Глава 4
8 июля 2025 г., 19:58
Эмма не слышала ничего от Реджины уже три дня.
Для любого другого жителя городка это вряд ли было бы чем-то необычным. Но для Эммы — это была целая вечность.
Она не могла перестать прокручивать в голове ту ночь в склепе — то, как в глазах Реджины сверкали огоньки, пока они говорили, как их тёплые слова разносились эхом по просторному помещению. И, конечно же, были поцелуи.
Именно от этой части Эмма не могла избавиться в мыслях — да она, если честно, и не пыталась. Всё было таким идеальным. Она до сих пор чувствовала вкус вишнёвой помады, а запах её духов, казалось, навсегда въелся в память.
И всё же Реджина не сделала ни одной попытки связаться с ней, и от этого в животе Эммы поселилось горькое, тянущее чувство, от которого невозможно было избавиться. Она просто заботится о Генри, говорила себе Эмма. И, может, она права. Мальчику и так досталось в последние годы. Может, нам и правда не стоит всё усложнять.
Она старалась убедить себя, надеясь, что это принесёт хоть немного покоя, но в глубине разума жило упрямое, упорное «нет» — и оно не давало ей поверить в это до конца.
Сегодня был понедельник, а значит, Эмма должна была забирать Генри из школы. Она попыталась ехать в тишине, но воспоминания пронзали её мысли, как раскалённая кислота. Она в панике закрутила ручку громкости, ища радиостанцию, пока сквозь шум не прорвались полузадушенные ноты песни.
«Well I don’t hardly know her, but I think I could love her…» Эмма немедленно выключила радио. Эти безнадёжно романтичные песни — последнее, что ей хотелось слышать прямо сейчас.
К остановке подъехал школьный автобус, и Генри выскочил из него, уютно укутанный в полосатый шарф. Эмма вышла из машины, стараясь изобразить бодрость, несмотря на внутреннюю бурю.
— Привет, малыш, как день прошёл?
— Нормально. Без происшествий. — Генри улыбнулся.
— Что, сегодня без пения птиц?
— Не, это было на прошлой неделе. Зато мы будем делать вулканы. — Генри покачал головой, забираясь внутрь.
— Вулканы — классика. Не могу дождаться.
Эмма постукивала пальцами по рулю, руки нервно подрагивали.
— Всё в порядке, мам?
— Да, конечно, а что?
— Не знаю. — Генри пожал плечами. — Ты как-то нервничаешь. — Эмма прикусила губу, раздумывая, что сказать.
— Всё хорошо. Совершенно. — Она помолчала, затем глубоко вдохнула. — Слушай, а как у Реджины дела в последнее время? Всё нормально? — Генри с любопытством посмотрел на неё.
— Эм-м… вроде да. — Он нахмурился. — Хотя, если подумать, она последние дни была немного странной.
— В каком смысле? — Эмма напряглась, выпрямившись в кресле.
— Ну, она как-то… напряжённая. Всё время бегает туда-сюда, будто что-то ищет, но мне не говорит, что именно.
— Понятно…
— А ты знаешь, что с ней? — Прищурился Генри.
Эмма перевела взгляд с него на дорогу. Ей совсем не хотелось врать Генри, но рассказывать всё сейчас было бы слишком.
— Мы… ищем один магический предмет. Только вот не знаем, что именно ищем. Пока что это всё, что я могу тебе сказать.
— Ага. — Генри моргнул. — Ну ладно. Но ты расскажешь мне, когда найдёте, да?
— Конечно.
— Окей!
Остаток пути они ехали в тишине — и Эмма была за это искренне благодарна. Она всерьёз сомневалась, что смогла бы сейчас не сказать чего-нибудь глупого.
Боже, что же эта женщина со мной делает?
***
На следующее утро Эмма отвезла Генри в школу и по привычке чуть не свернула к участку. Но на этой неделе заступил Дэвид, так что её расписание было полностью свободным — а это, как ни странно, было не лучшей новостью. Работа отвлекала её от мыслей о Реджине, а теперь у неё не было абсолютно никаких дел. Не зная, чем заняться, Эмма решила заглянуть к Бабуле на завтрак. Тёплый поток воздуха окутал её, как только она вошла в закусочную, пропитанный ароматом сладких блинчиков и жирного бекона. Эмма плюхнулась на табурет у стойки. — Привет, Бабуля. Мне просто чашку кофе, пожалуйста. — Женщина кивнула и скрылась на кухне, вернувшись через минуту с дымящейся кружкой. — Спасибо. Эмма сделала долгий глоток, позволяя пару согреть лицо. Пока она размышляла, чем занять остаток дня, телефон завибрировал в кармане. Она поспешно схватила его, едва не расплескав кофе себе на рубашку. На экране высветилось: Мэри Маргарет. Плечи Эммы чуть опустились. Она почувствовала себя виноватой за разочарование… но всё же разочаровалась. — Доброе утро. Что случилось? — На том конце раздался хриплый кашель. — Ты, случайно, не рядом с «Бабулей»? — Ты следишь за мной? — Эмма усмехнулась. — Конечно нет! — Ещё один кашель. — В общем, ты не могла бы сделать мне огромное одолжение и захватить куриный суп? Кажется, я заболела. — Эмма махнула Бабуле, подзывая её. — Конечно. — Мэри Маргарет с облегчением вздохнула, за чем последовали чих и всхлип. Эмма невольно представила себе это жалкое зрелище. — Спасибо тебе огромное, Эмма. Прости, что отвлекаю от работы. — Да ладно, не проблема. У меня как раз выходной. Буду у тебя через десять минут. Мэри Маргарет снова поблагодарила её, а кашель всё ещё звучал в динамике, когда Эмма отключилась.***
Мэри Маргарет встретила Эмму у двери, укутанная в толстое одеяло. Глаза были заплаканные, нос покрасневший. — О, идеально! Как раз к обеду. На часах было десять утра. Эмма промолчала. — Можешь зайти, если хочешь, — весело сказала Мэри Маргарет. — Извини за салфетки. Эмма бросила взгляд на пол — он действительно был усыпан смятыми бумажными салфетками. Делать ей всё равно было нечего, так что она прошла к дивану, осторожно переступая через бумажный хаос. — Жаль, что ты приболела, — сочувственно сказала она. — Простуды — это ужасно. Мэри Маргарет стянула с плеч одеяло и села. — Ничего, выживу. — Она с воодушевлением достала суп из пакета и сняла крышку. — Ну, рассказывай, кроме работы, чем ещё занималась в последнее время? — Ну, особо ничем. — Эмма поёрзала на диване. — Проводила время с Генри. Забегала за супом к Бабуле. Всё как обычно. Мать подняла бровь, явно не веря ей, и шумно втянула в рот ложку супа. Проглотив, она смягчила выражение лица — тот самый «материнский взгляд», который Эмма научилась распознавать. — Что случилось, Эмма? Что-то произошло? — Нет. Всё прекрасно. — Мэри Маргарет подалась вперёд и мягко положила руку на колено Эммы. — Ты знаешь, ты можешь рассказать мне всё. Я же вижу, что что-то тебя тревожит. Эмма сдвинулась, почувствовав, как у неё всё сжимается внутри. Могу ли я рассказать ей о проклятии? Она, скорее всего, просто ничего не поймёт, да? Эмма опустила взгляд на колени. Ей и правда не стоило ничего говорить… Но её мать так по-доброму улыбалась, смотрела так понимающе… Может, даже если она и не поймёт — это всё равно не повредит. — Это прозвучит немного странно, но… мы с Реджиной думаем, что на город наложено проклятие. Мы… мы считаем, что кто-то наложил заклинание, которое заставляет всех быть счастливыми всё время. — Мэри Маргарет уставилась на неё, не мигая. — Я знаю, это звучит безумно. Но ведь здесь и не такое бывало, правда? Мать молчала ещё несколько секунд, и Эмма начала бояться, что была права — что та ничего не поймёт. Но вдруг Мэри Маргарет разразилась смехом. Её охватил приступ полукашля-полусмеха, она согнулась пополам на диване и чуть не пролила суп себе на колени. — О, Эмма, вот это да. Проклятие счастья! Надо будет передать эту идею Голду! Эмма глубже вжалась в диван, мечтая раствориться в его бархатной обивке. Когда Мэри Маргарет наконец успокоилась, она встретилась взглядом с дочерью — и только тогда поняла, что та вовсе не смеётся. — Боже, ты серьёзно… — прошептала она в спешке. — Прости, я не хотела… Просто… — Я знаю, как это звучит, — вздохнула Эмма. — Но мы слишком многое видели, чтобы это могло быть неправдой. — Например? — Её мать с интересом склонила голову. — Ну, начнём с тебя. Ты стала необычно весёлой, с тех пор как мы вернулись. Все эти праздники, вечеринки… Потом — Мать-настоятельница. Пару дней назад мы с ней говорили, и она выглядела так, будто в полусне. Даже Голд был в хорошем настроении в последний раз, когда я его видела! Куда бы я ни пошла — везде только счастливые лица. Это не может быть совпадением. — Понимаю… — Мэри Маргарет задумчиво кивнула, обдумывая услышанное. — И ты говоришь, что вы с Реджиной всё это расследуете? Она не под действием проклятия? Одно только её имя заставило кожу Эммы вспыхнуть. — Нет. Она — нет. Мы пока не знаем, почему. Но именно она первой обратила на это моё внимание. — Что-то, похоже, щёлкнуло в голове у Мэри Маргарет. — Логично, — пробормотала она. — Что? — Ничего! — Она выпрямилась, поставила суп на столик и аккуратно сложила руки на коленях. — Эмма, говорю это с любовью и миром в душе: никакого проклятия счастья нет. — Вот именно так и говорит человек, находящийся под действием проклятия. — Эмма, я не под проклятием. Обещаю. — Тогда объясни, почему весь город превратился в рождественский фильм на «Hallmark». — Мэри Маргарет наклонилась вперёд и взяла Эмму за руки. — Потому что мы действительно счастливы, Эмма. Все в безопасности, над нами не нависает никакая угроза, и мы вместе. Конечно, это не значит, что мы счастливы каждую секунду. Поверь, когда Нил разбудил меня в два ночи — я была далека от восторга. — Она ласково провела большим пальцем по руке дочери. — Но вот эта радость — она настоящая, Эмма. Всё это — по-настоящему. Эмма медленно высвободила руки и откинулась на спинку дивана. Плотно сжала губы и покачала головой. — Это проклятие… оно настоящее. Я знаю это. Потому что я Спасительница. Это моя задача — решать такие вещи. — Она попыталась придать голосу уверенности. — Это то, для чего я существую. Но даже она понимала: сейчас она пытается убедить только саму себя. Мэри Маргарет мягко улыбнулась. — Эмма, — начала она тихо, — да, ты Спасительница, и да, ты помогала нам бесчисленное количество раз, но ты — не только это. — Она убрала с лица дочери выбившуюся прядь. — Ты — отдельный человек. И тебе не обязательно постоянно кого-то спасать, чтобы быть нужной. Эмма судорожно вдохнула, мысли вихрем проносились в голове. Она так хотела верить Реджине. Но в глубине души знала — мать права. Никакого проклятия нет. Конечно же, нет. Эмма горько хихикнула и невесело улыбнулась. Она так быстро согласилась на идею Реджины. Потому что… это же Реджина. А ещё — потому что это было легко. Она наконец встретилась взглядом с матерью и выдохнула, позволяя напряжению уйти из плеч. — Спасибо, мама. Мне и правда это было нужно. Немного реальности. Мэри Маргарет ярко улыбнулась и обняла её, но тут же отстранилась. — О боже, я же не хочу тебя заразить! — Увидимся. — Эмма усмехнулась, встала и направилась к двери. — Если нужно будет что-то ещё — дай знать. Мать поблагодарила её ещё раз, закашлявшись в след. Когда Эмма закрыла за собой дверь квартиры, она уже точно знала, куда ей нужно идти.***
— Реджина, мы вели себя как идиотки. Эмма стояла на пороге дома брюнетки, ветер трепал её волосы. Она подумывала позвонить или отправить сообщение, но её руки уже вставили ключ в зажигание, прежде чем она успела как следует всё обдумать. — Объяснишь? — Реджина с недоверием подняла бровь. Эмма вошла в дом, тщетно пытаясь пригладить растрепавшиеся пряди. — Слушай, прости, что так заявилась, и я понимаю, ты, наверное, сейчас не хочешь разговаривать, но я просто обязана была сказать тебе — проклятия не существует. Его никогда не было. Мы всё это выдумали. — Какого чёрта ты несёшь? — Глаза Реджины округлились, когда она закрыла дверь. Эмма сделала шаг ближе. — Реджина, мы просто врали себе. О том, как теперь вписываемся в этот мир. И… о другом тоже. — Она попыталась успокоить бешено колотящееся сердце. — Мы хотели найти что-то не так с остальными, чтобы самим чувствовать себя лучше. Реджина отвела взгляд, её брови нахмурились. — Это бред, — резко возразила она. — Мы видели, как они себя вели. Они под действием заклинания. — Но это не так. Моя мама убедила меня. — Эмма сделала ещё один шаг к брюнетке, которая по-прежнему избегала её взгляда. — С тех пор как мы вернулись из Неверленда, я пытаюсь понять, какое у меня теперь предназначение. Я вцепилась в этот образ Спасительницы, но сейчас… Не знаю, похоже, мне придётся прокладывать себе новый путь. — Она поморщилась. — Господи, я начинаю звучать как мои родители. Эмма смотрела на Реджину с надеждой, жилами чувствуя, как важно, чтобы та поняла. Но брюнетка выглядела всё такой же взволнованной и напряжённой. Она прошла через прихожую, каблуки сердито стучали по полу. — Вот бы у меня осталось зеркало Малефисенты… Я бы точно всё выяснила, — пробормотала она, начиная вытаскивать ящики и лихорадочно их осматривать. — Эта стерва всегда хотела отобрать моё. Всё из-за того, что я однажды использовала её спящее проклятие… — Реджина! — Взмолилась Эмма. — Ты хоть слушала, что я говорила? Реджина со стуком захлопнула ящик. Она плотно сжала губы, прежде чем наконец поднять глаза на Эмму. — Я слышала тебя, Эмма. Но это проклятие реально. Оно должно быть реальным. Потому что если его нет… значит, я делаю что-то не так. А я… — Она осеклась, глубоко вдохнув. — Спасибо, что зашла. Я знаю, ты из лучших побуждений, но сейчас… сейчас мне просто нужно немного времени, чтобы всё обдумать. У Эммы сжалось сердце. Ей так хотелось, чтобы Реджина увидела правду так же, как она. Но она понимала — заставить её нельзя. — Я буду рядом, если понадоблюсь, — сказала она, положив руку на дверную ручку. На миг показалось, что Реджина собирается что-то сказать, но её взгляд снова скользнул в сторону, и мысль так и осталась невысказанной.***
Генри оказался именно тем, что нужно Эмме, чтобы отвлечься от мыслей о Реджине — она поняла это довольно быстро. Как всегда, он выскочил из школьного здания прямо в её «жучок», с энтузиазмом пересказывая фантастические истории и слегка преувеличенные события своего дня. Эмма смеялась вместе с ним, а вечером они заехали к «Бабуле», чтобы взять еду на вынос. Конечно же, сыр на гриле. — А потом я сказал Коннору, что принц Филипп — это принц Авроры, а он пытался убедить меня, что это был Принц Чарминг. Ты бы видела его лицо, когда я сказал, что Принц Чарминг — это мой дедушка! А потом он… Эмма? Эмма даже не заметила, что задумалась, уставившись в одну точку с бутербродом, застывшим в руке у самого рта. Она поспешно положила его обратно на тарелку. — Прости. Я слушала, честно. — Генри выглядел не особо убеждённым, но и не расстроился. — Что случилось? Вы с мамой нашли ту штуку, которую искали? — Нет, не нашли. — Сухо усмехнулась Эмма. — Оказалось, никакого предмета не было. И, э-э, похоже, он нам вообще никогда не был нужен. — Генри смотрел на неё пустым взглядом. — Всё сложно, — добавила она. Он поднял брови и снова переключился на еду. — Похоже на то. — Генри откусил внушительный кусок от сэндвича, его взгляд скользнул к пустому месту за столом. — Мы должны пригласить её на ужин. — Что у тебя за навязчивая идея с семейными ужинами в последнее время? — Эмма откусила свой сэндвич. — Не знаю. — Генри пожал плечами с невинным видом. — Просто подумал, что это было бы здорово. — Ага. — Особенно раз уж, как ты сказала, всё так сложно. — Угу. — Думаю, мама бы это оценила. — На это Эмма прищурилась. — Генри, я даже готовить не умею. — Можно взять на вынос! — Он кивнул в сторону пакетов Бабули на столе. Эмма наклонила голову и сделала глоток содовой через трубочку. — Ладно, скажи честно, о чём ты на самом деле думаешь? — Как я и сказал — просто хочу, чтобы мы все были вместе. — Генри повторил её движение, шумно втянув напиток. — За ужином. — Ладно, победил своей добротой. — Эмма вздохнула и достала телефон. — Но не гарантирую, что она согласится. Эмма быстро написала Реджине сообщение, передав просьбу Генри. Мальчик довольно усмехнулся. — Вот увидишь, она… Телефон Эммы тут же загорелся входящим сообщением. Она с недоверием уставилась на экран. — Она согласилась. Эмма не могла поверить. Хотя в сообщении она пригласила её на ужин через три дня, всё равно трудно было представить, что Реджина захочет увидеться с ней так скоро. Наверняка она делает это ради Генри, — подумала Эмма. Уверена, она уже сытá мной по горло за эти последние дни. Но стоило ей вспомнить ночь в склепе, как уверенность тут же пошатнулась. — Я же говорил! — Торжествующе воскликнул Генри. Эмма откинулась на спинку стула, жуя край трубочки. С одной стороны, она с нетерпением ждала встречи с Реджиной, но с другой — её пугала перспектива неловкого вечера после сегодняшнего разговора. Как бы ей ни было тяжело это признавать, Эмма начинала подозревать, что та ночь в склепе была просто случайностью. Может, Реджина просто поддалась моменту. Может, она была не в себе. Может… — Мам. Эмма вздрогнула, выныривая из своих мыслей и выдергивая трубочку изо рта. — Ты снова зависла. — Она поставила стакан на стол и отогнала от себя навязчивые образы. — Ага. Прости. Генри мгновение изучал её лицо, на губах появилась лёгкая улыбка. — Не переживай. Я просто рад, что у нас будет ужин. Эмма встретилась с ним взглядом и улыбнулась — пусть и немного устало. — Я тоже, малыш.***
Как и следовало ожидать, следующие три дня тянулись с ужасающе мучительной медлительностью — Эмма всерьёз задумалась, не быстрее ли бы высохла краска на стене. Проблемы остались те же, что и накануне: стоило отвезти Генри в школу — и всё, ей буквально нечем было заняться. В какой-то момент она даже подумывала поехать на станцию и умолять Дэвида найти ей хоть какую-нибудь работу, пусть даже сортировку никому не нужных бумаг, но в конце концов решила пощадить остатки собственного достоинства. Вместо этого она осталась дома и принялась разбирать коробки, которые давно пылились в углах её квартиры. Потом взялась за шкаф, раздумывая, нужны ли ей на самом деле все эти кожаные куртки, — и пришла к выводу, что, да, абсолютно все необходимы. Она даже протёрла пыль во всех комнатах, несмотря на то, что поверхности и так были до блеска чистыми. Проще говоря, Эмма медленно теряла рассудок.***
Когда наконец наступила пятница, Эмма уже не знала, куда себя деть от нетерпения. Она чувствовала себя немного глупо, покупая еду на вынос, особенно вспоминая, каким кулинарным шедевром был прошлый ужин у Реджины, но знала: кухня «Бабули» в любом случае надёжнее её собственных кулинарных способностей. Пока Генри накрывал на стол, Эмма стояла в ванной, в последний раз проверяя своё отражение в зеркале. Она пригладила светлые волны волос и расправила рубашку — как раз в тот момент раздался звонок в дверь. Эмма застыла. Просто будь вежливой, напомнила она себе. И не упоминай проклятие. Осторожно, будто ручка двери могла обжечь, она потянула её на себя — и увидела Реджину, приветливо улыбающуюся ей с порога. — Привет, Эмма. На миг Эмме показалось, что проклятие счастья всё-таки действительно существует — и наконец-то добралось и до Реджины. Она тут же мысленно отогнала эту безумную мысль и распахнула дверь шире, впуская брюнетку в дом. — Привет, Реджина. — Как всегда, та была безупречно одета: губы цвета гренадина, туфли на каблуках начищены до блеска. Эмма узнала изумрудную шелковую блузку — ту самую, которую однажды Генри вытащил из маминого шкафа, чтобы отдать ей. Она постаралась не думать об этом слишком долго. Несколько секунд они стояли в прихожей, не двигаясь и не говоря ни слова. Наконец, нарушая неловкую паузу, Реджина подняла контейнер. — Я принесла десерт, — сказала она. — На этот раз не отравленный. Обещаю. — Эмма усмехнулась, чувствуя, как в груди немного отпускает. — Спасибо, не стоило утруждаться. — Она взяла контейнер и направилась на кухню. — Яблочная слойка, да? Не терпится попробовать фирменное блюдо мэра. — Она вдруг нахмурилась, глядя на выпечку. — А у этой… надкус? — Это надрез, а не надкус. — Реджина закатила глаза с притворным раздражением. — Я просто хотела убедиться, что всё нормально. — Понимаю. — Повисла тишина. Она начала нарастать, как прилив, и разбилась волной, когда Реджина сделала шаг ближе, на всякий случай бросив взгляд через плечо, чтобы убедиться, что Генри в другой комнате. Голос её был низким и бархатистым, и сердце Эммы тут же затрепетало, как мотылёк в клетке. — Насчёт того дня… Я хотела сказать… — Реджина запнулась. — Я хочу извиниться. — За что? — За многое. За то, что язвила. За то, что втянула тебя во всю эту историю с проклятием. За то, что оттолкнула тебя, когда ты просто пыталась помочь. — Реджина тяжело вздохнула, и Эмма поняла, что это ей непросто даётся. — Ты была права насчёт проклятия. Я его выдумала. Как я и говорила — с тех пор, как мы вернулись из Нетландии, всё чувствуется… не так. — Она слабо усмехнулась, безо всякого веселья. — Но дело было не в Сторибруке. Дело было во мне. Эмма смотрела на неё, в глазах — понимание и тепло. — Я знаю, что ты чувствуешь, Реджина. Поверь, я знаю. — Не задумываясь, она протянула руку и коснулась руки Реджины, подушечки пальцев мягко скользнули по её коже. — Но мы найдём своё место. Я верю в это. Глаза Реджины метались по лицу Эммы, в них бурлили несказанные мысли. Её взгляд опустился на руку, всё ещё лежащую у неё на коже. — У меня это плохо получается, — призналась она тихо, почти шёпотом. — Что именно? Реджина замялась. Или Эмме это только показалось, или её щёки действительно порозовели? И когда они успели оказаться так близко друг к другу? Сердце Эммы забилось чаще. Реджина сжала губы, затем наконец подняла взгляд. — Любовь, — прошептала она. — У меня плохо получается любить. — Взгляд Эммы смягчился. — Реджина, — тихо сказала она. — Думаешь, у меня выходит лучше? Мне страшно до чёртиков. — Это вызвало у брюнетки быструю, почти застенчивую улыбку. — Послушай, я знаю, ты переживала за Генри. Но, по-моему, это может быть чем-то хорошим для нас. Честно, он ведь сам нас всё это время буквально сводит вместе с этими ужинами. — Эмма медленно провела пальцами вверх по руке Реджины, пока не коснулась её лица. — Я не знаю, к чему всё это приведёт. Может, ни к чему. Но, может быть… может, мы можем бояться этого… вместе? — Реджина едва не рассмеялась, прикусывая щёку изнутри. — Ты и правда умеешь подбирать слова, Свон. — Да заткнись ты, — пробормотала Эмма, не в силах сдержать широкую улыбку. — Ты же понимаешь, о чём я. — Понимаю. — Ну так… что думаешь? Реджина на мгновение замерла, склонив голову набок. — Думаю… — Её взгляд впился в глаза Эммы. Улыбнувшись, она схватила Эмму за лицо и поцеловала её. Эмма ахнула от неожиданности, но тут же ответила на поцелуй с отчаянной жадностью. Она обвила Реджину за талию, прижимая к мраморной столешнице. На вкус её губы были как яблоки с корицей, а между поцелуями Реджина одаривала Эмму сладкой, липкой от нежности улыбкой, которая растекалась по груди, словно горячий сироп. Между вкусом её губ, янтарным ароматом духов и ощущением шёлковистых волос на коже Эмма была окончательно очарована. Реджина была опьяняющей, и Эмма с удивлением думала — как она вообще жила без неё раньше? Но теперь, когда она рядом, когда они наконец вместе — она не собиралась отпускать её никогда. Раздались шаги, и они резко отпрянули друг от друга. Эмма в панике потерла лицо тыльной стороной ладони, пытаясь стереть остатки помады, но лишь добилась того, что теперь выглядела так, словно у неё началась аллергическая реакция. Генри заглянул на кухню. — Стол готов, мамы! — Он прищурился, уставившись на Эмму. — Ты в порядке? — Лучше не бывает. Сейчас подойдём. — Генри метнул взгляд между ними, на его лице появилось осознание. — Ага, понятно. — И скрылся за углом. Они переглянулись: Эмма едва сдерживала смех, а Реджина пыталась унять румянец на щеках. — Думаю, нам стоит пойти поужинать с нашим сыном, — сказала Реджина. Эмма кивнула, вытирая с лица остатки розового цвета. — Отличная идея. Они направились к столу и начали раскладывать еду Бабули. За ужином они смеялись, делились историями, перекидывались взглядами и тайными улыбками, которые, возможно, были вовсе не такими уж тайными. А Генри сидел напротив них и улыбался одной из самых искренних и сияющих улыбок, что только видели в Сторибруке за долгое-долгое время.
