Crimson and Clover/Румянец и Клевер

      Для жителей Сторибрука декабрь — это время радости. Приход зимы означал сезон смеха, весёлых праздников и улыбок, настолько тёплых и искренних, что, казалось, могли растопить лёд, покрывающий улицы и крыши домов.       По крайней мере, так Эмма думала, что чувствуют все остальные.       Повернув ручку обогревателя в своём канареечно-жёлтом «жучке», она крепко стиснула зубы, а онемевшими пальцами вцепилась в руль, размышляя, не обманывают ли себя окружающие. Город был укрыт плотным снежным одеялом — снежинки порхали в воздухе, а сосульки свисали с крыш, словно восковые свечи.       Послеобеденное солнце начинало клониться к горизонту, когда Эмма въехала на парковку у школы Генри. Сегодня был его последний вечер с ней на этой неделе — завтра он возвращался к своей другой матери: неподражаемой Реджине Миллс. Эмма постукивала пальцами по рулю в ожидании, наблюдая, как дети весело бегают по игровой площадке.       Она действительно любила Генри — он был полон света и наивности, его сознание всё ещё жило в мире детского волшебства. Но в такие моменты, когда она сидела одна в серый зимний день, его сладкие, как зефир, сказки казались ей безвкусной пылью на языке. В голове всё ещё не укладывалась её новая реальность — сказки и злодеи, магические заклинания и зловещие проклятия. Это было слишком, и, хоть она бы никогда не призналась вслух, Эмма чувствовала, как её жизнь медленно распускается по краям, словно потрёпанная лента.       А какое место в этой картине остаётся для меня? — С грустью подумала она.       — Эй! Мама! Я здесь! — Эмма очнулась от своих мыслей и увидела Генри, стоявшего на ступеньках школы и энергично махавшего ей рукой. Она улыбнулась и подъехала к обочине.       — Привет, малыш. Как прошёл день в школе? — Генри одарил её широкой, лучезарной улыбкой.       — Отлично! Бабушка учила нас подражать птичьим голосам — хочешь послушать? — Не дожидаясь ответа, Генри засунул пальцы в рот и попытался издать птичий крик (не слишком удачно). Эмма выдавила то, что надеялась, выглядело как ободряющая улыбка, пока он издавал новые звуки, и чуть не поморщилась, наблюдая, как на сиденье летят брызги слюны.       — Ого, ну… круто. Просто супер. — Генри засиял от гордости.       — Я так и знал! О! Чуть не забыл! — Наклонившись к рюкзаку, Генри стал что-то в нём искать, пока наконец не выудил розово-белый лист бумаги из кармана. Когда Эмма остановилась на светофоре, он протянул ей бумагу.       — Что это?       — Приглашение! Бабушка устраивает новогоднюю вечеринку для всей школы, и родители тоже приглашены! — Эмма улыбнулась.       — Звучит весело. — Генри энергично кивнул, а потом вдруг замолчал. Эмма приподняла бровь и посмотрела на него с лёгким подозрением. — …Я что-то должна знать об этой вечеринке, или…? — Генри быстро замотал головой и стыдливо опустил взгляд в колени.       — Нет. Просто… ну… я подумал… Может, ты пригласишь и маму тоже?       Тёплая волна окутала грудь Эммы. Вот же хороший мальчик.       — Конечно приглашу. Не нужно так переживать.       — Я знаю. Просто… я знаю, раньше между вами с мамой всё было… сложно.       Эмма отмахнулась:       — Не переживай, малыш. Мы с Реджиной теперь отлично ладим.        На лице Генри снова расцвела улыбка.       — Круто! А, кстати, у нас остались те блинчики с утра? Я думаю, нам стоит устроить завтрак на ужин!       Эмма рассмеялась, въезжая на стоянку у своего дома.       — Конечно, малыш. Почему бы и нет. 

***

      Эмма была бесконечно благодарна за свою новую квартиру. Как только жизнь немного устаканилась после Нетландии, первым делом она занялась поисками собственного жилья. Не то чтобы ей не нравилось жить с родителями, но Эмме определённо нужно было своё пространство. С некоторым стыдом она осознала, что ей гораздо больше нравилось делить комнату с матерью, когда та была просто Мэри Маргарет. Тогда всё было проще.       Открыв дверь квартиры, Эмма впустила Генри, и тот тут же метнулся внутрь, швырнул рюкзак на диван и помчался к холодильнику.       — Я разогрею блинчики!       За ужином Генри без умолку болтал о школьном дне, умудряясь рассказывать истории между укусами блинчиков, залитых сиропом. Он жестикулировал, изображал одноклассников, повторял услышанные шутки — и всё это с сияющей улыбкой до ушей. Эмма не могла не улыбнуться в ответ — его энергия была заразительной.       Похоже, он действительно счастлив, — подумала Эмма позже, когда мыла посуду. Наконец-то всё встало на свои места.       И всё же, несмотря на эти мысли, её не отпускало какое-то беспокойство, и разум снова вернулся к тем размышлениям, что крутились в голове ещё днём. Тогда почему я чувствую, будто… Она прервала себя, сжала губку в руке. Между пальцами сочилась мыльная пена.       Нет. Всё хорошо. Генри счастлив, в городе спокойно, и мы вместе. Это — единственное, что имеет значение. Она вернулась к посуде, с новой силой принявшись тереть тарелки.        Это — всё, что имеет значение.

***

      Ночью выпал снег, и утро для Эммы началось позже обычного — ей пришлось откапывать машину, ворча и сердито откидывая снег лопатой. Генри наблюдал за этим из окна, весело улыбаясь над кружкой горячего какао. Когда дорога перед домом наконец-то стала проходимой, её щёки пылали от холода, а нижняя часть брюк промокла до колен. Эмма махнула сыну, чтобы спускался, и вскоре они уже ехали в сторону школы.       — Что-нибудь интересное сегодня? Может, таинственное дело? — Спросил Генри.       — Прости, парень, но я не могу быть героем каждый день. — Эмма пожала плечами. — В последнее время всё довольно тихо. Если повезёт — выпишу кому-нибудь штраф за парковку.       — Ага, точно. — Хмыкнул Генри.        Оставшуюся часть пути они проехали в тишине — Генри полностью погрузился в свою портативную консоль. Подъехав к парковке школы, Эмма положила руку ему на плечо.        — Хорошего дня. И передай Мэри… Э-э-э, маме. Моей маме. Скажи ей, что я передаю привет.        — Передам! — Генри хихикнул, захлопывая дверцу машины.        Эмма осталась сидеть в машине ещё несколько секунд, прежде чем снова выехать на дорогу. Она понимала, что, наверное, стоит заехать в участок — проверить, были ли вызовы с утра, — но что-то её удерживало. Она без цели колесила по городу, пока краем глаза не заметила что-то в дверце машины. Маленький розовый листочек. Приглашение, — вспомнила Эмма. Раз уж праздник уже завтра, лучше всего передать его Реджине как можно скорее. С новым намерением она развернулась на широком перекрёстке и свернула в нужную сторону. 

***

      Сделав глубокий вдох морозного воздуха, Эмма захлопнула дверцу и направилась к идеально ухоженному газону Реджины. Она постучала, немного нерешительно, и, казалось, прошла целая вечность, прежде чем дверь открылась, и на пороге появилась брюнетка. Её тёмные глаза скользнули по Эмме с головы до ног.       — Шериф Свон. Чем обязана?       — Серьёзно? Шериф Свон? — Эмма приподняла бровь. — Думаешь, мы ещё не перешли этот этап?       — А ты бы предпочла, чтобы я всё время называла тебя «Спасительницей»? — С ленивой насмешкой парировала Реджина.       — Просто «Эмма» подойдёт, — Эмма закатила глаза. — Я могу войти?       На лице Реджины мелькнуло любопытство, и она приоткрыла дверь шире.        — Чувствуй себя как дома… как ты, впрочем, всегда и делаешь, — добавила она через плечо. Эмму окутал шлейф её тёмных, тягучих духов, когда она шагнула в прихожую. Реджина скрылась на кухне, а вернулась с бокалом какого-то напитка. Она облокотилась о перила лестницы и приподняла бровь. — Что-то случилось?       — Нет-нет. Ничего такого. Всё в порядке. Ну, насколько я знаю, — Эмма выдавила нервный смешок, пытаясь разрядить обстановку, но Реджина лишь отвела взгляд и сделала долгий глоток, будто даже немного разочарованная этой новостью.       Повисла короткая тишина. Эмма наблюдала за ней. Реджина всегда была трудна для чтения — даже её суперспособность не помогала. Если бы она только могла…       — Ну? — Резко спросила Реджина. — В чём тогда дело?       Эмма моргнула. А, точно. Дело. Она вытащила из кармана куртки розово-кремовый листок с оборочками и протянула его брюнетке почти с лёгким стыдом.       — И что это такое? — Реджина нахмурилась, разглядывая бумагу.        — Приглашение. На школьное мероприятие. Генри… он, э-эм, он хочет, чтобы ты пришла. Что-то вроде рождественского праздника с участием родителей и учеников? Я толком не знаю. Ты же знаешь, как Мэри Маргарет сходит с ума по праздникам.       Взгляд Реджины стал мягче, когда она увидела витиеватый рукописный шрифт на бумаге.       — Он действительно хочет, чтобы я пошла? Я думала, это скорее… твоё дело.       Эмма внутренне поморщилась.       — Вообще-то он хочет, чтобы мы обе пошли.       Выражение лица Реджины снова стало нейтральным.       — Понимаю, — сказала она после паузы и сделала ещё один глоток. — Ну что ж, полагаю, мы посетим это мероприятие.       — Уверена, он будет в восторге. — Уголки губ Эммы легко поднялись.  Реджина ответила ей сдержанной улыбкой, которая не дотянулась до глаз.       — Уверена, что так и будет. — Повисла короткая пауза. — Это всё?       В голосе Реджины прозвучал откровенный намёк — вежливое, но безошибочно чёткое «пора прощаться».        — Да, это всё. До завтра, мадам мэр.       Реджина усмехнулась себе под нос и, когда Эмма переступила через порог, ответила голосом, бархатно тянущимся, как шелк.        — До встречи, шериф Свон. 

***

      Эмма припарковала своего «жучка» на стоянке у школы ровно в шесть вечера — как раз к началу вечеринки. Довольная своей пунктуальностью, она взъерошила волосы Генри и захлопнула за собой дверцу машины, тут же почувствовав, как ледяной ветер ударил ей в лицо.       — Смотри, мама тоже здесь! — Закричал Генри.       Эмма с удивлением обернулась — и действительно, у чёрного, как ночь, «Мерседеса» небрежно облокотилась Реджина, с лёгкой, почти хитрой улыбкой на лице.       — Ну наконец-то, — воскликнула она, её каштановые волосы развевались на ветру. — Вечеринка уже началась.       Эмма закатила глаза. Ну конечно. Реджина всегда должна быть первой — во всём.       Все трое направились к школьному спортзалу, откуда доносились весёлые рождественские мелодии. Когда Эмма переступила порог, её глаза округлились от увиденного. Рядом Реджина пробормотала сквозь зубы:       — О, боже.       Каждый квадратный сантиметр зала был увешан рождественским декором. Мишура свисала с потолка, надувные фигуры всех форм и размеров заполнили углы, а блёстки в форме снежинок покрывали почти все поверхности. Эмма взглянула вниз — глаза Генри сияли от восторга. Она невольно улыбнулась. Вот оно — быть ребёнком и снова верить в волшебство Рождества.       — Неужели на это уходят наши налоговые отчисления? — Губы Реджины скривились от отвращения. — Думаю, как мэр я должна связаться с школьным советом и… — Эмма резко шлёпнула её по руке. — Что?       Эмма кивнула в сторону Генри, который в это время с восторгом накладывал себе гору праздничной еды на тарелку.       — Посмотри на него. Он в полном восторге. Ты же не хочешь отнимать у него эту радость, правда?       — Ну, нет, но…       — Никаких «но». Пусть наслаждается. Попробуй быть… позитивной.       Реджина вздохнула и скрестила руки на груди.        — Я постараюсь.       И даже сквозь её холодную внешность Эмма увидела мягкость во взгляде, когда Реджина наблюдала за тем, как Генри смеётся и болтает с друзьями. Эмма отступила на шаг и подошла к группе родителей, увлечённо беседующих у стены. Джефферсон заметил её и улыбнулся.        — Эмма, привет. Не ожидал тебя здесь увидеть.       — Как дела, Джефферсон?       — Отлично, честно говоря. Даже очень.       Эмма уловила искренний свет в его глазах — он и вправду был счастлив.        — Рада слышать. — Она ответила ему улыбкой. — Как Грейс?       — Она тоже замечательно. — Джефферсон просиял. — Честно, с тех пор, как я её нашёл, всё просто прекрасно. Не могу отблагодарить Генри за то, что убедил меня с ней заговорить. Я ему по гроб жизни обязан.       У Эммы в груди потеплело.       — Обязательно передам твои слова.        Она ещё немного поболтала с другими родителями, иногда бросая взгляд на Реджину, стоящую в другом конце зала. Та вежливо перекидывалась парой фраз с проходящими мимо, но в основном просто стояла в углу, не отрывая глаз от Генри.       В конце концов, Эмма оставила свои светские попытки и вернулась к ней, остановившись у стола с угощениями. На краю шаткого столика стояла большая чаша с пуншем — настолько ядовито-зелёным, что он выглядел радиоактивным.       — Это точно нельзя пить. — Реджина с подозрением уставилась на напиток.        — Обсуди это с Мэри Маргарет, — усмехнулась Эмма.       Как будто её позвали по имени, из-за угла появилась Мэри Маргарет — в полном рождественском обмундировании.       — Эмма! Реджина! Так рада, что вы пришли! Разве не чудесно? — Воскликнула она с восторгом, делая широкий жест в сторону всего украшенного зала. Эмма поспешила ответить первой, пока Реджина не успела вставить своё колкое замечание.       — Всё замечательно. Генри, похоже, в полном восторге.       Мэри Маргарет приложила руки к сердцу, и на мгновение Эмме показалось, что та вот-вот расплачется. Вместо этого она нерешительно повернулась к брюнетке рядом.        — Реджина, ты довольна? Как тебе праздник?       — Это, безусловно, нечто, Мэри Маргарет. — Сжав зубы и натянуто улыбнувшись, ответила Реджина.        Похоже, этого было достаточно — Мэри Маргарет захлопала в ладоши и почти вприпрыжку устремилась навстречу новой паре родителей, только что вошедших в зал. Эмма беззвучно прошептала «спасибо» в сторону Реджины. Те двое постояли в тишине лишь пару мгновений, прежде чем Эмма поняла, что эта пауза становится невыносимой.       — А во сколько это всё заканчивается, кстати?       — В девять часов вечера. Как было указано в приглашении, которое ты мне вручила.        — Девять? Чёрт. По-моему, поздновато для детей такого возраста, — заметила Эмма.       — Шериф Свон! — Реджина бросила на неё притворно шокированный взгляд. — Здесь же дети. Не место для ругани.       Эмма фыркнула:       — Поверь, Генри и не такое слышал. — Повисла короткая пауза. — Слушай, Реджина… — Боже, почему я не могу просто заткнуться, — …как насчёт заехать к «Бабуле», когда всё закончится? Думаю, мы обе заслужили по бокалу после этого.       На мгновение лицо Реджины стало непроницаемым. Но затем её вишнёвые губы расплылись в привычной, лукавой улыбке.        — Ну и где твой позитивный настрой, а?        — Я всё ещё настроена позитивно, ладно? — Эмма вскинула руки в оборонительном жесте. — Просто… ну, вечеринка…       — Угу.       — …и вообще, я просто думаю, что мы…        — Эмма?       — Конечно, я ничего не имею против Мэри Маргарет, просто…       — Пойдём выпьем.       Эмма моментально заткнулась. Внезапно растерянная и немного смущённая, что с ней бывало нечасто, она сунула руки в карманы джинсов и оглядела зал в поисках Генри. Через несколько секунд он заметил её взгляд и тут же подбежал.       — Привет, мамы! Можно мне сегодня остаться у Коннора с ночёвкой? Его родители сказали, что не против.       Реджина удивлённо распахнула глаза и посмотрела на Эмму. По взгляду было видно — она явно не ожидала такого, учитывая, что у Генри не так много друзей в Сторибруке. Эмма пожала плечами и кивнула в сторону Реджины.        — Это твои выходные с ним, так что тебе и решать.       Генри посмотрел на приёмную мать с сияющей надеждой в глазах. Реджина одарила его редкой, тёплой улыбкой.       — Конечно, можно, Генри.       Мальчик прошептал почти неслышное «да!» и помчался обратно к другу. Реджина с нежностью посмотрела ему вслед, её губы всё ещё хранили улыбку.       Вечеринка продолжалась, и под мигающими гирляндами и навязчиво бодрой рождественской музыкой у Эммы начало стучать в висках. Она посмотрела на часы. Девять пятнадцать.       — Так. С меня хватит.       Она махнула Генри с другого конца зала. Он попрощался с друзьями, и они вместе вышли на стоянку. Реджина бросила Эмме короткий кивок, прежде чем сесть в свой «Мерседес», и по какой-то непонятной причине у Эммы внутри защемило — будто предвкушение встречи.       Генри быстро собрал вещи на ночёвку, и вскоре Эмма снова была за рулём: сначала завезла сына к другу, а потом направилась обратно в город. 

***

      Эмма ослабила шарф на шее, заходя к «Бабуле», и сразу заметила Реджину в конце барной стойки. Её уже ожидал стакан виски, сверкавший в свете, как расплавленная медь.       — Спасибо, — сказала Эмма, усаживаясь рядом с брюнеткой. — Мне это сейчас просто необходимо.       Реджина лишь усмехнулась и сделала долгий глоток из своего бокала. Эмма бросила взгляд поверх своего стакана и заметила, как Бабуля не очень то сдержанно подглядывает за ними, делая вид, что подметает пол. Видимо, для большинства в городе это и правда было неожиданное зрелище — Реджину всё ещё считали Злой Королевой. Но Эмма знала лучше. Она сама видела, сколько в ней любви к Генри и сколько усилий она прикладывает, чтобы исправить ошибки прошлого.       Эмма бездумно крутила лёд в бокале, слушая, как кубики звякают о стекло.       — Ну… — начала она. Реджина подняла взгляд, выражение у неё было сдержанное. — Ну, — пожала плечами Эмма. На самом деле, она даже не подумала, что хотела сказать. — Как ты?       Реджина покачала головой, уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.        — «Как ты», — повторила она. — Что за вопрос, шериф Свон. Просто шедевр.       — Ну, не знаю. По-моему, вполне честный вопрос, — отозвалась Эмма. Реджина опустила взгляд в бокал.       — Я… нормально. — Повисла пауза. Реджина вздохнула. — А ты? — Эмма сделала ещё глоток, подняла глаза к потолку, задумалась.       — Вот это вопрос, Реджина. Спасибо, что спросила. Значит, я… ну, — Эмма посерьёзнела, снова посмотрела на стойку. — Честно? Всё могло бы быть и лучше.       — Да?       — Ага. Я просто… не знаю. Всё как-то странно. Ну, не пойми неправильно — я безумно рада, что мы выбрались из Нетландии, и счастлива, что у Генри всё хорошо, но… что-то не так.       Эмма не была уверена, но ей показалось, что её слова задели что-то в Реджине. Та словно стала внимательнее, как будто тоже чувствовала это «что-то».       — Реджина, у тебя всё в порядке?       Брюнетка быстро покачала головой.        — Конечно. — Она мельком взглянула на Эмму, затем опустила взгляд в уже пустой бокал. — Просто… Наверное, я чувствую то же самое. Что жизнь могла бы быть… лучше. — Эмма мягко посмотрела на неё.       — Что-то конкретное?       На мгновение в глазах Реджины мелькнуло тревожное выражение, но тут же сменилось её привычной ироничной ухмылкой.       — Вечеринки Мэри Маргарет, для начала. Честно, не знаю, сколько ещё таких я выдержу.       Эмма сморщилась.       — А ты даже не представляешь худшее — я её дочь. Мне приходится быть на каждой.       — Даже представить страшно. — Брюнетка тихо рассмеялась, покачав головой. Эмма вздохнула.        — Она ведь правда старается. Просто иногда её становится слишком много. Иногда… всего становится слишком много.       Несколько последующих секунд тишины показались удушающими. Мне реально стоит иногда просто заткнуться, — с досадой подумала Эмма. Реджине наверняка насрать на мои слезливые жизненные жалобы. Но вместо язвительного ответа, Реджина посмотрела на неё с неожиданной мягкостью — взгляд был сочувственным. Она отодвинула пустой бокал по стойке. Вдруг её лицо изменилось: как будто в голове мелькнула мысль. Затем, будто её озарило, Реджина резко повернулась к Эмме с каким-то новым, почти срочным порывом.       — Я только что вспомнила, кажется, Генри оставил у меня дома кое-что, что ему точно понадобится. Тебе стоит сейчас заехать и забрать это.       — Я… что? Разве он не остаётся сегодня у друга? — Эмма заморгала, сбитая с толку.       Реджина откинула невидимую прядь волос назад — в движении было что-то неуверенное.       — Ну… да. Но эта вещь ему пригодится на неделе, так что лучше уж сейчас.       Эмма уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Реджина вскочила с места, торопливо накидывая пальто.        — Ну так что? Ты идёшь или нет? — Она резко обернулась. 

***

      Эмма начинала задаваться вопросом, не снится ли ей всё это. Пока она подъезжала к дому Реджины, то на всякий случай ущипнула себя. С каких это пор Реджина соглашается идти на вечеринки, а потом приглашает меня выпить? И, вдобавок, зовёт к себе домой?       Эмма покачала головой, выдёргивая ключи из зажигания. Что-то тут было не так. Но любопытство пересилило — и вот она снова стоит у двери Реджины Миллс. Эмма подняла руку, чтобы постучать, но Реджина распахнула дверь прежде, чем она успела дотронуться до неё.       — Заходи, — бросила она и тут же повернулась на каблуках, почти бегом направляясь по коридору.       Эмма едва успела захлопнуть за собой дверь, как Реджина уже скрылась за углом.       — Ну ты и не торопишься, — донёсся голос из другой комнаты. Когда Эмма вошла, поняла, что это был её кабинет.       — Так, а что там за «важная вещь», которую Генри забыл?       Реджина будто не услышала её. Она обошла стол и задернула тёмные шторы на одном окне, затем повторила то же самое с остальными. Эмма приподняла бровь:       — Реджина..?       — Минутку, — отозвалась брюнетка, направляясь к двери, через которую вошла Эмма.       — Что ты…? — Начала Эмма, но в следующую секунду Реджина ловким движением вставила в замочную скважину ажурный ключ и провернула его с громким щелчком. Глаза Эммы распахнулись.       О боже. Она начала медленно пятиться, следя, как Реджина снова подходит к столу. Она собирается меня убить, да? В груди поднималась паника. Эмма металась взглядом по комнате в поисках хотя бы чего-то, чем можно было бы защититься — хотя она знала, что никакой предмет не спасёт от магии. Мы же так хорошо общались! У нас, вроде, даже получился настоящий разговор…       Реджина внезапно повернулась и пошла прямо к ней.        — Пожалуйста, не убивай меня! — В отчаянии Эмма вскинула руки. Реджина резко остановилась.       — Что?       На лице у неё читалась абсолютная растерянность, а взгляд, полный укоризны, будто говорил: «Ты серьёзно? Идиотка.» Эмма медленно опустила руки и почувствовала, как к лицу приливает жар.       — Почему, чёрт возьми, ты решила, что я собираюсь тебя убить?       — Ну… я… ты зашторила окна, заперла дверь… а зачем ещё так делать?       Реджина тяжело вздохнула, провела рукой по волосам, будто собираясь с мыслями.       — Я сделала это, чтобы никто не увидел и не услышал наш разговор. Он касается… деликатной темы, которую я не хочу обсуждать на всеобщем слуху.       — Ты правда думаешь, что кто-то будет подслушивать наш разговор в одиннадцать вечера? — Эмма прищурилась.        — Никогда не угадаешь. — Реджина пожала плечами.  Она вновь подошла к столу и села на край, изящно сложив руки в замке. — И, кстати, если бы я и правда собиралась тебя убить, неужели ты думаешь, что сделала бы это в собственном кабинете, своими руками? Мне всё же хочется верить, что я немного изобретательнее.       Эмма закатила глаза — уже, кажется, в сотый раз за этот вечер.        — Ладно-ладно. Так что это за деликатная тема, о которой ты хотела мне рассказать? — Реджина поджала губы.       — Это сложно объяснить, но ты раньше сказала одну вещь… что что-то не так. И я с этим согласна. — Она опустила взгляд на свои руки, прежде чем продолжить. — Все такие… счастливые. Это вроде как не проблема, я понимаю, но это не нормальное счастье. Оно словно… — Реджина на миг замолчала, теребя край пальто, а потом резко встала со стола. — Забудь. Это глупо. Я звучала глупо.       Эмма тут же вскочила и схватила её за руку, когда та направилась к двери.        — Реджина, подожди. Ты не звучала глупо — я хочу услышать. — Она посмотрела на брюнетку с искренним выражением. — Пожалуйста.       Реджина сдалась. Она сделала шаг назад, вернулась в центр комнаты и, глубоко вдохнув, заговорила снова.        — Мне кажется… Мне кажется, Сторибрук снова под действием проклятия.       Эмма ошеломлённо раскрыла рот.        — Ты… что?       — Я знаю, как это звучит, — быстро вставила Реджина. — Но подумай сама. С тех пор как мы вернулись из Неверленда, все стали какими-то приторно счастливыми. И всё время, двадцать четыре на семь. Это ненормальное счастье — оно как будто… навязанное.       — То есть ты думаешь, что кто-то наложил проклятие на всех, кроме нас, по какой-то причине, и теперь все находятся в постоянном состоянии эйфории? — Эмма нахмурилась, задумавшись. Реджина раздражённо вздохнула.        — Слушай, я не знаю деталей, хорошо? Но я знаю проклятия. И это… это похоже на одно из них. — Она посмотрела Эмме в глаза, и в её взгляде сквозило тихое, почти отчаянное убеждение. — Не говори, что ты не замечаешь этого. Что ты не чувствуешь, будто чего-то… не хватает. Чего-то, что у всех остальных — есть.       Эмма не отводила взгляда, мозг работал на полной скорости. То, что говорила Реджина, звучало крайне маловероятно. И всё же… И всё же тебе хочется ей поверить, правда? Потому что жизнь действительно казалась какой-то странной с тех пор, как мы вернулись. Потому что в этом городе безумные вещи происходят постоянно. Потому что Реджина действительно разбирается в проклятиях и верит в то, что сейчас они под одним из них, всем сердцем. Эмма глубоко вдохнула.        — Хорошо. Допустим, проклятие существует. Все внезапно супер-счастливы… это вообще проблема?       — Разумеется, это проблема. — Реджина бросила на неё недовольный взгляд.        — …И почему?       — Потому что, как я уже сказала, это счастье — навязанное. Оно не настоящее. Кто знает — может, из-за него они делают то, чего на самом деле не хотят?       Эмма задумалась:       — Да, пожалуй, это и правда повод для беспокойства. Но как мы можем быть уверены, что это реально? Я имею в виду… кто вообще мог бы такое наложить?       Реджина скрестила руки на груди.        — Думаю, вопрос лучше поставить иначе: кто вообще способен наложить такое? И в голову приходит только одно имя.       — Голд. — Эмма простонала.        — Никто другой на это не способен, — кивнула Реджина.       Эмма шумно выдохнула, засунула большие пальцы за шлёвки джинсов и начала расхаживать по комнате.        — Ладно. Тогда так: завтра первым делом пойду к Голду, всё выясню. Если есть проклятие, он наверняка что-то знает. Может, удастся получить ответы.       — Дай знать, что удастся выяснить. — Реджина кивнула в знак согласия.        Затем она отперла дверь кабинета и проводила Эмму к выходу. Каблуки её туфель гулко цокали по мраморному полу, звук эхом отдавался в просторном фойе. Когда Эмма начала спускаться по ступенькам, Реджина окликнула её.        — И да, то, что я сказала раньше — про то, что убью тебя… Это была шутка, надеюсь, ты это понимаешь. Я не собираюсь тебя убивать… больше.       — Ну спасибо, утешила. — Хмыкнула Эмма, махнула ей через плечо, ключи звякнули в руке. — Спокойной ночи, мадам мэр!       Реджина, облокотившись на полированную дверную раму, проводила её взглядом. На губах у неё играла тень улыбки.       — Спокойной ночи, Эмма.