Little memories.

– Ха! Добро пожаловать! – розовые пальцы скользнули по блестящим в свете ламп карточкам, в поисках нужной цифры. – С тебя одна тысяча пятьсот монополий! – Чего-о?! Мина, хватит жульничать! – парень растерянно прижал остатки былой роскоши к груди. – Денки, это всего лишь игра, – улыбнулась Яойрозу, отпив из граненого стакана апельсиновый сок. – Ц... Тебе легко говорить. Ты и в монополии богатенькая! – Просто признай своё поражение, – хищно ухмыльнулся Киришима, подперев щёку ладонью. – Не тебе говорить о моем поражении! Ты из тюрьмы то выходить собираешься? – перешёл в наступление Денки надеясь, что это его хоть как-то спасёт. Он ткнул в серебряную фигурку машины стоявшей на синей клетке «ТЮРЬМА». – Зэк хренов! — Эй! Несмотря на позднее за окном время, в холле было светло и шумно. Последний учебный день подходил к концу, а значит – можно было расслабиться и не думать ни о чем кроме вкусной еды и победной стратегии в монополии, по крайней мере — в этот вечер точно. Впереди целых три месяца летних каникул, стажировка у профессиональных героев и заслуженный отдых — что может быть лучше? – Ребя-ят, давайте быстрее, – зевнула Мако, потирая глаза ладонью. — Иначе я прямо здесь усну. — Может, сделать тебе кофе? — спросила подошедшая с кухни Урарака. В руке её красовалась кружка сладкого кофе со взбитыми сливками, чьё авторство наверняка принадлежало Сато. — Нет, спасибо, — дружелюбно улыбнулась девушк. — Хватит на сегодня кофеина. — Да сколько можно, Каминари?! — возмутилась Кьёка, стукнув по столу, от чего серебрянные фигурки подпрыгнули вверх с поля. — Помолчи, Джи... — собственный возглас заставил парня прерваться, когда один из ушных разъёмов девушки "подключился" прямо к его глазу. — Ай, да за что! Несмотря на мелкие разногласия, в общежитии царило всеобщее веселье: большинство ребят окружили деревянный столик посередине комнаты и уже который час безуспешно старались завершить игру в Монополию. Сато, в окружении девочек, хлопотал на кухне под восторженные возгласы и похвалу, а остальные парни, кои остались к игре равнодушными, беседовали о планах на предстоящие каникулы в столовой: Иида что-то громко выкрикивал время от времени, за что под неодобрительным взглядом Шото почти сразу же извинялся, пока сидящий с ним за одним столом Кода тихо смеялся в кулак. — О, как же так... — растроенно протянула Момо, отсчитывая большую часть сбережений. — Н-да, не повезло, — констатировала факт Мина, оглядывая нажитое Яойрозу богатство. — Минета сегодня в ударе. — Эй, у тебя хотя-бы улицы остались, — обиженно заметил Каминари, крутя меж пальцев единственную оставшуюся карточку с коммунальным предприятием. Минета скорчил ехидную гримасу. — Ну-у, если та-ак не хочешь расставаться с деньжатами, Момо, — сказал он предвкушающе потирая ладони. — То могу предложить тебе парочку других вариантов вместо оплаты, — Минору многозначительно двинул бровями. — Завались, извращенец мелкий! — очередная самонаводящаяся атака ушных разъёмов Джиро попала прямо в цель. Всеобъемлющее счастье заполонило собой всё. Каждый студент, ещё толком этого не осознавая, чувствовал его каждой фиброй своего тела. Оно поселилось где-то глубоко внутри грудной клетки и позже, осталось там очень надолго греющим душу воспоминанием. Все были живы и здоровы. Беззаботны и счастливы. Все, кроме Бакуго. Он уже долгое время сидел чуть поодаль от остальных, находясь, скорее, где-то среди океана своих раздумий, чем в кругу шумной компании одноклассников. По началу, он вёл себя как обычно: огрызался на шутки в его адрес, старался быть первым во всех играх, что устроили ребята, даже брал Киришиму на слабо, но чем быстрее приближалась ночь, тем Бакуго становился тише. Безумные искорки больше не метались из стороны в сторону в красных глазах — они словно уснули на время. И сон их остался никем незамеченным. В последнее время Кацуки действительно вёл себя тише чем обычно. Окружающие безошибочно сочли такие изменения как последствия ночной драки с деку, однако никто так и не узнал, что действительно произошло в ту ночь. Никто не знал и не пытался спрашивать. Не спрашивали даже когда Кацуки покинул холл и побрел в сторону спален. Не спрашивали и не предавали этому значения. Никто, кроме... — Изуку, — тихо прорезался сквозь всеобщий гул женский голос. Названный вздрогнул, с трудом оторвав взгляд от отдаляющейся от толпы фигуры. Зелёные глаза изучающе забегали по лицу рыжеволосой одноклассницы, как бы стараясь найти в сонных чертах ответ на его не озвученный вопрос. — Что произошло между вами? Тогда, в ту ночь. В ушах предательски зазвенело, а сердце издало громкий стук. Лицо Изуку мгновенно преобрело светло-розовый оттенок, а застрявшие в горле слова заставили его шумно сглотнуть. — В ту... ночь? — тихо начал он, подбирая слова. — Амм... Ну-у, как ты знаешь, мы немного повздорили. Всё-таки, за эти годы так много обид накопилось, и к тому-же... — Нет, — перебила его Мако, на что парень резко замолчал. — Я хочу знать почему он стал... таким. Тишина. — Большую часть времени он меня игнорирует, да и мы почти не общаемся, но, — взгляд зелёных глаз устремился в коридор, за которым пару минут назад скрылся сам Кацуки. Мако устало вздохнула. — Почему-то я переживаю за него. Непривычно видеть человека, на которого ровнялся всё это время, в явно подвешенном состоянии и делать вид, будто всё в порядке, — её рука легла на грудную клетку с левой стороны. Пальцы инстинктивно сжали ткань футболки. Был ли этот жест осознанным или же нет — никто, да и сама девушка не знала точно. Однако Мидория, явно что-то про себя отметив, тихо улыбнулся. — Прости, я не могу рассказать тебе, — начал он, после небольшой паузы. — Но мы действительно о многом поговорили в ту ночь. Как видишь, без драки не обошлось, но в этом весь Каччан, правда? — его взгляд скользнул по перебинтованной руке. — Всё будет в порядке, — сказал он, взглянув на девушку, и глаза его в теплом свете комнаты засияли ярче всех звёзд на ночном небосклоне так, что усомниться в их искренности просто непредсталвялось возможным. — Обещаю. — Знаю, — вздохнула девушка и добавила чуть тише. — И поэтому верю тебе. Очередной возглас двух парней, прорезавший воздух, заставил всех присутствующих в комнате в очередной раз вздрогнуть. Довольная ухмылка на лице Кьёки и перекошенные лица Минеты и Каминари объяснили всё сами за себя. — Знаешь, — пару секунд погодя, начал Мидория. — Я рад что кто-то думает о Каччане в этом ключе. Обычно, в нём видят только "негативную" сторону, хотя это не больше чем защитная реакция и вспыльчивый характер, — он улыбнулся, глядя куда-то в сторону. — В ту ночь он позволил себе открыться. Думаю, у него большое и доброе сердце, пусть даже он не хочет этого признавать. — Ты прав, — согласилась Мако, мельком взглянув на часы, что висели на дальней стене холла. — Но согласись, без его взрывного характера было бы совсем скучно, — взгляды двух пар зелёных глаз встретились в немом согласии. — Это точно, — ответил Изуку, весело хмыкнув. Чем дольше думаешь о Кацуки, тем быстрее начинаешь сходить с ума. С одной стороны резкий, грубый и до невозможности невыносимый самопровозглашённый лидер-выскочка, не знающий слова "друзья" и "сострадание". А с другой... Что если за маской напускного холода и агрессии действительно скрывается нечто ранимое и чувственное, что иногда правда нуждается в помощи? Вдруг, вечно торчащие в разные стороны волосы, больше похожие на иглы, оказывается мягкие и поддатливые? А кожа на острых скулах и изгибах ключиц на самом деле горячая и нежная? — Эй Мако! — нарушил череду размышлений звонкий голос Мины. — Твоя очередь! Девушка удивленно подняла глаза на подругу. Образ блондина, что тщательно вырисовывался в сознании, исчез в мгновении ока и не оставил после себя и намека на его присутствие. Взгляд сфокусировался на фишках, цветных квадратиках игральной карты и довольных лицах одноклассников. Ах да... Монополия. — Ребят, я, наверное, на боковую, — неловко улыбнулась Мако и неуклюже поднялась с места. — Блин, мы ведь только начали! — расстроенно протянул Киришима и состроил такую несчастную физиономию, что девушке пришлось обдумать своё решение ещё несколько раз. И неважно что он до сих пор отсиживался в тюрьме, пока остальные стремительно становились банкротами. И не важно что игра длилась уже как третий час. — Игра игрой, а сон по расписанию, — устало улыбнулась Мако, пожав плечами. — А, Денки, завещаю всё накопленное мною богатство тебе, — бросила она прежде, чем направиться к выходу из комнаты. — А?... Реально?! — Эй, так не честно! — послышался недовольный голос Эйджиро, которого ровно до этого момента устраивало абсолютно всё. — Ай, да ты просто завидуешь! Холл снова наполнился смехом. Хоть и не совсем честно, но Денки удалось урвать шанс на победу, а значит — игра набирает обороты. Опять! Прежде чем покинуть этот тёплый островок безмятжного счастья, девушка, подстрекаемая непонятным ей внутренним порывом, остановилась в дверях и обернулась. Ей совершенно не хотелось уходить. Стараясь запечатлить в памяти каждую маленькую деталь, она в последний раз обвела глазами холл, но вместо воспоминаний поймала лишь взгляд зеленых глаз Изуку. Изуку, который всё понял.

***

Двери лифта захлопнулись. Рука тянется к кнопке с номером два, однако так и зависает в воздухе в самый последний момент. Звук движения кабины. Остановка. Короткий звонок. Тёмные коридоры четвёртого этажа встречают девушку с распростёртыми объятиями тишины. Шаги, эхом отскакивая от бетонных стен, уносятся далеко вперёд. Здесь не слышны приглушенные голоса одноклассников и их весёлый смех. Не видно блеска их глаз и улыбок. Только одинокая в небе луна слабо поблескивает сквозь ночные облака. Комнаты, выстроенные вряд, стоят совершенно пустые, терпеливо ожидая своих хозяев. Словно жизнь на время покинула их, оставив после себя только ощущение её фантомного присутствия. За каждой из этих дверей скрывается свой маленький мир, в каждый из который можно войти, только если тебе позволят. Дверь в комнату Бакуго была слегка приоткрыта, однако ни света, ни характерного шума изнутри слышно не было. Мако замерла в нерешительности, однако любопытство, подпитываемое кипящим в крови адреналином, всё же одержало верх. — Кацуки? — робко спросила она, но ответа так и не последовало. Шумно сглотнув, девушка отворила дверь осторожным движением руки. — Ты не спишь? Знакомый запах парфюма стал первым, что заметила Мако оказавшись в комнате. В полумраке ночи сложно было что-либо разглядеть кроме, разве что, очертаний интерьера и смешавшихся в абстрактные пятна плакаты на стене, но даже так стало абсолютно понятно, что Кацуки в комнате нет. Только распахнутое настеж панорамное окно выдавало следы его недавнего присутствия. «Думай, куда он мог пойти...» Вечерняя прогулка? Нет, слишком поздно. Он, скорее, будет лежать в кровати без сна несколько часов, чем отправится бесцельно ходить по окрестностям. Возможно, сидит в ванной комнате? Это уже больше походит на правду, но проверить это, по понятным причинам, будет в разы проблематичнее. Вариант с бегством в комнату к Киришиме или кому-то из ребят также был отброшен, так как студенты всё ещё приятно проводили время на первом этаже. Делать было нечего. Девушка обречённо вздохнула и, оглядев комнату в последний раз, собиралась уйти прочь, но стоило прохладному ветерку едва коснуться её кожи, как внимание зелёных глаз снова привлекло открытое окно. «Точно!» Дверь в комнату Кацуки захлопнулась так быстро и с такой силой, что стены вокруг неё затряслись. С твердыми намерениями и непоколебимой уверенностью Мако быстрыми шагами вновь направилась к лифту. И всё повторилось по кругу. Звук движения кабины. Остановка. Короткий звонок. Путь на крышу общежития не составил для девушки особого труда: дверь, ведущая на верхнюю часть здания по какой-то причине никогда не запиралась, что, кстати говоря, было довольно опрометчиво со стороны учителей. Впрочем, студентам это лишь играло на руку, чем многие из них и пользовались, руководствуясь желанием побыть наедине со своими мыслями или полюбоваться городским пейзажем с высоты птичьего полёта. Легкий ветер гуляет в кронах деревьев, тихо шумя, и треплет волосы, заставляя тебя вдыхать полной грудью. Где-то совсем близко стрекочут сверчки, а мерцающие вдалеке огоньки города напоминают большие скопления звёзд, подобно тем, что таятся сейчас за облаками. Здесь наверху всего в одно мгновение возможно стать таким маленьким и незначительным, растворится в ночном спокойствии и забыть обо всём. Обо всём, кроме темной фигуры, одиноко сидящей на горизонтальном выступе кровли. — Кацуки? — имя, тихо сорвавшееся с губ, растворилось во мраке ночи. В ту же секунду знакомый силуэт дрогнул, и в темноте блеснула пара красных глаз. — Что... ты здесь делаешь? — тембр Бакуго звучал ниже, чем обычно, однако ничто в нём не выдавало возможных причин для переживаний. — Я видела как ты ушёл. — И что? Я не нуждаюсь ни в чьей...— голос его на мгновение дрогнул. — Компании. Тишина. Пара робких шагов. — Свали, — огрызнулся парень, чувствуя чужое присутствие прямо у себя за спиной. — Я могу присоединиться? — проигнорировала колкость в свой адрес Мако, хоть сердце и готово было выскочить из груди в любой момент. Ответа не последовало. Бакуго лишь цокнул языком, но всё же неловко отодвинулся в сторону. Приняв этот жест за маленькую победу, девушка устроилась рядом, однако руки её до сих пор предательски подрагивали. Ещё никогда он не был так близко. Они просидели так какое-то время в абсолютной тишине, слегка соприкасаясь плечами. И всё это казалось Мако странным. От чего-то присутствие Бакуго ощущалось таким приятным и привычным, что это начинало пугать. Легкие касания, почти не ощутимые, вдруг стали обжигать как огонь, посылая по телу электрические разряды. Правильные черты его лица подсвечивались в лунном свете, его дыхание, наверняка такое тёплое, смешивалось с шумом деревьев, а каждый взмах ресниц сливался в единое целое с гуляющим в волосах ветром. Ей так хотелось что-то сказать, но слова то и дело растворялись на кончике языка, так и не сумев приобрести форму. Было ужасно страшно — настолько, что становилось хорошо. В небе мелькнула звезда. Затем ещё одна, и ещё... Всего за пару мгновений, минут, или часов — время в этот момент потеряло какое-либо значение — ночное небо вдруг стало совершенно ясным. Взгляд невольно устремляется вверх и на душе отчего-то становится так легко и свободно, что слова идут сами собой: — Взгляни на небо, — с легкой улыбкой просит девушка еле слышно. И Кацуки послушно поднимает голову. — Этой ночью у каждой маленькой звездочки есть причина сиять, — замирает на губах прежде, чем девушка замечает эти самые звезды в глазах напротив. — Как и у тебя. Ответ последовал не сразу. — "И я рассыпаюсь на части", — закончил парень, поджав губы. Он нахмурил брови, отчаянно стараясь собрать что-то в своей голове, пока девушка, сидящая рядом, собирала звезды в его глазах. Вторая маленькая победа. Мако никогда не видела его таким — спокойным и... беззащитным? Острые черты лица словно прогнулись под тяжестью накопившихся обстоятельств, а маска, созданная для поддержания статуса "идеала" во всём, дала трещину. Это пугало больше, чем привычный образ грубого лидера. У девушки возникло ощущение, что ей довелось видеть что-то запрещённое. Она не знала как реагировать и что говорить дальше. Ей хотелось узнать причины, заключить в объятия и снять груз с его плеч любым возможным способом. Но как? Что вообще можно сказать человеку, которым ты тайно восхищался и остерегался его все это время? — Кацуки... — пальцы сжаты в кулаки, а глаза опущены. — Я не знаю, что ты чувствуешь прямо сейчас и навряд ли узнаю, но я обещаю, что всё будет хорошо. Не всё в этой жизни зависит от нас и далеко не в наших силах всё изменить. Однако, если тебе понадобится помощь, я буду рядом, хотя и прекрасно знаю, что ты никогда об этом не попросишь, — она замолчала. Тишина, царившая в воздухе, отдавалась звенящей болью в ушах, заставляя тело сжиматься изнутри. — Извини, что снова лезу не в своё дело. Их глаза встретились. И... что это? На чёрных ресницах, еле различимые в лунном свете, в уголках глаз поблескивают маленькие серебрянные капли. Они пропадают с лица Бакуго так же быстро, как он успевает отвернутся. — Заткнись, — отрывисто произносит он, быстро промакнув глаза запястьем. — Сам знаю. Из груди девушки вырывается тихий смешок — в одно мгновение всё стало так ясно и просто. Голова осторожно опускается на плечо рядом, а рыжие волосы медленно сползают вниз по чёрной ткани сладко-пахнющей футболки. — Просто продолжай сиять, ладно? — слова повисли в воздухе, так и оставшись без ответа. Светлая макушка не спеша касается огненной, и для Мако это было лучше любых слов. Ветер. Луна. Звезды. Они сидели молча, чувствуя жар тел и дыхания друг друга. Смотрели на звёзды, думая о чём-то своём. Чувствовали, что время расставит всё по местам, но так и не проронили ни слова. Секунды. Часы. Минуты. — Пора уходить, — нарушил молчание Кацуки, нехотя отстранившись. Он медленно поднялся на ноги и протянул руку Мако, что смотрела на него снизу вверх. — Замёрзнешь. «Так странно. У Бакуго холодные руки, но горячее сердце,» — заметила про себя девушка, стоило только тонким пальцам коснуться его руки.