Часть 4.
30 июня 2025 г., 22:13
Егор.
Уже девятый вечер подряд я не успеваю даже нормально поесть.
Макдональдс в машине, хоть я и не любил все это, жвачка вместо завтрака, кофе, который давно остыл, пока тебя готовили к фотосессии.
На съемке все растянулось — как всегда. Свет не тот, визажист задержалась, у фотографа вылетела карта памяти, пришлось переснимать половину, и новые кадры получились хуже предыдущих. Еще и стилист в процессе решил, что пиджак «не раскрывает энергию образа» и устроил мини-драму прямо в павильоне. Короче, пока все успокоились и нашли замену этому пиджаку, на который мне было абсолютно плевать, я уже забыл, ради чего вообще мы туда приехали.
Машина монотонно гудела, заглушая мысли, а я сидел, не включая фары, и пялился в темноту за окном.
— Ты там сдох или еще живой? — погрузившись в себя, я не заметил, как снаружи появилась Маша, стуча по стеклу.
— Живой, к сожалению, — пробурчал я, выходя из ламбы и вяло махая рукой. Под кроссовками хрустела галька, а в кармане дребезжали наушники, которые я взял с собой, чтобы переслушать свои последние демки, но в итоге даже не доставал.
Квартира встретила привычным бардаком. Очередь из грязных чашек на кухне, пустая пачка кокосового молока на полу, скомканные салфетки на столе возле ноутбука.
— Булаткин, ты бы хоть иногда здесь убирался, — поморщилась Маша, скидывая обувь и проходя на кухню. — а то совсем грязью зарастешь.
— Ты прекрасно знаешь, что у меня нет времени на это, — сказал я, не скрывая раздражения и кидая бомбер на кресло.
— Ой, ладно, не маленький уже, сам разберешься, — вздохнула Маша, садясь за стол и раздвигая руками последствия моей жизни без уборки.
— Письма? — спросил я, заранее зная ответ.
— Письма, — подтвердила Маша, включая ноющий свет. Я снова поймал себя на мысли, что надо бы поменять лампочку, прекрасно зная, что забуду про это через пять секунд.
Кордупель подняла крышку ноутбука с уже открытой на нем почтой, и начала разбирать письма. Курсор бегал от письма к письму, а пальцы уверенно стучали по клавиатуре. Наверное, моя тоска передалась и Маше, потому что она вздыхала, хмурилась и сжимала губы, быстро делая какие-то заметки.
— Эти даже не удосужились проверить, как пишется моя фамилия, — пробормотала Маша, закрывая очередное письмо с явной досадой. — обращаются к какой-то «Корпудель», вот пусть она их на стажировку и берет. А эта вообще написала, что может работать удаленно, — менеджер покачала головой. — Нам ассистент нужен, а не фея в облаках.
Я сидел на стуле в домашних трениках и любимой толстовке, натянув на голову капюшон. Слушал вполуха, покачивая ногой и утыкаясь взглядом в кофе, который Маша зачем-то все еще пыталась пить. Горький, уже холодный, в кружке с трещиной во всю длину, которую я никак не выкину. Как и все остальное в этой квартире кроме оборудования — вроде и не нужно, но трогать лень.
— Сколько еще? — спросил я, потирая глаза и подавляя зевок.
— Пятнадцать… или около того, — задумчиво ответила Маша, пробегая глазами по очередному листу. — господи, мои вы родные, вы бы хоть чат GPT для писем не использовали… все как под копирку.
Я хмыкнул.
— Вообще не понимаю, откуда они берутся, — Кордупель вздохнула, сворачивая очередное письмо. — мы ищем ассистента. Простого ассистента. Не вокалиста, не будущую звезду. А они пишут так, как будто на кастинг в реалити, ей богу.
— Ну да, типа «стань частью команды Егора Крида» — это не провокационный заголовок, — не удержался я, закатывая глаза.
— Я предупреждала, что так и будет! — всплеснула руками Маша. — они же это читают и думают «о, сейчас стану музой артиста, он между делом в меня влюбится и у нас будет десять детей». А у нас тут кофе носить, бумажки подписывать, туры сводить, графики, логистика, все, абсолютно далекое от того, про что эти письма.
Не выдержав, я встал с места, подошел к ней и наклонился через плечо, глядя на экран.
— Дай я посмотрю одно, — сказал я и протянул руку к тачпаду.
— О, начинается… — вздохнула Маша, но я все равно кликнул на письмо без вложений и без пометки «срочно» в теме. Просто: «Николь — заявка на стажировку».
На экране открылся текст. Без форматирования. Ни жирного шрифта, ни приветствия, ни портфолио. Но я все равно начал читать вслух.
— «Меня зовут Николь, и, возможно, я не тот человек, которого вы ожидаете видеть в финале.»
— Ну, хотя-бы сразу честно, — перебила Маша, скептически сощурившись. — уже минус уверенность в себе, кстати. Далеко такими темпами не уйдет.
— «Я не родилась в богатой или музыкальной семье. Не оканчивала престижные школы и не создавала собственный бизнес, как бОльшая часть моих одногруппников», — продолжил Егор, проигнорировав высказывание Кордупель.
— Спасибо за биографию, — фыркнула Маша, постукивая ногтями по столу. — а резюме где? Портфолио? Хоть какие-то данные? Сюда пришли не душу раскрывать, а работать.
— «Я просто учусь, варю кофе и, чтобы не сойти с ума от давления, пишу песни, которые до сих пор боюсь кому-либо показывать.»
— А вот и первая претензия на страдательную артистичность, — вставила Маша, откидываясь на спинку стула. — я напомню, мы ассистента ищем, а не новое лицо в музыкальную индустрию.
— «Музыка для меня — не сцена. Это не лайки в соцсетях, и не свет софитов. Это то, что остается рядом, когда весь остальной мир перестает звучать.»
— Поэтично, не спорю, — буркнула Кордупель с приподнятой бровью. — но я не уверена, что эта поэтичность как-то пригодится ей в работе.
— «Это место, где всегда безопасно, даже если вокруг — враги. Где я настоящая.»
— Вот именно! — перебила Маша, не выдержав и взорвавшись. — зачем тебе ассистент, который называет мир врагами? Это бизнес, Егор. И ты как никто другой должен знать, насколько серьезна наша индустрия. Я не собираюсь вытирать ей слезы в случае первого провала, а он точно будет, судя по этому письму, и не один!
Я ничего не отвечал. Просто продолжал читать:
— «Я хочу пройти эту стажировку, чтобы доказать себе, что я действительно могу. Могу что-то гораздо более значимое, чем варить кофе для других людей по утрам.»
— А мы как раз ищем того, кто будет варить его для тебя, — скривилась Маша, иронично уставившись в экран. — Вот и совпадение.
— «Я не прошу поблажек и не хочу давить на жалость, но я прошу шанс. Один. Чтобы показать себе, что могу быть не просто зрителем, а частью команды, которая творит что-то стоящее.»
Повисла пауза.
Маша замолчала. Она нахмурилась, как будто внутри нее происходила борьба между «это бред» и «черт, она все равно чем-то зацепила».
Я еще пару секунд смотрел в экран, пробегая глазами по тексту.
А потом сказал:
— Она настоящая, Маш.
— Она нестабильная, — Кордупель скептически сжала губы. — чувствительная. И, прости уж, но с полным отсутствием конкретики. Ни опыта, ни навыков, ни ссылок. У нас дедлайны, Егор. Не душевные метафоры.
— Все равно. Назначь ей звонок. Или встречу.
— Серьезно? — Маша закатила глаза, сложив руки на груди. — потому что она умеет красиво страдать? Знаешь, для этого в нашей команде уже есть ты.
— Нет, — я пропустил мимо ушей последнее высказывание менеджера. — потому что она, возможно, единственная, кто за все письмо не пытался мне понравиться. Только быть собой.
Маша, поняв, что спорить бесполезно, устало выдохнула и кивнула, сдаваясь:
— Ладно. Одну встречу. Только не жалуйся потом, если она будет спрашивать, можно ли выступить у тебя на разогреве.
***
Николь. Будильник сработал на полчаса раньше обычного — точнее, я сама так поставила, уже заранее зная, что сборы будут непростыми. Потянулась. Организм отчаянно протестовал, не желая вылезать из под теплого одеяла, но я знала, что лишние минуты в кровати отнимут драгоценное время на макияж и приведение себя в порядок. На кухне — привычный хаос: чашка с позавчерашним чаем, засохшая ложка в полупустой банке с арахисовой пастой, и холодильник, который открывается только с третьей попытки. Я включила чайник и вернулась в комнату выбирать одежду. Первые десять минут просто стояла у шкафа и тупо смотрела на вещи, а в голове было совершенно пусто. Майка. Мятая. Свитшот. Тепло. Но душно. Блузка. Слишком деловая. Как будто иду устраиваться бухгалтером в офис. Рубашка. Подойдет. Или нет? В итоге остановилась на рубашке и джинсах. Просто и удобно. И не слишком серьезно, что самое главное. Не хочу строить из себя какую-то важную фифу, когда на деле такой совсем не являюсь. Собиралась я долго. Волосы — сначала пучок, потом распущенные, потом хвост. Макияж — чуть тональника, в попытках скрыть недостаток сна, тонкий слой геля для бровей и несколько слоев туши. Я максимально пыталась сделать естественный и непринужденный образ, в то время как часы показывали, что я вкладываю в эту «непринужденность» уже добрых сорок минут труда. Пока пила наспех сваренный кофе, бездумно листала шортс и проверяла фотопленку с фотографией вчерашнего листка с моей фамилией — вдруг мне приснилось. Но нет. На листке так и оставалось: «начинаем завтра. Не опаздывай. — E.K»***
09:47. Здание, где мне назначили встречу, было стеклянным, непривычно высоким и тихим. Ни пыли, ни суеты. Только шелест шагов на полированном полу и короткие взгляды суровых охранников. Я поймала себя на мысли, что чувствую себя «не на месте». Вокруг было слишком много людей с бейджами, айпадами и кофе из машин, у которых двадцать настроек и пять видов пенки. На мне — белая рубашка, которую я гладила несколько раз подряд, и джинсы без единого пятнышка. Волосы собраны в хвост, потому что так я выгляжу «собрано», даже если внутри — ураган. Когда девушка на рецепшене сказала в трубку мое имя, сердце слегка дернулось — совсем чуть-чуть. Но дыхание, на удивление, оставалось ровным. Потому что я знала, что справлюсь. Я не пришла просить одолжения. Я пришла за шансом — тем самым, который каждый человек либо берет, либо от страха проходит мимо, потом жалея об этом годами. В лифте я посмотрела на свое отражение в большом и чистом зеркале. Спокойные глаза. Подтянутые плечи. И пусть внутри был ураган из эмоций, тысяча мыслей и страх неизвестности — снаружи я была просто обычной Николь. Ничего из моего внешнего вида не намекало на внутреннее состояние. Когда лифт открылся и меня проводили к двери с надписью «ЕГОР КРИД. ОФИС», мне показалось, что все мои органы сейчас окажутся на полу. Живот закрутило, и я замерла, закрывая глаза и пытаясь наладить в секунду сбившееся дыхание. Сердце как сумасшедшее колотилось об стенки грудной клетки, отдаваясь эхом в ушах, и в голове на секунду промелькнула мысль развернуться и уйти, забыв про письмо и эту стажировку. Но я знала, что не смогу. Не смогу предать себя и ту жизнь, на которую сейчас у меня был шанс. Или я до конца дней буду варить кофе, пытаясь заработать хотя-бы половину стоимости съемной квартиры, или зайду сейчас в эту дверь и открою для себя новые горизонты. Вариант был один. Я резко выдохнула и постучала.***
Егор. На этот раз я попросил Машу поставить встречу ближе к десяти, хотя сам был на месте уже в девять. Не потому, что я такой пунктуальный. Просто хотел тишины. Хотелось немного побыть наедине с собой, и я словил себя на мысли, что в последнее время это ощущение преследует меня все чаще. Я сидел в переговорке, ноги закинул на пустой стул, в руках был ноут с новой демкой. Бит вроде норм, но чего-то не хватало. То ли эмоции, то ли искры, я сам не понимал, и это меня злило. Пальцами вяло постукивал по бокалу с водой — уже теплой, почти как чай. За окном — стеклянная тишина Москвы, как в аквариуме. На столе лежал лист с распечатанным письмом — её письмом. Маша распечатала его, чтобы было проще делать пометки в процессе разговора. Рядом я машинально набросал пару слов: «Кофе» «Голос» «Честно» «Хрупкость?» Не знаю, зачем написал. Просто вылетело из головы в руку. За стенкой что-то щелкнуло — скорее всего, Маша включила чайник. Или что-то уронила. В любом случае, через пару секунд — знакомый стук каблуков. Потом — пауза, шаги без каблуков. Это она. Я медленно опустил ноги на пол, пододвинул стул и сел ровно. Глянул в экран ноутбука, будто чем-то занят, но краем уха уже ловил звук. Три. Два. Один. Стук в дверь.
