В обмен на чувства

      Вечерний корт уже давно опустел, хотя часы показывали всего шесть вечера. Только скрип кроссовок по полированному полу и глухие удары мяча о плексиглас нарушали тишину. Нил Джостен, в мокрой от пота экипировке, в который раз отрабатывал броски. Удар — и мяч врезался в верхний угол ворот с такой силой, что отскочил почти в другой конец поля.       Он должен был очень много работать и упорно тренироваться, чтобы после окончания университета попасть в национальную сборную. Он просто обязан был выкладываться на все сто.       Его дыхание было ровным, мышцы горели, но это было привычное жжение. Здесь, на корте, он контролировал всё. Каждый бросок, каждый шаг, каждый вздох.       —Нил!       Голос Кевина вырвал его из ритма. Нил обернулся, прищурившись от яркого света трибун. Кевин стоял у борта, он был слишком напряжён, даже сильнее, чем обычно.       —Что? —Нил снял шлем и провёл рукой по лицу, смахивая пот.       —Ты читал письмо?       —Какое письмо?       —О стипендии.       Кевин выглядел озадаченным и расстроенным, он протянул включенный телефон Нилу. На экране оказалось письмо с рассылкой — официальное уведомление: «В связи с сокращением финансирования…»       Клюшка со звоном упала на пол.       —Это ошибка, —Нил дочитал письмо и усмехнулся, но голос предательски дрогнул, —Какого хуя вообще?       Буквы на экране телефона начали плыть перед глазами, мозг отказывался их воспринимать. Он моргнул, надеясь, что, когда откроет глаза, проклятые строчки исчезнут.       —Не ошибка, —Кевин потёр переносицу и тяжело вздохнул, —Миньярд сократил финансирование. Понятия не имею, по какому принципу он выбирал, но пятерым отменили стипендию. Тебе, в том числе.       Имя ударило, как пощёчина. Миньярд. Конечно же, Миньярд.       Всё, за что он боролся, исчезло в один миг. В горле встал ком — не от слёз, это был ком ярости, беспомощности, даже страха.       «Он подписал это. Он, сидя в своём пентхаусе, попивая виски за тысячу баксов, просто взял и вычеркнул меня. Даже не взглянул на мою статистику».       Он чувствовал, как пальцы сами сжимаются в кулаки. Ему хотелось ворваться в этот стерильно чистый кабинет и схватить этого чёртового вершителя судеб за идеально выглаженную рубашку. Ногти впились в ладони, но эта боль ничто по сравнению с тем, что творится внутри. Он не может оставить это просто так.       —Где этот ублюдок? —голос сорвался на хрип.       Кевин вздохнул.       —В главном офисе. Но, Нил, подумай, прежде чем...       Кевин продолжил что-то говорить, но Нил уже не слышал, в ушах был только непонятный звон. Он уже мчался к раздевалке, сжимая кулаки от ярости. Дверь захлопнулась за ним с таким грохотом, что за этим последовало оглушительное эхо.       «Хорошо, Миньярд, —мысленно процедил он, на ходу стягивая с себя снаряжение, —Давай познакомимся лично».

***

      Нил Джостен влетел в приёмную компании Миньярда как ураган. Его рыжие волосы растрепались, щёки горели, а в глазах плескалась ярость. Секретарша, безупречно одетая девушка с цветными волосами, оторвалась от экрана компьютера и попыталась его остановить, но безуспешно, он уже распахнул дверь кабинета.       Кабинет Эндрю Миньярда был идеален, как и всё, что его окружало — холодные линии мебели из чёрного дерева, идеально отполированные стёкла панорамных окон, даже ручки на ящиках огромного письменного стола располагались строго параллельно. Сам Миньярд сидел за огромным столом, его светлые волосы были идеально уложены, а карие глаза смотрели холодно и бесстрастно.       —Вы проигнорировали процедуру записи, —ровным голосом произнёс Эндрю.       —Вы лишили меня стипендии, —Нил говорил сквозь зубы, игнорируя слова Миньярда, —Без предупреждения и без объяснений.       —Бизнес не благотворительность, —сказал он прямо, —Компания пересматривает свою спонсорскую политику, решения принимаются на основе цифр.       —Цифр? —Нил резко шагнул вперёд, ладони легли на полированную столешницу, —Это моя жизнь. Без стипендии я вылетаю из команды. И из университета.       —Назовёте своё имя?       —Нет, я не буду его называть, —резко произнёс Нил, —Вы не заслуживаете его знать.       Эндрю, сохраняя безупречную внешнюю невозмутимость, наблюдал за вспышкой эмоций с привычной ему холодной отстранённостью. Его пальцы ровно постукивали по столу, выдерживая чёткий ритм — единственное проявление внутреннего напряжения. А потом он переключился на свой ноутбук, что-то печатая.       —Жизнь несправедлива, —констатировал Эндрю, не проявляя ни малейшего сочувствия, —Вам следовало бы усвоить это раньше. Нил Джостен, верно?       Нил почувствовал, как в груди поднимается волна отчаяния. Он слышал, что Эндрю Миньярд — безжалостный бизнесмен, но не ожидал, что он окажется настолько бесчувственным. Каждое слово Эндрю, спокойное и отточенное, как лезвие, лишь разжигало яростный огонь в груди. Нил понимал, что теряет контроль, но уже не мог остановиться, обида, разочарование и жгучее чувство несправедливости переполняли его.       —Вы просто очередной богатый придурок, —он проигнорировал вопрос, его голос был низким, хриплым, будто рваным, —У вас есть всё: деньги, власть, этот... этот чёртов офис, но нет сердца. И вам плевать, что для кого-то эти «бюджетные сокращения» — это конец. Конец всему.       Эндрю не шелохнулся. Его лицо оставалось каменным, только пальцы продолжали методично постукивать по поверхности стола, раздражение поднималось по спине горячими волнами. Как смеет этот наглый мальчишка врываться в его кабинет, повышать голос и бросать обвинения?       Он слушал эти обвинения с привычной внешней невозмутимостью, но внутри его сознание расщеплялось на две части. Одна, рациональная и холодная, автоматически анализировала ситуацию, но другая часть, та, что пряталась глубоко под годами выстроенной защиты, болезненно сжималась при каждом слове Нила.       Нил же чувствовал, что ему становится трудно дышать.       —Вы даже не пытаетесь оправдаться, —он засмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья, —Потому что знаете, что я прав. Вы бесчувственный робот. Вы вообще когда-нибудь что-то чувствовали? Или все ваши эмоции заменили цифры на банковском счёте?       Повисла тишина. Даже воздух в кабинете будто сгустился, стал тяжёлым, как перед грозой.       Когда прозвучало «бесчувственный», в груди возникло странное, почти забытое ощущение, будто кто-то провёл ледяным пальцем по позвоночнику. Эндрю внезапно осознал, как напряглись его челюсти, как участился пульс. Это было не просто раздражение, это было что-то более острое. Однако вместе с этим, где-то под грудной клеткой, жило другое чувство — неожиданное, почти раздражающее своей нелогичностью.       Впечатление.       Да, он был впечатлён. Эта ярость, этот огонь в глазах Нила, эта готовность идти напролом... Эндрю не мог вспомнить, когда последний раз видел перед собой кого-то настолько искреннего, настолько не боящегося последствий. В его мире, где каждое слово взвешивали, каждый жест просчитывали, такая дерзость казалась почти экзотической.       Эндрю наконец пошевелился, руки сами собой сжались в замок на столе. Он медленно поднял глаза, встретившись взглядом с Нилом.       —Вы закончили? —спросил он почти механическим голосом.       Это было последней каплей для Нила. Он ждал ответа — крика, оправданий, хоть чего-то, что дало бы ему возможность продолжить этот спор. Но вместо этого получил лишь холодное, отточенное молчание. Гнев всё ещё пылал, но теперь его разъедало острое чувство ничтожности. Эндрю не просто игнорировал его, он даже не видел в нём угрозы. Как будто все эти крики, вся боль, вся ярость Нила были просто фоновым шумом.       —Да. Закончил.       Нил резко развернулся и направился к выходу. Его шаги гулко отдавались по полу.       —Нил, —вдруг произнёс Эндрю.       Он остановился, не оборачиваясь.       —Дверь закройте.       Нил стиснул зубы.       —Идите к чёрту.       Он вышел, хлопнув дверью, внутри него оставалась только пустота. Не та очищающая ярость, с которой он ворвался сюда, а тяжёлое, давящее осознание: он ничего не изменил. Ни стипендии, ни отношения к себе, ничего.              Эндрю глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух обжигает лёгкие, воздух в кабинете теперь казался слишком густым. Когда дверь захлопнулась, оставив его в привычной тишине кабинета, эта тишина вдруг показалась ему слишком громкой.

***

      Кабинет Эндрю погрузился в тишину, нарушаемую лишь мягким стуком клавиш ноутбука. Он уставился в экран, пытаясь сосредоточиться на квартальном отчёте, но цифры расплывались перед глазами. Всё ещё свежи были в памяти вспыльчивые голубые глаза, сжатые кулаки, голос, полный ненависти.       Эндрю резко провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть воспоминание.       Внезапно дверь распахнулась без стука, и в кабинет впорхнул Ники, размахивая бумажным стаканчиком с какао.       —Опять работаешь? —он поставил напиток перед Эндрю, тут же усаживаясь на край стола, —Серьёзно, я начинаю думать, что ты намеренно избегаешь солнечного света. Скоро превратишься в вампира.       Эндрю даже не поднял глаз.       —Уходи, я занят.       —Ты не занят, ты занимаешься самоуничтожением, —Ники скрестил руки на груди, —Посмотри на себя, когда ты последний раз спал? Ел? Выходил из этого офиса?       Эндрю почувствовал, как раздражение нарастает.       —Это не твоё дело.       —Конечно моё! —Ники вскочил, начав расхаживать по кабинету, —Эрик вчера сказал, что, если бы я так изводил себя, он бы уже вызвал врача. И знаешь что? Он прав! Тебе нужен кто-то, кто будет следить за тобой, потому что ты явно не справляешься.       —У Эрика слишком много свободного времени, если он обсуждает мою жизнь.       Это уже в сотый раз начиналось одинаково — его кузен с порога заводил свою излюбленную пластинку о том, что «тебе нужен кто-то рядом», «ты слишком много работаешь», «посмотри на меня и Эрика». Губы Эндрю непроизвольно сжались, когда он почувствовал, как знакомое раздражение поднимается по спине горячей волной.       —Ты превращаешься в робота, —проигнорировал его Ники.       Эндрю наконец оторвался от ноутбука. Его взгляд был ледяным, но Ники, как всегда, оставался неуязвим для этого.       —У меня нет времени на твои...        —Одиночество убивает, —перебил Ники, внезапно став серьёзным, —Я не шучу. Эрик вчера показал мне исследование: люди без партнёров...       —У меня есть партнёры.       —Деловые! —Ники застонал, будто от физической боли.              Он ненавидел эти разговоры. Ненавидел, как Ники с упорством маньяка лез в его личную жизнь, ненавидел эти вечные сравнения с их «идеальным браком», ненавидел ту едва уловимую нотку жалости в голосе кузена.       —Ты же понимаешь, о чём я. Тебе нужен кто-то, кто будет ждать тебя дома. Кто будет...       —У меня уже есть кое-кто.       Сегодня терпение лопнуло. Фраза вырвалась неожиданно даже для самого Эндрю.       Ники замер, его брови поползли наверх, а глаза округлились от восторга. Эндрю в этот момент испытал странную смесь облегчения от того, что наконец заткнул кузена, и раздражения от собственной тупости.       —Что? Подожди… Кто он, как его зовут? Как давно вы вместе? Почему ты молчал?       Он назвал первое имя, которое пришло в голову, и тут же пожалел об этом.       —Нил Джостен.       Имя вырвалось само — без раздумий, чисто рефлекторно, как защитная реакция на годами копившееся раздражение. Он не хотел этого, не планировал. Имя Нила появилось в памяти только потому, что он всё ещё был раздражён их недавней стычкой.       Эндрю почувствовал лёгкое головокружение, как будто он нечаянно шагнул за край обрыва.       —Ты... Подожди, тот самый Нил Джостен? Ты встречаешься с красавчиком нападающим из «Лисов»?!       Ники засиял, как ребёнок в Рождество, и этот восторг в его глазах заставил Эндрю остро осознать масштаб своей ошибки. Он не просто солгал, а впутал в эту ложь того самого человека, который час назад ненавидел его всем сердцем.       —О. Мой. Бог. Ты просто обязан нас познакомить!       Ники задыхался от восторга. Его лицо озарилось таким ликованием, что стало почти страшно. Он подпрыгнул, вскрикивая что-то нечленораздельное.       Эндрю резко закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла, закрывая глаза. За веками вспыхнули образы: вспыльчивый нападающий, его горящие гневом глаза, сжатые кулаки. И этот голос, полный ненависти.       —Прекрати.       Но Ники уже не слушал. Он кружил по кабинету, как ураган, бормоча себе под нос:       —Нужно позвонить Аарону... нет, сначала Эрику... о боже, а что надеть на ужин?!       —Никакого ужина, —прошипел Эндрю, чувствуя, как теряет почву под ногами.       Ники внезапно замер. Он подошёл вплотную, заглядывая в глаза Эндрю с непривычной проницательностью.       —Пятница. Ужин. В нашем доме.       —Нет.       Сердце Эндрю пропустило удар. Он слишком хорошо знал Ники — тот не планировал отступать. В его глазах загорелся опасный огонёк.       —Тогда я прямо сейчас пойду к нему на корт и познакомлюсь сам.       —Ты переходишь черту.       Эндрю чувствовал, как земля уходит из-под ног. Это шантаж. Грязный, наглый, и... чертовски эффективный. Он, всегда просчитывавший каждый шаг на десять ходов вперёд, теперь оказался загнан в угол собственной импульсивной ложью.       —Чёрт возьми... Ладно, в пятницу.       Эндрю закрыл глаза. Ему нужно было найти Нила Джостена. Немедленно. Прежде чем эта нелепая ложь выйдет из-под контроля.       Но в глубине души он уже знал — было слишком поздно. Эндрю понял, что только что совершил фатальную ошибку.