Post-it notes

      Гостиная была погружена в мягкий полумрак, лишь свет от камина отбрасывал тёплые блики на стены и двух любовников, создавая ощущение уюта, смешанного с чем-то запретным. Девушка сидела на диване, скрестив ноги, чёрное короткое платье сидело как влитое, а чулки слегка поблёскивали в свете огня, подчёркивая изгиб её икр. Мужчина стоял у окна, держа в руке бокал вина, но его взгляд был прикован к ней — внимательный, почти осязаемый, как будто он уже касался её, не двигаясь с места.       — Ты знаешь, как отвлечь меня, — сказал он, поставил бокал на подоконник и достал телефон, его пальцы быстро пробежались по экрану. — Давай сыграем. Я начинаю.       Одри выгнула бровь, её губы дрогнули в улыбке. Она уже знала, что его «игры» никогда не бывают невинными. Её телефон завибрировал, и на экране появилось фото: его рука, с закатанным рукавом рубашки, держит бокал, а на заднем плане — камин, тот самый, что сейчас горел перед ней. Но акцент был на его запястье, на тонкой полоске кожи, где проступали вены. Это было просто, но почему-то чертовски притягательно.       — Твоя очередь, — сказал он, откидываясь на спинку кресла напротив, его глаза не отрывались от неё. — Удиви меня, хитрая лиса.       Она почувствовала, как её щёки вспыхнули, но вызов в его голосе подстегнул её. Она вытянула ногу, позволяя чулку чуть сползти, обнажая полоску кожи над резинкой. Сделав фото, она отправила его, стараясь не смотреть на Малека, но чувствуя его взгляд, который, казалось, прожигал её насквозь. Его телефон пискнул, и он, взглянув на экран, медленно улыбнулся — той улыбкой, от которой у неё всегда замирало сердце.       — Чулки, — произнёс он, словно пробуя слово на вкус. — Хороший ход. Но я хочу больше.       Следующее его фото было смелее: рубашка расстёгнута на две пуговицы, открывая ключицы и намёк на грудь. Свет камина играл на его коже, подчёркивая каждый мускул. Девушка сглотнула, её пальцы дрогнули, но она не собиралась сдаваться. Она встала, повернулась к нему боком и, слегка приподняв подол платья, сделала фото, где её бедро, обтянутое чулком, было в центре внимания. Резинка чулка чуть врезалась в кожу, создавая контраст, который, она знала, ему понравится.       Мужчина издал тихий смешок, глядя на экран.       — Ты играешь нечестно, — сказал он, но в его голосе это звучало даже больше как одобрение. Поднялся, сокращая расстояние между ними, и остановился в шаге от неё. — Но я хочу увидеть это вживую.       Он протянул руку, его пальцы коснулись края её элемента одежды, медленно провели по резинке, но не выше, дразня. Она затаила дыхание, тело напряглось, но она не отступила. Вместо этого она схватила его телефон и, с лёгкой улыбкой, сделала фото его руки на своём бедре, отправив ему же.       — Теперь ты, — прошептала.       Малек посмотрел на неё, его глаза потемнели, и вместо фото он шагнул ещё ближе, его пальцы скользнули от её бедра к талии, а затем — к шее. Он остановился, его большой палец лёг на её пульс, чувствуя, как он бьётся под кожей.       — Чулки — это только начало. Но твоя шея…       Ее реальность начала растворяться, подменяясь образом, который вспыхнул в голове. В её фантазии он держал тонкий шёлковый шарф, красный, даже скорее гранатовый, и медленно обвязывал его вокруг её шеи. Его пальцы скользили по её коже, то касаясь, то отступая, а губы были так близко, что она чувствовала их тепло, но он не целовал — дразнил, заставляя её хотеть больше.       В этой фантазии он потянул за концы шарфа, слегка, но достаточно, чтобы она запрокинула голову, открывая шею ещё больше. Его дыхание коснулось её кожи, а затем его губы — лёгкое, почти неуловимое прикосновение, которое заставило её задохнуться. Он провёл языком у гортани, и её тело выгнулось, руки вцепились в его плечи, ища опоры.       — Ты дрожишь, — прошептал он в её воображении. — Потому что знаешь, что я могу взять всё, что захочу. И ты дашь мне это.       Она представила, как его пальцы сжимают шарф чуть сильнее, не до боли, но достаточно, чтобы напомнить ей о его власти.       Малек убрал руку с её шеи, но его взгляд остался тяжёлым, почти осязаемым. Он взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.       — Покажи мне ещё.       Одри, всё ещё дрожа от своей фантазии, медленно подняла руки к шее, её пальцы коснулись кожи, там, где только что были его. Она сделала фото, чуть запрокинув голову, чтобы подчеркнуть линию шеи, и отправила ему. Телефон завибрировал.       Он целовал её медленно, но жадно, его зубы слегка задевали кожу, а руки вернулись к её бёдрам, сжимая их через чулки.       — Продолжим в месте поинтереснее?       Спальня была окутана мягким сумраком, лишь лунный свет, пробивающийся сквозь тонкие шторы, серебрил края мебели. Девушка, в лёгком платье и чёрных чулках с кружевной резинкой, стояла у изножья, чувствуя на себе взгляд партнёра, он сел в кресле у стены, держа телефон, его пальцы небрежно постукивали по подлокотнику.       Одри улыбнулась, опускаясь на колени у края кровати, выгибая спину, руки скользили по шёлковому покрывалу, бёдра покачивались, а платье чуть задралось, обнажая резинки чулок и не только их. Даже за спиной чувствовала его взгляд, горящий на её коже, и это будоражило, заставляя двигаться ещё медленнее, ещё соблазнительнее.       Он всё же присоединился, опустился на колени позади неё, его пальцы нашли край одного из чулок, и он медленно потянул его вниз, обнажая её бедро. Ткань скользила по коже, вызывая дрожь, и тут же раздался тихий щелчок камеры.       — Продолжай, — прошептал он, потянул второй чулок, но не снял его полностью, оставив его свёрнутым у её лодыжки. Ещё один щелчок, и Одри представила, как он смотрит на экран, как его глаза изучают её — её выгнутую спину, её бёдра, её уязвимость.       Она поползла дальше, углубляясь на кровать, её движения были грациозными, но с лёгкой провокацией, как будто она дразнила его, так и было, приглашая следовать. Малек не отставал, его пальцы вернулись к её платью, медленно поднимая подол, пока ткань не обнажила её нижнее бельё. Щелчок камеры снова разорвал тишину, и девушка почувствовала, как жар разливается по телу, от шеи до кончиков пальцев. Он избавлялся от всего лишнего — платье соскользнуло с её плеч, упав на кровать, а затем его руки нашли застёжку её белья, освобождая её от него с той же неспешной уверенностью.       — Сильнее, — сказал он, и та подчинилась, её спина изогнулась, подчёркивая каждый изгиб, а руки уже вцепились в простыни, ища опоры. Малек потянул оставшийся чулок, полностью стягивая его с её ноги, и сделал ещё один снимок — её, обнажённой, с растрёпанными волосами и кожей, блестящей в лунном свете.       Он отложил телефон, его руки легли на её бёдра, сжимая их с лёгкой, но ощутимой силой. Она сглотнула, тело выгнулось ещё сильнее, когда он наклонился, его дыхание коснулось её поясницы. Его губы прошлись по её коже, медленно, дразняще, а пальцы скользнули выше, к её талии, направляя её, но не принуждая.       Перевернул её на спину, его глаза встретились с её, руки вернулись к её телу, и когда он вошёл в неё, медленно, но неумолимо, её стоны смешались с его дыханием, наполняя спальню их собственной мелодией страсти.