Искра Хаоса "Ключ"

В садах Алфеи запах влажной земли и цветущих экзотических растений витал в прохладном воздухе. Ривен стоял, неловко сжимая в руках огромный букет. Не просто цветы, а огненно-красные розы, ее любимые. Лепестки, бархатные и почти черные в глубине, казались каплями крови на фоне его бледного, все еще изможденного лица. Он провел рукой по щетине, стараясь придать себе вид хоть сколько-нибудь «собранного». После пяти дней образцового поведения и той хрупкой тишины с Музой, этот жест казался одновременно и попыткой примирения, и... прощальным подарком. Он знал, что делает. Муза появилась на тропинке. Она была в легком платье цвета лаванды, ее иссиня-черные волосы свободно спадали на плечи. Увидев его – и особенно розы – она слегка замерла. В ее огромных темных глазах мелькнуло удивление, потом настороженность, и что-то неуловимо теплое, быстро спрятанное под маской сдержанности. Она подошла ближе. Запах лаванды и ванили снова окутал его, смешиваясь с терпким ароматом роз. «Ривен, - произнесла она тихо, ее взгляд скользнул по цветам, потом вернулся к его лицу. - Это... неожиданно». «Знаю, - он протянул букет, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. - Думал... скрасить вечер. Если ты свободна». Она взяла розы, осторожно прижала их к себе. Ярко-красные лепестки резко контрастировали с бледностью ее кожи и темным платьем. Она не улыбалась, но уголки губ чуть смягчились. «Свободна, - ответила она. Взгляд ее был изучающим. - Куда зовешь?» «Подумал, в «Серебряный Рог», - он назвал небольшую, уютную кафешку на окраине Алфеи, где они бывали раньше. - Если... если хочешь». Она кивнула, коротко. «Хочу. Идем». Они шли по аллеям сада, и Ривен чувствовал на себе взгляды проходящих мимо студентов. Шепотки. Он знал, что о нем говорят. «Угроза». «Псих». «Убийца». Муза шла рядом, держа розы как щит. Он видел, как ее пальцы чуть сильнее сжимают стебли, когда чей-то взгляд становился слишком откровенным. В «Серебряном Роге» царила мягкая, приглушенная атмосфера. Тусклый свет, тихая музыка, полупустые столики. Они выбрали уголок в глубине. Ривен заказал ей любимый фруктовый чай, себе – крепкий кофе. Запах свежей выпечки и кофейных зерен казался нереальным на фоне того ада, в котором он жил последние недели. Первые минуты прошли в тягостном молчании. Муза перебирала лепестки розы, поставленной в вазу на столе. Ривен смотрел на нее, пытаясь найти слова. Ложь давила на язык тяжелым камнем. «Спасибо за цветы, - наконец сказала она, прерывая тишину. - Они... прекрасны. Но это не похоже на тебя. Обычно ты... прямее. Что случилось, Ривен?» Он взял глоток кофе, обжигая язык. Горький вкус помог собраться. «Хотел... побыть с тобой. Просто так. Без... без всего этого дерьма. Хотя бы час. - Он искал ее взгляд. - Ты... оттаяла немного. За кофе. За взгляды. Спасибо». Она вздохнула, отодвинув чашку. «Я вижу, как ты стараешься. Как играешь по правилам Ская. Как... изматываешься. - Ее голос был тихим, но в нем звучала тревога. - Это не может длиться вечно, Ривен. Ты же не робот. Что-то сломалось внутри. Я это чувствую. И боюсь, что это... снова». Он сжал кулак под столом. «Снова». Она боялась нового срыва. Нового побега. И она была права. «Я знаю. - Его голос звучал хрипло. - Знаю, что ты боишься. И я не могу... не могу все объяснить. Не сейчас. Но... - Он сделал паузу, собираясь с духом для главной лжи. - Мне нужно отлучиться. Ненадолго. Пару дней». Она насторожилась, глаза сузились. «Отлучиться? Куда? На задание со Скаем?» «Нет. - Он покачал головой, избегая ее пристального взгляда. - Домой. На Аурелию. Там... документы. По наследству. И дом... нужно проверить, привести в порядок. Замки поменять, может. Заросло там все, наверное», - он знал, что у него нет семьи. Что дом на Аурелии - небольшой домик у океана, куда он не заглядывал годами. Но это была правдоподобная ложь для одинокого человека. Муза смотрела на него. В ее глазах боролись недоверие, тревога и... понимание? Она знала его историю. Знакомый сюжет одинокого солдата. «На Аурелию? - переспросила она. - Серьезно? Документы... Дом... - Она повторила его слова, как будто пробуя их на вкус. Потом ее плечи чуть опустились. - На пару дней? Ты уверен?» «Максимум три, - поспешно сказал он, ловя проблеск ее принятия. - Просто рутина. Надоело откладывать. Вернусь - и снова в строй. К правилам Ская. - Он попытался улыбнуться, но получилось криво. - Обещаю не привезти тебе в подарок местный песок в ботинках. Хотя он там красивый, золотистый...» Она слабо улыбнулась в ответ на его попытку шутки. «Песок мне не нужен. Лучше... привези фотку того океана. Помнишь, ты рассказывал? Про закаты там. - Ее голос смягчился. - Твои глаза... они иногда становятся такими же, как тот океан в шторм. Глубокие и... опасные». - Комплимент прозвучал неожиданно и тепло. «Постараюсь поймать тот самый шторм для тебя на камеру, - ответил он, чувствуя, как ее слова согревают и одновременно ранят. - А пока... - он жестом привлек внимание официанта, - может, возьмешь кусочек этого шоколадного торта? Выглядит как твои любимые подсолнухи, только вкуснее». Она кивнула, и на мгновение напряжение между ними рассеялось. Они ели торт, говорили о пустяках – о новой мелодии, которую она разучивала, о том, как Тимми умудрился уронить целый ящик с микросхемами. Было почти... нормально. Почти как раньше. Но тень непонимания и невысказанного висела между ними. «Ладно, - сказала она наконец, допивая чай. - Раз надо... лети. Разберись с бумагами. С домом. - Она не сказала «верю», но ее согласие было очевидным. Это была та самая хрупкая ниточка доверия, основанная на его одиночестве и формальности причины. - Будь осторожен. Даже на Аурелии. И... позвони, когда прилетишь. Хотя бы раз». «Обязательно, - он почувствовал волну облегчения, смешанную с острым уколом вины. - Каждый день. И закат тебе пришлю. Со штормом в глазах», - он постарался улыбнуться по-настоящему. Их путь обратно в Алфею пролегал через затемненные аллеи. Ривен нес ее сумку, Муза шла рядом, держа розы. Воздух между ними был все еще напряженным, но появилась какая-то временная, хрупкая стабильность. Он знал, что это иллюзия, купленная ложью, но цеплялся за нее. Они почти дошли до парадного входа в ее корпус, когда из тени колонн появилась фигура. Высокая, ухоженная, в безупречном костюме. Тревор. Его бархатный голос прозвучал как скрежет ножа по стеклу: «Муза, дорогая! Какие великолепные... розы. - Его взгляд скользнул по цветам, потом медленно, с преувеличенным интересом перешел на Ривена. - Ривен. Какой сюрприз. И какой... скромный жест. Надеюсь, ты не потревожил мою Музу своими... внезапными порывами?» - В его голосе звучала сладкая язвительность. Ривен почувствовал, как по спине пробежала волна жара. Кулаки сжались сами собой. Он видел, как Муза напряглась, как ее пальцы впились в стебли роз. Внутри все рвалось наружу – броситься на этого подонка, вмазать ему так, чтобы забыл дорогу к ней. Но он вспомнил правила Ская. Вспомнил хрупкое перемирие. Вспомнил, что ему нельзя срываться. Он глубоко вдохнул, ощущая, как гнев сжимает горло, но с диким усилием воли заставил себя расслабить кулаки. Лицо осталось каменным. «Наша Муза сама решает, кто ее тревожит, Тревор, - произнес он ровно, но в голосе змеилась сталь. - И кажется, сегодня это был не ты», - он намеренно подчеркнул «наша», бросая вызов. Потом, не дав Тревору вставить ядовитое замечание, Ривен повернулся к Музе. Он взял ее подбородок пальцами – нежно, но властно. Его глаза смотрели только на нее, игнорируя Тревора, будто того не существовало. Он наклонился и твердо, властно поцеловал ее в губы, не скрываясь, на глазах у соперника. Это был не просто поцелуй. Это было заявление. Маркировка территории. «Она – моя». Он чувствовал, как она слегка вздрогнула, но не отстранилась. Когда он оторвался, его взгляд, полный вызова и абсолютной уверенности, на долю секунды встретился с ледяными, бешеными глазами Тревора. Он не сказал ни слова. Но его взгляд говорил все: «Смотри и запомни». «Спокойной ночи, Муз, - сказал он ей тихо, но так, чтобы слышал Тревор, - до завтра», - он передал ей сумку, еще раз посмотрел в ее растерянные, но не гневные глаза, и развернулся, уходя прочь в сторону Красного Фонтана, не удостоив Тревора даже взглядом. За спиной он слышал начало слащавой фразы Тревора и тихий, сдержанный ответ Музы. В Красном Фонтане воздух пах маслом, озоном и пылью. Ривен шел прямым курсом к кабинету Ская. Сердце еще колотилось от адреналиновой смеси гнева и поцелуя. Он постучал. Голос Ская из-за двери был ровным: «Войди». Скай сидел за столом, изучая голографическую карту сектора. Его голубые глаза, холодные как андросовский лед, поднялись на Ривена. Никакого тепла, только оценка. «Ривен. Доклад?» - спросил он ровно. «Не по заданию, Скай, - начал Ривен, стараясь держать голос нейтральным. - Мне нужно отлучиться. На пару дней. На Аурелию». Брови Ская поползли вверх. Минимально, но заметно. «На Аурелию? - переспросил он, откладывая стилус. - С какой целью?» «Документы. По наследству. Запущено все - нужно разобраться. И дом проверить, - Ривен повторял заученную ложь, глядя Скаю прямо в глаза. - Личные дела. Не больше трех дней». Скай молчал несколько секунд, изучая его лицо. Ривен чувствовал, как ледяной взгляд сканирует его на предмет лжи. «Какие именно документы? - спросил он наконец, детализируя. - Адрес объекта? Кто занимается вопросами наследства?» Ривен был готов. Он назвал прибрежный район, где стоял его домик, фамилию вымышленного нотариуса из памяти (старого знакомого, давно умершего), туманно обрисовал «неразбериху с бумагами после смерти дальнего родственника». Он отвечал четко, без запинок, но без излишней детализации, которая могла бы его подвести. Скай слушал, не перебивая. Недоверие витало в воздухе гуще озонного запаха. «Три дня, - повторил Скай, когда Ривен закончил. - Не часом больше. Транспондер - всегда на связи. Каждые шесть часов – проверочный сигнал. Понял?» «Понял. Транспондер включен. Сигналы буду подавать», - кивнул Ривен. «На чем летишь? «Буревестник» не готов», - констатировал Скай. «Знаю. Хотел спросить... Можно ли взять что-то другое? «Ястреб» Брендона, например? Он же на регламенте стоит, не на задании», — Ривен знал, что «Ястреб» – старый, но надежный челнок Брендона, менее приметный, чем «Грифон». Скай снова пристально посмотрел на него. «Ястреб»... - он взвешивал. - Брендон в ангаре. Решай с ним. Но помни: любой ущерб - на тебе. И двойной», - Это было предупреждение. В ангаре царил привычный гул работы. Брендон копался в начинке небольшого, юркого шаттла – того самого «Ястреба». Увидев Ривена, он нахмурился, но не взорвался сразу – сказывались пять дней затишья и, возможно, остатки вечернего виски. «Чего?» - бросил он недружелюбно, не отрываясь от панели. «Ястреба» прошу, Брен, - сказал Ривен прямо, без предисловий. - На пару дней. На Аурелию, документы разобрать. Скай сказал - решай с тобой». Брендон медленно выпрямился. Его лицо исказила гримаса презрительного удивления. «Мой «Ястреб»? Тебе? - он фыркнул. - Да ты с ума сошел, Герой? После того, как ты «Буревестника» в фарш превратил? Думаешь, я тебе доверю что-то еще? Пусть даже старый челнок?» - Слово "Герой" прозвучало с убийственной иронией, отсылая к катастрофе на «Игольном Ушке». «Буревестника» я не превращал в фарш, — парировал Ривен, стараясь сохранять спокойствие. - Он летает. Ремонт идет. А «Ястребу» твоему регламент нужен. Прогоню его, разомну движки. Заодно и диагностику по полной сделаю. Бесплатно», - он сделал ставку на практическую пользу для Брендона. «Бесплатно? - Брендон усмехнулся. - Дыру в корпусе тоже бесплатно залатаешь? Или в долг запишешь, как и за «Буревестника»?» - Язвительность была очевидной. «Никаких дыр не будет, - твердо сказал Ривен. - Аурелия. Туда-обратно. Никаких драк, контрабанды или полетов через туманности. Чистое космическое шоссе. Скай знает. Транспондер будет включен», - он добавил последнее для убедительности. Брендон скрестил руки на груди, изучая Ривена. В его глазах боролись недоверие, злость и... капля любопытства. «Документы... - пробурчал он. - Какие такие документы у тебя на Аурелии, Герой? Там же у тебя только соленый ветер да крабы под порогом», - он снова подчеркнул кличку. «Наследство, - отрезал Ривен, не вдаваясь в детали. - Скукотища. Но надо». Брендон помолчал, почесал затылок. Потом махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. «А, пошел ты! Бери! - выпалил он, явно сдаваясь под напором логики Ривена и, возможно, не желая дальше спорить. - Но клянусь Солнцем, Ривен! Один чип поцарапанный, одна вмятинка – я с тебя шкуру сниму! По кусочкам! И долг за «Буревестника» вырастет вдвое! Понял?!» «Понял, - кивнул Ривен, чувствуя, как камень с души падает. Никакой шкуры снимать не придется. Потому что «Ястреб» не вернется. - Спасибо, Брен. - Он не стал добавлять лишнего. - Ключи?» «В замке! - буркнул Брендон, снова наклоняясь к панели. - И не мешай, я занят!» - Это было его «добро». Ривен быстро нашел ключи-чипы. В своей каморке в Красном Фонтане он собрал небольшой рюкзак. На этот раз подготовка была более основательной: компактный сканер, запасные энергоячейки, термоодеяло, аптечка, концентрированные рационы. Никакой спешки, как тогда с «Буревестником». Хладнокровный расчет. Он достал комлинк, набрал номер Музы. Она ответила почти сразу. «Ривен?» - ее голос звучал настороженно. «Я, Муз, - он постарался вложить в голос теплоту. - Просто хотел сказать... что скоро приеду. Уже. Через пару дней. И... у меня для тебя будет сюрприз. Хороший. - Он имел в виду правду. Если выживет. Если хоть что-то найдет», - он солгал в очередной раз. «Сюрприз? - в ее голосе прозвучал слабый интерес, смешанный с недоверием. - Ладно... Буду ждать. И... будь осторожен. Пожалуйста». «Обещаю, - солгал он. - Люблю тебя. Сильнее всего. Помни это», - он не мог не сказать этого. Это было его заклинание, его талисман. «Люблю, - ответила она тихо, и он услышал в ее голосе ту самую хрупкую надежду, которую сам же и питал своей ложью. - Позвони, когда приземлишься». «Обязательно. Спокойной ночи», - он положил трубку, чувствуя новый виток вины, перекрываемый железной решимостью. Под холодными струями душа он стоял долго, пытаясь смыть не только грязь, но и тяжесть предстоящего предательства. Вода била по коже, но ощущение внутренней скверны не проходило. Он собрался с мыслями. Пустыня Эребус. Неизвестность. Опасность. Слепая надежда на то, что в этих песках он хоть что-то найдет. Обрывки слухов и легенд крутились в голове, не складываясь в цельную картину. Он стиснул зубы. Сомнения пытались прорваться, но он заглушал их железной волей. У него не было выбора. Только этот путь. Вечером, когда ангар Красного Фонтана погрузился в полумрак, Ривен подошел к «Ястребу». Брендон уже ушел. Челнок выглядел скромно, но ухоженно. Ривен проверил системы. Топливо – полный бак. Навигация – чиста. И самое главное: трекер корабля, чип слежения, который обычно интегрирован в систему – был физически отключен во время последнего «ремонта» Тимми, который так и не успел его поставить обратно после диагностики. Его невозможно было отследить стандартными средствами Ская. Ривен сел в кресло пилота, ощущая знакомую вибрацию включенных двигателей. Он ввел координаты. Не Аурелии. Координаты Пустыни Эребус. Экран навигатора подтвердил курс. Ривен взглянул в иллюминатор, на огни Алфеи, где спала Муза, верившая, что он летит «домой». Он нажал на рычаг управления. «Ястреб» плавно оторвался от пола ангара и, бесшумно выскользнув в открытый космос, растворился в темноте, взяв курс не на родную планету, а в самое сердце неизвестности и обреченности.