настойчив. В сознании Ризли вихрем проносились обрывки их разговоров, воспоминания о его собственном вопросе: «Почему у меня такое ощущение, что я знаю тебя не эти месяцы, а целую вечность?» и загадочный ответ Нёвиллета: «Риз, сейчас мало времени, я не успею тебе полностью все объяснить. Но я обещаю, что я все расскажу тебе». Настало время для этих откровений, и Ризли понимал, что они могут перевернуть его мир. Он был готов к любым сюрпризам, к любой, даже самой невероятной правде. Его любовь и привязанность к Нёвиллету были настолько сильны, что никакие древние тайны или шокирующие откровения не могли бы их разрушить. Он представлял себе Нёвиллета, стоящего перед ним, его строгий, но такой манящий облик, его бездонные глаза, в которых Ризли видел отражение собственной души. Он был готов к тому, что ему придется услышать нечто, что выходило за рамки обыденного человеческого понимания. Но он знал, что сможет справиться. Он всегда справлялся. И главное, он никогда не оставит Нёвиллета. Эта мысль, словно якорь, держала его на плаву, давая силы двигаться вперед. Он мысленно проговорил: «Что бы ты ни рассказал, я буду рядом. Всегда». Наконец, он оказался перед массивными дверями кабинета Верховного Юдекса. Его дыхание перехватило. Он сделал глубокий, медленный вдох, позволяя воздуху наполнить легкие, успокаивая бешено колотящееся сердце. Рука поднялась, и Ризли, собрав всю свою волю в кулак, решительно постучал. Три четких, размеренных удара эхом разнеслись по пустому коридору. Заветное «Войдите» прозвучало изнутри, низким, ровным голосом, который Ризли узнал бы из тысячи. Этот голос, всегда такой контролируемый, сейчас звучал чуть мягче, чем обычно. Ризли медленно открыл дверь, его взгляд мгновенно скользнул внутрь. Он переступил порог и замер, ошеломленный увиденным. Он ожидал увидеть Нёвиллета в его привычном строгом мундире, возможно, заваленного бумагами, но никак не таким. Нёвиллет стоял посреди кабинета, его облик был непривычно расслабленным, почти домашним. Вместо привычного сюртука и жабо, на нем была лишь простая рубашка, расстегнутая почти до середины груди, открывая взору гладкую кожу и едва заметные ключицы. Обтягивающие брюки, которые Ризли так любил, они подчеркивали каждый желаемый изгиб его стройных бедер. Его волосы, обычно аккуратно зачесанные назад, сейчас были слегка растрепаны, словно он только что провел по ним рукой. Этот вид был настолько интимным и неожиданным, что Ризли просто не мог отвести глаз. Внутри все сжалось от внезапно нахлынувшего желания, и он едва не простонал вслух. Его сердце пропустило удар, а разум затуманился. Он забыл обо всех вопросах, обо всех страхах, обо всем на свете, кроме этого мужчины, стоящего перед ним.

***

Ну и что замер, — произнес Нёвиллет, его голос звучал мягко, с легкой, почти незаметной улыбкой, расплывшейся на губах, — проходи, чай будешь? Ризли, наконец, очнулся от шока, который буквально приковал его к порогу. Его щеки вспыхнули от смущения, и он почувствовал, как сердце, только что сбившееся с ритма, вновь застучало с удвоенной силой. Каждый дюйм его тела, казалось, тянулся к Нёвиллету, к этому непривычному, но такому желанному образу. Он сделал шаг, затем еще один, словно зачарованный, направляясь к дивану, что стоял в центре кабинета. Его взгляд не отрывался от Верховного Судьи, жадно пожирая каждый изгиб, каждую линию его расслабленной, но все еще такой величественной фигуры. Да, давай, — пробормотал Ризли, его голос был чуть хриплым, как будто он только что пробежал марафон.. Нёвиллет тихонько рассмеялся, этот звук был подобен журчанию горного ручья, редкому и чарующему. Он сделал несколько плавных шагов, приближаясь к чайнику стоящему на изящном столике. Его движения были грациозны присущая Юдексу. Он повернулся к Ризли, его глаза мерцали в полумраке кабинета, отражая свет от огня в камине, которые, казалось, пульсировали в такт их сердцам. Если ты так будешь на меня пялиться, — произнес Нёвиллет, его улыбка стала шире, — у нас не получится разговора. Будет полный хаос. Ризли дерзко усмехнулся, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства. Он опустился на мягкие подушки дивана, но его взгляд по-прежнему был прикован к Нёвиллету. Игнорировать такую красоту было выше его сил, да и желания особого не возникало. Пялиться? — ехидно протянул Герцог, склонив голову набок. — Да я тебя просто пожираю взглядом, Нёви. Нельзя быть таким… Каким? — перебил его Нёвиллет, поворачиваясь к нему лицом, его глаза сузились, но в них читалось скорее любопытство, чем раздражение. — Драконом? Тишина на секунду повисла в воздухе, прерываемая лишь легким шумом циркуляции воздуха. Ризли моргнул, его мозг лихорадочно пытался обработать услышанное. Он ожидал чего угодно: шутки, упрека, даже более глубокого флирта, но не такого прямого и шокирующего признания. — Что?! — выдохнул Ризли, его глаза расширились от изумления. Он чуть не подскочил на диване. — Ты… ты дракон? Нёвиллет медленно кивнул, его взгляд был спокоен. Он вернулся к чаю, его руки двигались с привычной точностью, отмеряя заварку и наливая кипяток в изящную фарфоровую чашку. Да, — ответил Нёвиллет, его голос стал чуть глубже, словно эхо древних времен, — я владыка Гидро-драконов. Но почему-то, — он сделал паузу, задумчиво глядя в пустоту, — родившийся пятьсот лет назад в человеческом обличье. И до сих пор не могу понять, в чем заключается мое существование в этом вот образе. Ризли сидел, пораженный, его мысли метались в голове, словно пойманные птицы. Дракон… Владыка Гидро-драконов. Это объясняло так много: его невероятную силу, его власть над водой, его загадочность и непостижимость. Но это также поднимало еще больше вопросов, казавшихся безумными. Ну, — продолжил Нёвиллет, протягивая ему чашку с дымящимся, ароматным чаем, — я думаю, ты и сам об этом догадывался,что я как бы не обычный, особенно после произошедшего инцидента на шлюзе. Ризли осторожно взял чашку, его пальцы слегка дрожали. Он вспомнил тот ужасающий момент, когда Первозданная вода хлынула в Меропид, и необъяснимую, всепоглощающую мощь, исходящую от Нёвиллета. Он тогда почувствовал ее каждой клеточкой своего тела, эту нечеловеческую, древнюю силу, которая с такой легкостью усмиряла бушующую стихию. Да, — прошептал Ризли, его взгляд был прикован к Нёвиллету, словно пытаясь прочитать все его тайны в глубине его глаз. — Я чувствовал. Чувствовал мощь, но не мог понять, что это. Это было… невероятно, Нёви. Невероятно и пугающе одновременно. Нёвиллет лишь слегка улыбнулся в ответ, его взгляд был полон понимания. Он взял свой бокал с водой, прозрачная жидкость казалась почти живой в его руке, и сделал небольшой глоток. Комната вновь погрузилась в тишину, наполненную лишь ароматом чая и невысказанными эмоциями. Ризли глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он чувствовал, что это только начало откровений, и его интуиция не подвела. Напряжение нарастало, но вместе с ним росло и странное чувство предвкушения. Нёвиллет поставил бокал на столик, его взгляд вновь задержался на Ризли, став более серьезным и сосредоточенным. Он сделал глубокий вдох, словно собираясь с мыслями, прежде чем произнести следующую фразу. В этот момент Ризли почувствовал, как по его коже пробежали мурашки, предвещая нечто еще более шокирующее, чем предыдущее признание. Сердце замерло в ожидании, будто перед прыжком в неизвестность. И еще, — произнес Нёвиллет, его голос был низким, но четким, каждое слово звучало с особой весомостью, — ты переродившаяся душа моего возлюбленного, который умер сто пятьдесят лет назад. Ризли чуть не подавился чаем. Горячая жидкость обожгла ему горло, и он закашлялся, резко поставив чашку на столик, отчего раздался резкий, дребезжащий звук. Его глаза расширились до предела, он смотрел на Нёвиллета, словно на призрака, явившегося из глубины веков. Разум отказывался принимать услышанное, это было слишком невероятно, слишком фантастично, чтобы быть правдой. Что?! — воскликнул Ризли, его голос сорвался на крик. — Нёвиллет, ты шутишь? Это какая-то… какая-то безумная шутка, да? Нёвиллет покачал головой, его лицо оставалось серьезным, без тени улыбки, что лишь усилило тревогу Ризли. Он поднял руку, словно пытаясь успокоить его, хотя в его глазах читалось некое сострадание, нежность. Воздух в кабинете, казалось, сгустился, став тяжелым от невысказанных эмоций. Нет, — тихо произнес Нёвиллет, его взгляд был прямым и честным, — я сначала тоже думал, что это абсурд и разыгравшееся мое воображение. Но когда ты сказал, что у тебя такое ощущение, будто знаешь меня тысячу лет, — он сделал паузу, его взгляд стал еще более проницательным, — я пошел в институт. Ризли сидел, пораженный, пытаясь осмыслить каждое слово. Институт? Неужели наука Фонтейна могла подтвердить такое? Это было за гранью его понимания, за гранью всего, что он когда-либо знал о мире. В его голове проносились обрывки собственных мыслей, те самые странные, необъяснимые ощущения, которые он испытывал рядом с Нёвиллетом. И мне сказали, — продолжил Нёвиллет, его голос стал чуть мягче, словно он делился чем-то сокровенным, — что наши души ментально переплелись. Это бывает, но очень редко. Вот как-то, видимо, моя сущность повлияла на это, и моя любовь к тому Ризли. Его тоже звали Ризли? — ошарашенно и почти не веря прошептал Герцог, его голос был едва слышен. Его сердце сжалось от внезапной боли, странной и незнакомой, словно он переживал чье-то далекое горе. Все это было слишком невероятно, чтобы уложиться в голове. Нёвиллет кивнул, его глаза были полны грусти и воспоминаний. — Да, его тоже звали Ризли. Он был капитаном Сумеречного двора и его убили. Сто пятьдесят лет назад. После его смерти… я впервые увидел тебя там, на лавочке, еще ребенком, — Нёвиллет кивнул в сторону окна, словно указывая на далекое прошлое. — Помнишь? В голове Ризли вспыхнула болезненная вспышка. Образ крошечного, одинокого мальчика на холодной каменной лавочке. Он помнил это, это было его самое первое осознанное воспоминание, странно яркое и четкое, но всегда казавшееся ему сном. И рядом с ним… чья-то высокая, величественная фигура, которая смотрела на него с неизъяснимой тоской. Осознание обрушилось на него, словно лавина. О Господи, Нёвиллет… это невероятно, — прошептал Ризли, его глаза были закрыты, он пытался справиться с нахлынувшими эмоциями. Все его представления о мире, о себе, о их отношениях, рухнули в одно мгновение, заменяясь чем-то грандиозным и совершенно невообразимым. И что теперь? — спросил он, открывая глаза и глядя на Нёвиллета, в его взгляде смешивались страх, недоверие и какая-то дикая, отчаянная надежда. — Что это значит для нас? Нёвиллет сделал шаг, приблизившись к дивану. Его рука нежно легла на голову Ризли, приглаживая волосы. В его глазах читалась безграничная нежность, та самая, что Ризли всегда чувствовал, но не мог объяснить. Этот взгляд был наполнен древней любовью, той, что пережила века и смерть. Теперь я люблю тебя, — произнес Нёвиллет, его голос был полон клятв и обещаний, — и буду любить всегда. И как мне сказали, моя участь теперь такова, что постоянно после твоей смерти я буду ждать твоего нового перерождения, и мы вновь ментально будем друг друга находить и любить. Он слегка сжал волосы Ризли, его большой палец нежно погладил висок. — Ну, вот как-то так. Это наша судьба, Ризли. Судьба, сплетенная тысячелетиями, сквозь жизни и миры. Ризли медленно отставил чашку на столик, его взгляд все еще был прикован к Нёвиллету. Услышанное было настолько ошеломляющим, настолько невероятным, что ему требовалось время, чтобы все это переварить. Он медленно расстегнул сапоги, а затем, словно маленький ребенок, залез с ногами на диван, сворачиваясь клубком. Он осторожно положил голову на колени Нёвиллету, вдыхая его запах, такой знакомый и успокаивающий. Нёвиллет нежно поглаживал его волосы, его прикосновения были легкими и утешительными. Он просто сидел и ждал. Ждал, когда Ризли справится с этой невероятной информацией, когда примет ее, когда поймет, что их связь — это нечто большее, чем просто случайность. Он ждал, что все будет по-прежнему так же легко и просто, несмотря на столь грандиозное откровение. Время текло незаметно, словно останавливаясь в стенах этого кабинета, пока Ризли медленно переваривал новую реальность. Ризли поднял голову, его глаза были слегка затуманены, но в них читалось глубокое, почти мистическое понимание. — Нёв… — прошептал он, его голос был полон эмоций, которые он не мог выразить словами. Нёвиллет наклонился к нему, его взгляд был прикован к лицу Ризли, и в этот момент все рамки, все условности рухнули. Они сплелись в жадном, почти отчаянном поцелуе, готовые поглотить друг друга, раствориться в этом моменте, который был и концом чего-то старого, и началом чего-то вечного.

***

Ризли, словно обезумевший от только что открывшейся правды и обжигающего поцелуя, не мог оторваться от Нёвиллета. Его руки, еще секунду назад обнимавшие Судью за шею, теперь скользнули вниз, уверенно нащупывая пуговицы на его расстегнутой наполовину рубашке. Дыхание обоих было прерывистым, горячим, смешивающимся в единый стон, полный всепоглощающего желания. Нёвиллет, который секунду назад казался неприступной статуей, теперь плавился в его руках, и его собственные пальцы, тонкие и изящные, начали расстегивать пуговицы на рубашке Герцога, словно стремясь как можно быстрее освободить его от любых преград. Каждое прикосновение было пронизано осознанием, что перед ним не просто возлюбленный, а существо, которое ждало его на протяжении веков, сущность, столь же древняя, сколь и могущественная. Это понимание придавало их ласкам новую, почти сакральную глубину, смешивая голод плоти с невыразимым трепетом души. Рубашки медленно, но верно сползали с плеч, обнажая кожу, манящую к поцелуям и прикосновениям. Нёвиллет… — прошептал Ризли, его голос был низким, полным нежности и нетерпения, когда он прижался губами к обнаженному плечу Юдекса, оставляя влажный след. — Мой Юдекс… Дай я дверь закрою, — прошептал Нёвиллет в ответ, его голос был почти неслышен, но дрожал от переполнявших его эмоций. — Пока не очень хочется, чтобы нас тут застали. Ризли, хотя и был полностью поглощен моментом, улыбнулся и отстранился, позволяя Нёвиллету, уже полураздетому, освободиться из его объятий и быстро закрыть дверь. Щелчок замка прозвучал как разрешение на все те безумства, что ждали их впереди, отрезая их от внешнего мира и погружая в их собственный, интимный космос. Этот короткий момент разлуки лишь усилил предвкушение. Пока Нёвиллет делал всего несколько шагов к двери, Ризли успел взять с тумбочки маленькую баночку с лубрикантом, и поставил ее на столик возле дивана. Он не хотел сегодня торопиться. Нет, совсем нет. Он хотел нежно и чувственно обладать этим древним существом, этим любимым человеком-драконом, чтобы он был его и только его, без спешки, без тревог, погружаясь в каждую клеточку его сущности, впитывая его каждой порой. Нёвиллет вернулся, его глаза сияли. Увидев нежный и влюбленный взгляд Ризли, он улыбнулся, его губы растянулись в самой искренней и светлой улыбке, которую Ризли когда-либо видел. Он вновь пристроился в объятия Герцога, крепче прижимаясь к нему всем телом, словно искал в нем убежища от вечности одиночества, от бремени своего существования. Я так долго тебя ждал, — прошептал Нёвиллет, его голос звучал как мелодия, полная невыразимой тоски и облегчения. — И готов теперь ждать всю свою вечность, милый мой. Ризли почувствовал, как его сердце сжалось от этих слов, наполненных тысячелетиями ожидания. Он вздохнул, его губы нежно коснулись шеи Нёвиллета, оставляя легкий поцелуй. — Но сейчас я с тобой, — прошептал он в ответ, его голос был полон решимости и непоколебимой любви, — и тебе не нужно меня ждать. Мы будем вместе до последнего моего вздоха. Я никуда не уйду, Нёви. Ни-ку-да. Нёвиллет поднял голову, его глаза встретились с глазами Ризли, полными безграничной нежности. Он потянул Ризли к себе, ложась на спину и увлекая его за собой, словно приглашая погрузиться в глубины их страсти. — Владей мной, прошу, — прошептал он, его голос был полон абсолютной капитуляции, — сегодня я полностью твой. Ризли чуть приподнял голову, его взгляд горел, словно два уголька в темноте. Он прорычал, словно хищник, который наконец нашел свою добычу. — Нёв, ты невероятен. И такой восхитительный, что сегодня я просто тебя сожру во всех смыслах. Он наклонился, его губы нашли нежную кожу шеи Нёвиллета, затем спустились ниже, покрывая его тело поцелуями и нежными укусами, оставляя красные метки, которые исчезнут лишь через некоторое время, не оставляя сомнений в его принадлежности. Нёвиллет засмеялся, этот звук был словно звон хрусталя, чистый и радостный. Он только крепче прижался к Ризли, его руки обвили тело Герцога, отвечая на ласки своего любимого с такой же страстью и нежностью. Он знал, что эти метки были символом их новой, вечной связи. Сколько они предавались ласкам, они не знали. Время потеряло свое значение, растворившись в прикосновениях, поцелуях, нежных покусываний и глубоких, пронизывающих до самых костей стонах. Им было хорошо, так хорошо, как не было никогда прежде. Они познавали друг друга заново, исследуя каждую линию, каждый изгиб, каждый отклик. Ласки переполняли комнату, и они уже несколько раз испытывали невероятный, оглушительный оргазм, не доходя до полного слияния, каждый раз заново открывая для себя глубины наслаждения, которое только они могли подарить друг другу. Ризли, оторвавшись от его шеи, взял баночку с маслом и вылил немного на свои пальцы, согревая его между ладонями. Его прикосновения были нежными, но уверенными, когда он коснулся мягких, таких желанных бедер Нёвиллета. — Я сегодня тебя просто опустошу, — прошептал Ризли, его голос был низким, полным предвкушения. — Выпью тебя до дна, мой Юдекс. Да, мой милый, сделай это, — прошептал Нёвиллет в ответ, его голос был хриплым от страсти, а тело дрожало от нетерпения. Он приподнял бедра, как бы приглашая, полностью отдаваясь на волю своего возлюбленного. Ризли начал ласкать Нёвиллета, проникая глубже, давя на те самые чувствительные точки, от которых Нёвиллет издавал чуть ли не крик, пытаясь сдержать стоны, которые вырывались из его груди. Их не волновало, что за дверью могли что-то услышать, они просто погрузились друг в друга, погрузились в мир своей страсти и любви, где существовали только они двое, их тела, их чувства, их единение. Каждый стон Нёвиллета был для Ризли как сладкая музыка, подтверждение его полного подчинения. Ризли вытащил пальцы, чем заставил Нёвиллета разочарованно выдохнуть, его тело выгнулось в мольбе о большем. Ризли усмехнулся, прикусывая мочку заостренного ушка Нёвиллета, и прошептал: — Сейчас я тебя заполню до краев, мой Судья. В ответ он услышал только протяжный стон и движение бедер Нёвиллета, показывающее его нетерпение, его желание быть единым с Ризли. Ризли глубоко выдохнул, собираясь с силами, и вошел в Нёвиллета одним движением, сразу до самого основания. Они оба издали полукрик — смесь боли и чистого, всеобъемлющего наслаждения — и замерли, позволяя своим телам привыкнуть друг к другу, сливаясь в идеальное единое целое. . Заполни меня, — прошептал Нёвиллет, и снова двинул бедрами, призывая его к движению, к полному слиянию. Ризли начал двигаться, его толчки были глубокими и размеренными, выбивая стоны уже разгоряченного под ним Нёвиллета. Разум отключился, остались только инстинкты и непреодолимое желание обладать, вбирать в себя, быть частью друг друга. Они двигались в унисон, их тела сплетались в диком танце страсти, ритм которого становился все быстрее, все интенсивнее. Ризззз… я… — прошептал Нёвиллет, его голос срывался на крик. Ризли понял: они были на грани. Он ускорил темп, их движения стали резкими, мощными, приближая обоих к финальной разрядке. И они извергли свой оргазм одновременно, сливаясь в страстном поцелуе, стоная друг другу в губы, кусаясь, словно пытаясь поглотить друг друга, подтверждая свою вечную, неразрывную связь, свою принадлежность друг другу. Тяжело дыша, не двигаясь, они лежали их тела были влажными от пота, сердца бешено колотились в груди. Ризли не спешил выходить из Нёвиллета, он немного переместился, чтобы не давить на грудь, и продолжал нежно ласкать его по спине, прижимая к себе. Так они провели всю ночь, предаваясь ласкам, разговорам шепотом и коротким, но сладким дремам. Блаженные, утомленные и самые счастливые, они встретили рассвет в объятиях друг друга. Утром, приняв освежающий душ, который находился в скрытой спальне Нёвиллета в глубине кабинета, они сели пить чай, наблюдая, как первые лучи солнца пробиваются сквозь окна. День начинался, но это был уже совсем другой день, и совсем другие отношения, наполненные новой, глубокой, вечной любовью.