Little memories.

– "Семь минут рая"? – переспросила Мако, поудобнее устраиваясь на полу с остальными ребятами. – Что это? – О, так ты не знаешь! – воскликнула Мина, ехидно улыбаясь. – Игроки садятся в круг и поочерёдно вращают бутылку, – девушка повертела стеклянным сосудом, что сжимала в руке, в воздухе. – Затем тот, на кого она укажет, и игрок, сделавший ход, отправляются в темное закрытое помещение, чаще всего – в шкаф, на семь минут. За это время игрокам дозволенно делать друг с другом всё, что душе угодно, а чтобы присоедениться к игре раньше, чем истечёт их оставшееся время, им всего-то нужно поцеловаться, – закончила Ашидо и заговорчески переглянулась с Киришимой на последних словах. – Звучит как модифицированная версия "бутылочки", – хмыкнула Мако, пожав плечами. – Только для извращенцев. Это изначально было ужасной, нет, просто отвратительной идеей: пустить всё на самотёк, доверившись Ашидо. Мако поняла это ещё в тот момент, когда пустая бутылка из под клубничного соджу указала на неё. Понимала и тогда, когда её насильно тащили в тесную кладовку под лестницей. Понимала и проклинала Мину за то, что прямо сейчас ей приходится стоять лицом к лицу с Кацуки. – Может, перестанешь так громко дышать? – проворчал Бакуго, стараясь устроиться в тесном помещении поудобнее. – Это раздражает. – Ты серьёзно? Между нами от силы пара сантиметров, было бы странно, если бы ты не услышал, – ответила Мако, стараясь разглядеть хоть что-нибудь в заставленном ненужным хламом помещении. – И вообще, мы оказались здесь из-за тебя, так что перестань возмущаться, – она поморщилась, чувствуя на своих щеках горячее дыхание явно недовольного Бакуго. Чертовы семь минут ада начались. В комнатке под лестницей и без того было ужасно тесно, а сваленные в кучу безделушки лишь усугубляли ситуацию, занимая собой драгоценное пространство. Подростки прижались спинами к противоположным стенам, стараясь держать максимальную дистанцию между друг другом, насколько это было возможно. В силу своего роста, Кацуки пришлось наклонить голову вперёд, чтобы ненароком не впечтаться затылком в потолок. – Совсем сдурела?! – воскликнул Бакуго, почувствовав как кто-то наступил ему на ногу. – Кацуки, волосы! – возмутилась в ответ Кагами, когда рука Бакуго потянула за собой огненные пряди. – Блять, да прекрати двигаться! Ориентироваться в темноте было просто невозможно, из-за чего приходилось довериться воле случая и чувству осязания. Чтобы лучше ощущать то небольшое, доступное им пространство, Кацуки пришлось разместить руки по обе стороны от девушки, оперевшись на стену напротив. Это немного помогло ему снять напряжение с остального тела, однако Мако от такого жеста легче не стало: сердце в груди стучало с бешеной скоростью, а вынужденная близость с Бакуго окрашивала щёки в розовый оттенок. Не то, чтобы она испытывала к Кацуки что-то большее, чем личностный интерес, восхищение или... В любом случае, это же абсолютно нормальная реакция организма? Ведь так? – И-и что мы будем делать? – спросила Кагами, стараясь разбавить воцарившуюся в комнате неловкую атмосферу. – Молчать, – огрызнулся Кацуки, явно не желающий продолжать этот разговор. «Вот же упрямец.» Казалось, что секунды превратились в минуты, а те, в свою очередь, в долгие часы. Тишина между подростками душила и раздражала одновременно, не давая возможности думать ни о чем другом, кроме их близости. Мако чувствовала каждый вдох Кацуки своей грудной клеткой и ощущала каждый выдох ожогами на коже. Он был сейчас так непозволительно близко, а то небольшое количество выпитого в тайне от учителей алкоголя раскрепощало фантазию настолько, что в голову лезли самые смелые и до ужаса неприличные мысли. Стоило девушке только протянуть руку, как сердце Кацуки затрепетало бы под её ладонью, его пальцы запутались в её коротких волосах, а их дыхание слилось бы воедино и... – Нет я так больше не могу, – застонала Мако, стараясь разогнать навязчивые мысли. – Так, ты заткнешься или нет? – проворчал Бакуго откуда-то сверху. – Эта неловкая тишина меня убивает. Такое чувство, что я умру прямо сейчас! – Вперёд и с песней. Молчание. – А можно твои волосы потрогать? – осторожно спросила девушка. – Ну, раз мы в таком положении... – пояснила она, выдержав паузу. – Чего?! – Мне всегда было интересно, какие они на ощупь. – Я смотрю, ты совсем страх потеряла, – заметил Кацуки, усмехнувшись. Кагами не могла увидеть, но точно знала, как сейчас блеснули его острые зубы в кривой ухмылке. – Пожалуйста, – быстро мурлыкнула девушка. – Нет. – Ну Кацуки. – Нет я сказал. Мако не стала настаивать. Разочарованно вздохнув, она уставилась куда-то в сторону, примерно прикидывая, сколько ещё времени ей прийдётся провести в заточении. Как вдруг, что-то робко коснулось её запястья и потянуло вперёд. Это была холодная рука Бакуго. Кагами затаила дыхание, не смея шелохнуться. Грубые пальцы обвивали её запястье, осторожно ведя за собой. – Такие... Мягкие, – тихо выдохнула девушка, осторожно водя ладонью по светлым волосам, приятно пахнущим дорогим шампунем. – Заткнись, – сглотнув, шикнул Кацуки. Пользуясь моментом и, разумеется, невероятно щедрым жестом Бакуго, Кагами зарылась подушечками пальцев в до безумия мягкие волосы, больше напоминающее ей пушистую тучку, чем облако. Но стоило аккуратным касаниям приблизится к его уху, как с губ парня сорвался едва различимый... вздох? – Всё, хватит, – прохрипел Бакуго где-то совсем рядом. Опомнившись, девушка послушно убрала руку, совсем позабыв о том, насколько близко они сейчас были друг к другу. – Слушай, а почему у тебя такие влажные ладони? – немного погодя спросила Мако, в надежде слегка разрядить обстановку. – Они всегда такие. От части, из-за специфики причуды, – коротко пояснил Кацуки. — И кончай задавать тупые вопросы. – Смотри не подорви нас случайно, – усмехнулась девушка в ответ. – Поверь, я бы давно сделал это, если бы склад всякого дерьма, в котором мы торчим уже хуеву тучу времени, не находился под главной лестницей, – огрызнулся Кацуки и закатил глаза. Время шло, но всё никак не близилось к концу. Воздуха в маленькой комнатке с каждой секундой становилось все меньше, температура от дыхания всё выше, а нарастающая боль в суставах предательски подкашивала ноги. Какое-то время простояв в тишине абсолютно неподвижно, Кацуки услышал непонятный шорох напротив и внезапно почувствовал, как что-то твёрдое уперлось ему в колени. – Блять, что ты делаешь? – прошипел Бакуго, слегка пнув нечто, давившее ему на ноги. Тихое "Ой" послужило ему ответом. – Сесть пытаюсь, – невозмутимо ответила Мако. – Ты издеваешься? – Тут ужасно жарко и у меня болят ноги, – пожаловалась девушка, всё же не отпуская идеи опуститься на колени. – А мне, думаешь, в кайф тут стоять? – парировал Кацуки, стараясь разглядеть в темноте хоть что-нибудь. – Вот дерьмо, я же сказал не двигаться! – воскликнул он, схватив Мако за первое, что попалось ему под руку, и потянул на верх. Перспектива провести оставшееся время с девушкой, едва ли не утыкающейся лицом ему в пах, не казалась ему особо привлекательной. – Чёрт, волосы! – проскрипела девушка сквозь зубы, с трудом поднявшись на ноги. И вновь тишина. На этот раз уже совсем не неловкая, скорее, безысходная. От дурманящей близости уже не пархают бабочки в желудке и не кружится голова. Точнее, кружится, но лишь от невозможной духоты. Намерение раз и навсегда покинуть проклятую кладовую и забыть этот вечер как страшный сон, с каждой секундой становилось всё сильнее. Но, как на зло, дверь оставалась закрытой, держа под замком все надежды подростков выбраться. Когда дышать становится до такой степени невозможно, что где-то внутри начинает закипать злость, Мако, всё это время держащаяся на ногах из последних сил, не выдерживает. Ей ужасно хотелось спать и дышать полной грудью, так что выбора у неё не оставалось. И глубоко плевать что об этом подумает Кацуки. – Поцелуй меня. – Что? – Я сказала "поцелуй меня". – С чего бы мне... – начал было Бакуго, но девушка тут же его перебила. – Ты хочешь выйти отсюда или как? – возмутилась Мако. – А ты так быстро сдалась? – парировал Кацуки, не намереваясь отступать. – Я устала и хочу спать, – не отступала Кагами, давя на собеседника также, как на неё давила духота. – Просто сделай это! – Я что, идиот, чтобы играть по их правилам? – съязвил Бакуго, сжав ладони в кулаки. – Да! И именно поэтому мы здесь! Кацуки презрительно фыркнул. – Я не буду этого делать. – Будешь. – Нет. – Да. – Нет. Не здесь. – Да!... Погоди, что? В голове Мако будто что-то перемкнуло. Она уставилась в темноту, приоткрыв рот от изумления. «Он что, действительно это сказал?» – Нет. То-есть. Блять! – запинался он, стараясь хоть как-то оправдаться. – Я просто не хочу, чтобы мой первый поцелуй произошёл в грёбанной каморке под лестницей! – крикнул Кацуки настолько громко, что жившие по соседству ученики класса "Б" наверняка перекрестились. Далеко не первый раз за вечер. – Погоди, так значит... Ты ни разу не целовался!? – неверяще повторила Мако, едва сдерживая смех. Она не видела горящие щеки Бакуго, но отчетливо слышала, как сильно он сейчас смущён и взволнован. Поверить в то, что Кацуки был чист как белый лист в плане отношений, Кагами могла с трудом. Он ведь буквально всегда находился в центре внимания, если верить рассказам Изуку — ещё с самого детства и наверняка пользовался популярностью среди девчонок в средней школе, так неужели он ни разу никого не целовал? Звучит как что-то невероятное, за гранью фантастики. – Что за тон, белоснежка! – воскликнул парень, едва не взорвав проклятую кладовку вместе с одноклассницей. – Смотрю, ты совсем от рук отбилась, а? Да кто ты такая, чтобы смеяться надо мной?! Как только мы выйдем отсюда я... Бакуго яростно тараторил себе под нос оскорбления, все никак не желая заткнуться. Подобно зверьку, загнанному в угол, кусался и гавкал на всех без разбора, хотя это было абсолютно ни к чему. Кацуки порой и вправду был невыносимым, но в остальном – безумно забавным. Мако стояла в полной темноте и слушала проклятья в свой адрес. Будучи запертой при самых странных обстоятельствах с самым странным человеком во всей Японии, она ему улыбалась. Именно ему, такому недоступному и открытому одновременно. «Прости, Кацуки. Но я тоже не хочу, чтобы мой первый поцелуй запомнился мне запахом пыли и твоей болтовнёй.» Кагами закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Тело двинуллось инстинктивно. В злощастной каморке под лестницей в миг стало совсем тихо. Горячее дыхание вновь обожгло кожу, а губы, в считанные секунды преодолев расстояние всего в несколько сантиметров, едва ли не соприкоснулись в поцелуе. Самом первом и невинно чистом. Но подставленная в последний момент ладонь Мако не дала этому случится. Подростки застыли на месте, не смея и шелохнуться. Никто из них не отстранился и, вероятно, им бы пришлось простоять так ещё какое-то время, если бы звук поворота ключа в замочной скважине не заставил их неловко отшатнуться друг от друга. – Хи-хи, ну наконец-то! – раздался знакомый голос Ашидо где-то совсем рядом, когда двери комнатки со скрипом распахнулись. Яркий свет ворвался в помещение, вынуждая студентов зажмуриться. Свежий воздух наполнил легкие, в одночасье упростив процесс дыхания. Мако и Кацуки на ватных ногах вышли из комнаты под всеобщее ликование, не проронив ни слова. Молча они вернулись на свои места и пустая бутылка из под соджу вновь закружилась, выискивая среди студентов новых жертв. Бакуго больше не злился. Кагами больше не хотелось спать. – Смотрю, вы не особо то и торопились, – весело хмыкнул Киришима, наблюдая за тем, как угрюмый блондин скрестил ноги, устроившись на полу рядом с ним. – О чём ты? – буркнул Кацуки, неудостоив собеседника и взглядом. – Ну, вы так много времени потратили на всякую ерунду, что мы с ребятами удивились, когда в последний момент вы решили "обменяться любезностями", если ты понимаешь, о чём я, – Эйджиро игриво подмигнул Бакуго, на что последений всё же обратил на него внимание. – Дерьмоволосый, ты можешь говорить нормально? Много – это, блять, сколько? – нахмурился Кацуки, теперь не спуская глаз с одноклассника. Киришима усмехнулся. – Ровно шесть минут и сорок семь секунд, – ответил он без задней мысли и тут же об этом пожалел. Грохот взрыва, подобно раскату грома, эхом отозвался по всему общежитию, разбудив и без того страдающего бессонницей учителя Айзаву. Игру пришлось пришлось отложить до следующего раза и молиться, чтобы бутылочка не указала на Бакуго. Снова.