Страсти по абоненту

      Пожили и хватит. Спасибо маме, что научила говорить и готовить, папе, что отправил его учиться на метфак, бабушке, что регулярно спонсировала голодающего студента салом и картошкой. И Кириллу Юрьевичу. За то, что нашёл-таки время отправить ему по почте следующее письмо.       «Высылаю файл с правками (пометил желтым маркером). Пункт 1.3 в первой части скатал через нейросеть, переписывай полностью. А вообще лучше было бы встретиться и обсудить пару деталей. Не через телефонный звонок. По крайней мере, не через такой как сегодня. P.S. сверху, а там посмотрим»       Гордеев зашипел и сжал протеиновый батончик так, что тот разломался пополам, а вторая его часть упала на пол.       — Даня! Опять тараканов травить придётся! — возмущённо воскликнул Лёня, вставая из-за стола и быстро подбирая с пола батончик. Для своих лет он был удивительно прозорливым и уставшим ребенком. Возможно эти качества передаются по наследству, — Пойду выкину.       «Ага, как же, зайдешь за угол и схомячишь» — фыркнул Даня, подтягивая к себе поближе ноутбук и крича через квартиру:       — Лёнь, поставь чайник! Просто так с наскока тут не разберешься. Какой позор! Позорище! Нет, вы просто вдумайтесь, наговорить такого хоть и старому приятелю, но уже преподавателю. И мало того, что преподавателю, так ещё и своему научруку! Его ведь уже даже поменять нельзя, потому что прошла половина семестра, и места у всех остальных преподов заняты. Молодой человек прикрыл лицо рукой, глядя мимо пальцев на экран с почтой, и пытаясь понять, как докатился до жизни такой. Говорила ему мама, не в деньгах счастье, так нет же, пожадничал и ответил на вызов прямо на паре.       А с другой стороны! С какой это стати Холминский звонил в промышляющую подобными услугами контору, а? Клубнички с мужским налётом захотелось? Ай-ай-ай, Кирилл Юрьевич! Да по тебе же и так половина преподавательского коллектива и столько же студенток сохнут! Мда, Гордеев был о нём лучшего мнения. А это сообщение в конце письма? Все карты сходятся!       Поймав себя на том, что активно перевешивает свой сегодняшний прокол на препода, молодой человек решил несколько отвлечься от этой ситуации. Ему ведь ещё и курсач писать нужно. А новая сессия рабочих звонков начнется в два часа ночи. Данила открыл файл от Холминского и пролистал его до конца поражаясь количеству жёлтых пометок и оставленных комментариев в документе. И ведь Кирилл действительно вчитывался в его работу, подмечал противоречивые моменты… Гордеев долистал до конца и упёрся в последний лист со своими контактами, и что-то показалось парню странным.       «Даня, ты олень!»       Вместо своего обычного номера телефона он указал Холминскому для звонков рабочий контакт. В ночь, когда он стряпал сие творение у него были параллельно открыты переписки с менеджером Кариной, где та отвечала на его вопросы по созвонам, давала советы и заполняла отчётность, и с Витьком. Вероятно, в какой-то момент он скопировал свой номер телефона не с той страницы и, не удосужившись даже проверить готовый файл перед сохранением, вставил некорректный номер. Данила шумно выдохнул, отвернулся к стенке и закричал в подушку. Да что ж за день такой сегодня!       И как теперь Кириллу в глаза смотреть?       «Ну, очевидно снизу вверх, он же уже выбрал позицию» — хохотнул внутренний голос. И без него тошно. Отчислиться? А кредит он на кой чёрт брал? Нет, батенька, хоть на ниточке из-под чайного пакетика удавись, а диплом вынь да положь. Осталось только одно - загладить свою вину перед Кириллом Юрьевичем. В конце концов они же старые приятели, верно? Они даже вместе с Холминским тусовались на нескольких вписках, когда тот заканчивал магу, а сам Даня готовился уходить в армейку. Ну должны же они друг друга понять. Это была просто дурацкая шутка, по старой памяти! Только и всего! Нужна более расслабленная и вайбовая атмосфера, чтобы они могли обо всём поговорить без формальностей, наедине.       Гордеев открыл вновь почту и отправил Холминскому сообщение: «Приветствую! Спасибо за правки обязательно учту и доработаю. Сегодня как-то неудобно получилось, хотел бы за это извиниться. Может, по старой памяти, сходим в бар в среду? С меня хороший кальян и выпить. С уважением, Гордеев Данила.»       Весь вечер и всю ночь у парня разъезжались в разные стороны глаза. Одним он следил за тёмным коридором, чтобы оттуда в самый неподходящий момент не появился Лёня, а другим косился на раскрытый ноутбук, ожидая ответа Холминского на приглашение даже больше, чем на свою курсовую. Ну не дурак ли? Ночь на дворе все адекватные люди уже спят и видят десятый сон, а он позволяет драть себя типу по телефону и ждёт всего одного сообщения от Кирилла Юрьевича. От Кира…       » — Какой-ты сладенький, узенький и стыдливый. О да, я знаю, что на том конце скрывается миленький развратный мальчик, мечтающий найти себе папочку…» — бухтел мужик на том конце. Гордеев отодвинул от уха трубку, позволяя клиенту разродиться потоком сознания в пустоту, а сам отпил горького, как его судьбинушка, кофе. У развратного мальчика на носу защита курсовой, практика на сталелитейном заводе и отвалившаяся от стены из-за прорыва трубы плитка в ванной, которую нужно успеть переложить до приезда родителей.       » — Ты меня заводишь. Я стою к тебе спиной и весь дрожу, ну же, что ты со мной сделаешь?» — быстро проговорил Данила, прекрасно зная, что после этой фразы фонтан эротических фантазий начинает бить из клиентов во все стороны. Вот пусть дядя и потрудиться на благо нуждающимся, сам себя поразвлекает. Сделав звук потише, чтобы охи-вздохи абонента ему не мешали, парень уже успел заказать доставку новой плитки, когда ему на телефон высветилось уведомление, что на почтовый ящик пришло новое письмо.

      » От кого: holminski1998

Хорошо.»

      — Да, да, да! — взорвался радостным возгласом молодой человек, и в следующий же момент зажал себе рот рукой, боясь, что своими криками помимо брата разбудит ещё и соседей. Клиент на линии тоже оказался в шоке от того, какой эффект произвели его слова, но остался этим необычайно доволен.

***

      Данила продумал абсолютно всё. Заказал лаунж-зону, где они с Холминским могли бы сидеть, отгороженные от других посетителей бара, заказал им двоим кальянчик, немного выпивки и закусок, словом, все, чтобы спокойно и по-компанейски провести этот вечер и извиниться. Он даже передвинул рабочий слот так, чтобы можно было спокойно провести вечер с Кирилл Юрьевичем, не отвлекаясь на звонки. Ну просто молодец, лидер и борец. Одного только Гордеев не учёл. Уже тридцать минут прошло с того времени, как они должны были встретиться с мужчиной, а его всё не было. Кирилл не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, заставляя тем самым и без того сидящего как на иголках парня ещё больше волноваться. Молодой человек уже успел выпить первую бутылку пива, а теперь в его руках была вторая.       Что-то случилось. Что-то определенно произошло! А вдруг Холминский в последний момент передумал и решил не приходить? А если его согласие было чем-то вроде пранка, так сказать обратной грубой шуткой на то, что ему сказал Гордеев по телефону? Да нет, это уже как-то слишком. Он же не пубертатная язва, а аспирант, препод, ну не стал бы он таким баловаться. Молодой человек сменил позу, сел поудобнее и, добив вторую бутылку пива, вновь принялся таращиться в телефон, ожидая чуда. И оно почти наступило. К лаунжу кто-то подошёл, Гордеев засветился, выпрямляясь и поправляя цепь на шее, но это оказался официант. Он поставил на стол высокий кальян, забрал пустые бутылки и ушёл.       И вот ради этого он сегодня отказался идти на тренировку с Витьком и перенёс работу на день? Парень вздохнул и, взяв мундштук, начал грустно раскуривать кальян. Что сказать, они с Холминским никогда особо не были друзьями, даже не переписывались почти. Встречались несколько раз то на общих тусовках, то на небольших вечеринках общих знакомых. По воспоминаниям Гордеева это был весёлый общительный парень, что называется, свой в доску. Он не был главным заводилой, но обычно вокруг него сами собой собирались люди, просто послушать его. Он часто шутил, порой даже язвил, но всегда оставался тем, кого бы вы, скорее всего, никогда не запомнили на крупной шумной сходке. Однако у Данилы каким-то образом получалось растормошить его. Так Гордеев помнит, как они на спор бухими играли в твистер, общались на лестничной клетке перед тем как разойтись, вместе подъедали пельмени, сидя небольшой компанией на чьей-то кухне, пока остальные бесновались в зале и спальнях. Словом, всё было довольно душевно. Единственное, что мог вспомнить Даня, так это то, что Кирилл как-то в личном разговоре сказал ему, что у него никогда не было девушек…       — Привет! Задержали на совещании, вырвался, как смог. Ещё и эти пробки ужасные по городу. Хотел позвонить предупредить, но и телефон оказался разряжен, — Холминский заметил одиноко сидящего Гордеева с самого входа и поспешил к нему. Молодой человек терпеть не мог опаздывать куда-либо, и теперь, задержавшись почти на час, он чувствовал себя ужасно виноватым перед Даней. Кирилл сел напротив и протянул руку.       Данила несколько секунд смотрел на него пытаясь догнать, что от него хотят, а, сообразив, наконец пожал её. Без брючного костюма, в джинсах и зипке, с рюкзаком на плече он выглядел как всё тот же студент, почти ровесник самого Дани. Несколько заторможенно отпуская руку, он заметил на запястье Холминсого небольшой браслет из крупных бусин.       — Фух, давно уже никуда не выбирался после окончания маги, особенно в такие места, — Кир открыл бутылку сидра, ловко сбивая металлическую крышку и утоляя мучавшую его всю дорогу до бара жажду. А Гордеев залип. Просто натурально немигающим взглядом смотрел прямо на сидящего перед ним мужчину и не мог заставить себя даже моргнуть. Сейчас он был без очков (надел линзы?) из-за чего Кириллу начало казаться… Да не, он точно был уверен в том, что у Холминского действительно длинные чёрные ресницы. Широкие, резко очерченные брови создавали тень над глазами, а у самого уха Кира Даня заметил несколько родинок. В уголках губ уже успели появиться морщинки, до того часто мужчина улыбался. У Холминского был острый крупный кадык, зипка сбилась вбок, еще немного и будет заметно ключицы…       «Не о том думаю» — вдруг понял Гордеев, тряся головой и силясь сбить наваждение. Две бутылки пива на голодный желудок прекрасно обосновались в нём и начали развозить Данилу. Парень затянулся кальяном и внезапно его скрутило, он закашлялся, толчками выпуская белый дым.       — Слишком крепкий, — пропыхтел молодой человек, вытирая выступившие на глаза слезинки.       — Ну не крепче, чем был на дне рождении Оли Щукиной с химфака. Ты его помнишь? Мы были там вместе.       Даня вообще не помнил ни какую-либо Олю, ни уж тем более её день рождения. В тот период своей жизни он куражился по полной. Поэтому вместо ответа он передал трубку от кальяна Кириллу.       — Из одного мундштука? — усмехнулся Холминский, и только тут Гордеев сообразил, как это смотрится со стороны.       — Сейчас попрошу дополнительный.       — Да не нужно, сиди. Я просто пошутил, — махнул рукой Кирилл. Мужчина сделал затяжку и начал кольцами выпускать дым, совершенно очевидно понтуясь перед Гордеевым, но, мама дорогая, как же это было круто. Гордеева от довольного, полностью расслабленного и красивого в тусклом оранжевом свете Холминского пробрало до мурашек. Данила искренне жалел о каждой из пропущенных у него лекций. А какая у него задница в брюках…       «Опять не туда» — дал себе мысленного леща парень. Хватит сидеть с тупым лицом золотой рыбки, пора полноценно извиниться перед преподом и объяснить ситуацию.       — Кирилл… Юрьевич, я хотел извиниться за тот неудачный звонок.       — Я думал у нас неформальная встреча, ну ладно. Так чего тебе извиняться-то, звонил ведь я, — пожал плечами мужчина.       — Я имею в виду то, что я наговорил. Я на самом деле немного ошибся и дал вам чужой номер. Ну, вообще мой, конечно, но не прям до конца. Я это к чему веду, то что вы услышали, воспринимайте это как шутки, и не более. Вы совсем не горячий и не привлекательный, и даже не напористый.       — Что? «Не привлекательный»? — вопросительно вскинул бровь Холминский, отрываясь от мундштука. Гордеев понял, что сморозил.       — Нет-нет! Я не это имел в виду. Конечно, вы очень красивый, обаятельный и ноги у вас длинные. Ну то есть они не то чтобы длинные, а идеальные для вашей комплекции, стройные. А руки так вообще — мечта. Качаетесь?       Кирилл Юрьевич несколько раз молча моргнул. Гордееву точно конец.       — Данил, ты не в себе?       — Есть маленько.       — Давай так, я сейчас отойду в туалет, а ты тут соберись с мыслями, успокойся, а, когда я вернусь, мы продолжим разговор.       Холминский последний раз затянулся и, выпуская дым через нос, встал на ноги. Мужчина расстегнул свою зипку и пошёл искать уборную, оставляя Гордеева наедине со своими тараканами. Молодой человек закрыл руками лицо, протягивая вполголоса долгое «бляяя». Гигант мысли, гений современной словесности. Ну что сложного в том, чтобы сказать «Кирилл Юрьевич, извините, бес попутал, наговорил вам лишнего, о чём очень сожалею и хочу забыть все, как страшный сон»? Только вот нервозность никуда не уходила, Данила отбивал ногой под столом чечётку, силясь побороть накрывшее его смущение.       — У вас всё в порядке? Может, что-то принести? — осторожно спросил официант, заметив, что гость ведет себя как-то странно.       — Давай водки.

***

      Кирилл вытер мокрые руки бумажными полотенцами и выкинул их в урну. Он несколько задержался в уборной, переводя дух от столь стремительного напора Гордеева. Ладно, с кем не бывает, ну переволновался парень, всё бывает в этой жизни. Ну спутал его номер во время звонка с чьим-то другим, бывает? Бывает. Личная жизнь студентов, пусть даже и старых знакомых, это не его забота, нужно по-быстрому решить это дело и загладить образовавшуюся неловкость. Им, в конце концов, ещё полсеместра предстоит общаться по поводу курсовой работы.       С такими вполне безвинными мыслями Холминский уже собирался толкнуть дверь и вернуться к их столику, когда, опережая Кирилла, дверь в уборную распахнул сам Данила. Глаза у него были совсем стеклянными, взгляд неустойчиво забегал по всему лицу застывшего на месте мужчины, а лицо было красным, как помидор. Холминский отступил на шаг назад, позволяя молодому человеку полностью войти в помещение.       — Даня?       — Кирилл Юрьич, простите меня, придурка. Я неправильно вам всё сказал.       — Да ладно, ничего страшного. Я уже и сам обо всём забыл, — пожал плечами Холминский, но Гордеева это не остановило.       — Нет, подождите. Я пришёл сказать и скажу!       — Л-ладно…       — Вы… Ты! Ты крутой мужик, вообще без базара. Круто ведешь пары, ну мне так говорили, во всяком случие. Научрук тоже во, — Даня показал большой палец, — И как кент тоже очень душевный. Я помню! Нам же так классно было общаться на общих вписках, и ты мне тогда казался таким дико умным, я думаю «блин, вот с ним надо сто процентов законектиться». А мы вдруг резко перестали общаться!       — Потому что ты ушёл в армию. Да и на то были свои обстоятельства…       — Срать на обстоятельства. Кирилл, какие у тебя охуенные ресницы!       Происходящее напоминало какой-то парад безумия последней клетки спинного мозга. Уж от кого, а от себя Данила такого никогда не ожидал! Он резко шагнул к Холминскому, заставляя последнего коснуться лопатками кафельной плитки, положил ему руку на плечо и прижался губами к его губам.