Всё началось с кота

Мерный стук колёс раздавался за окном. Уинстон вновь сидел в своей комнатушке вагона первого класса и поглядывал на кота, что с большим аппетитом уплетал дорогой корм. У Уинстона больше никого и не осталось кроме этого кота. "Новое завтра" оказалось лишь кучкой довольно жалких манипуляторов: ни сына, ни жены у маленького проводника не было, а ведь его почти развели на полноценный саботаж. В итоге человек в чёрных очках оказался там, где ему и положено было быть изначально, – в вагоне-тюрьме. А ведь сколько жизней Уинстон разрушил, пытаясь выслужиться перед начальством, чтобы его перевели в первый класс, а "Новое завтра" дало хотя бы услышать жену и сына. И всё зря. Пару станций назад с поезда сошёл Петер. Уинстон искренне надеялся, что у приятеля всё будет хорошо в дальнейшем, ведь успел прикипеть к другому проводнику. Вот и оказалось, что неизменным в жизни Уинстона оставался только этот поезд. Ну, и его начальник, только этот факт казался ещё менее жизнеутверждающим. Хотя в последнее время Майор Саргас будто даже смирился с существованием Уинстона. Мало орал, а иногда, проходя по вагону, вовсе еле заметно кивал ему головой, пусть и не меняя своё суровое выражение лица. Кондуктора это несколько успокаивало. Возможно, даже в таком человеке может оставаться что-то... человечное? Или Уинстону просто хотелось в это верить. Он про себя усмехнулся и погладил облизнувшегося кота, который довольно перелез кондуктору на колени и замурчал. И надо было именно в этот момент нарушить меланхоличное спокойствие редким стуком в дверь. – Смит, почему не на работе?! Я сейчас эту дверь выбью, сам будешь чинить! Вспомнишь лучик – вот и солнышко. Уинстон обречённо вздохнул, перетащил кота на кровать и спокойно приоткрыл дверь, почти утыкаясь носом в грудь Майора. – Отчёт писал, герр Майор. – Тогда живее, Уинстон, тебя спрашивала та госпожа, которой так приглянулся твой комок шерсти! И у меня для тебя отчёты, заполнишь. Вопросы по состоянию поезда. – Уже иду. Можете оставить отчёты на столе, я разберу. С этими словами Уинстон вышел из комнаты и направился к вагону-ресторану. Саргас хотел уж было накричать на кондуктора за столь наглое поведение, но в последний момент решил оставить это "на потом". Майор всё-таки вошёл в комнату Уинстона, и первым, что он увидел, был ярко-рыжий клубок шерсти, дремлющий на кровати проводника. Саргас раздражённо цыкнул: "Приказывал же убрать животное". Решив не задерживаться, он положил бумаги на стол и собирался было уходить, как обратил внимание на то, что кот приоткрыл один из своих изумрудно-зелёных глаз и пристально посмотрел на Майора. Что-то в этом взгляде зацепило Саргаса, и он подошёл чуть ближе к коту. Тот не оставил сей жест без внимания и открыл второй глаз, после чего сладко потянулся и грациозно пошёл в сторону человека. Саргас так и замер в недоумении. Это первое существо за многие годы службы, которое потянулось к нему само и даже не ради какой-либо серьёзной выгоды. Как заворожённый, Майор протянул руку в перчатке коту. Тот заинтересованно обнюхал подношение и вдруг потёрся головой об него, довольно мяукнув. Сердце грубого мужчины дрогнуло. Он аккуратно погладил кота, на что тот отреагировал крайне положительно, вновь укладываясь на кровать и блаженно прикрывая глаза от удовольствия. Уже не отдавая себе отчёта в своих действиях, Майор продолжил поглаживания, и кот расслабленно замурчал. По телу Саргаса разлилось какое-то необъяснимое тепло: плечи опустились, голова чуть наклонилась, а на губах мелькнула тень улыбки. Совершенно забывшись, Майор даже не увидел Уинстона, который уже какое-то время неловко наблюдал за начальником. Кондуктор впервые видел Саргаса таким умиротворённым, будто свои слабости он смог показать только здесь и сейчас, наедине с ласковым животным. Решив, что смотреть на это вечно всё же нельзя, Уинстон тихо отошёл и нарочито громко стал приближаться к своей комнате, на ходу оповещая: – Герр Майор, вы ещё здесь? Завернув в свой закуток, перед Уинстоном развернулась презабавная картина: начальник, будто ошпаренный, стоял в противоположном от кота углу комнаты, в то время как пушистый наглец попытался вновь подойти к отскочившему человеку. Уинстону захотелось рассмеяться, но жить ему хотелось больше, поэтому он только хмыкнул. Майор Саргас тем временем пришёл в себя и сердито сверкнул глазами на кондуктора. – Я ведь приказал избавиться от животного. Почему оно ещё здесь?! Уинстон ни коим образом не чувствовал себя напуганным, а потому спокойно ответил. – Джек никому не мешает и находится полностью под моей ответственностью. Если он что-то натворит – спрашивайте с меня. Майор раздражённо заскрипел зубами, однако бросил взгляд на играющего на кровати кота. Морщины на лице будто чуть разладились, а после Саргас вновь посмотрел на подчинённого. – Под вашу ответственность, Смит. – Так точно, герр Майор. – Продолжайте выполнять свою работу! С этими словами Майор Саргас покинул комнату, оставляя Смита наедине с пушистым чудом. В голове кондуктора созревал опасный, но интересный план.

***

– Смит, что вы себе позволяете?! Вам давно увольнением не угрожали?! Саргас в порыве абсолютной ярости кричал на маленького кондуктора, который сейчас держал кота... Джека прямо перед носом начальника. – Мне не с кем его оставить, герр Майор, это всего на один вечер, мне нужно выйти в город по просьбе одной леди из первого класса. – Вот и оставьте своё животное с этой леди! Я вам не нянька, Смит! – Я клянусь, он не принесёт неудобств. Более того, я предлагаю сделку: вы оставляете у себя Джека на один вечер, а я рассказываю вам всё, что смогу выяснить, про любого пассажира поезда. Майору показалось, что на лице кондуктора мелькнула победная улыбка. Сам Саргас лишь устало потёр глаза. – Смит, не вам здесь диктовать условия. – Да, ведь это не условие, только предложение. Начальник, которому уже порядком надоел этот разговор, вздохнул. – Один вечер. Сделка в силе. Уинстон на секунду будто засветился от счастья, чью природу Саргас отчаянно не понимал. Но соображать времени не было: маленький проводник сунул Майору в руки кота и тут же убежал к выходу из вагона. Саргасу оставалось лишь недовольно посмотреть ему вслед.

***

– Не смей царапать мою кровать! Прошло около двух часов с разговора с проводником, сразу после которого Саргас оттащил животное в свою спальню, заблокировав все двери. Заполнять отчёты для руководства приходилось прямо здесь, сидя на кровати, пока рядом то дремал, то играл с одеялом нахальный рыжий комок шерсти. "Под стать хозяину", – думал Майор. Прямо сейчас он пытался оттащить кота от простыни, но зверь совершенно не желал слушаться, хитро зыркая своими глазами на "няньку". В какой-то момент Саргасу это надоело и он принял условия кота, невольно начав его поглаживать и почти сразу же услышав довольное мурчание. В груди снова разлилось то самое тепло. Саргас не мог вспомнить хоть какой-либо опыт взаимодействия с животными до Джека, ну, разве что негативный, когда приказывал выкинуть очередную блохастую тварь. Но, может, питомец – это действительно не так плохо? В глубине души Майор радовался, что Уинстон всё же не выкинул кота. Пушистый бесстыдник успел приглянуться начальнику поезда, как бы долго тот это ни отрицал. Да и сам Уинстон казался Майору не таким, как большинство выходцев из низших классов. Но и на расфуфыренных богачей он не походил. Саргас знал, что Петер называл его тыловой крысой, и никогда этого не отрицал. Однако понятие хоть какой-то чести у Майора было, в отличие от общей массы представителей государственной элиты. И Уинстон... Он был чем-то похож на своего начальника. Ему не было по-настоящему подходящего места в этой системе. Слишком умный и хитрый для рядовых граждан, при этом слишком волевой и честный для элиты. Проводник умел хорошо адаптироваться, при этом не теряя себя. Майор же был вынужден подчиняться. Это раздражало. Злило. Бесило. Почему у такого маленького человечишки свободы больше, чем у одного из ведущих начальников Великого Государства? Почему Уинстон радовался разговорам с Петером, с пассажирами, играм с котом? Саргас не знал, что у его подчинённого произошло в жизни ранее, но он видел эти пустые глаза, когда Смит впервые зашёл на борт Поставщика решимости. И всё же кондуктор смог пойти дальше. А сам Майор? У него есть всё и одновременно нет ничего. Вся его жизнь полностью контролируется волей Вождя, и этот контроль никогда не ослабевает. Ладно, возможно, Саргас в чём-то завидует Уинстону Смиту. Отвратительно, глупо, слабо. Начальник чуть сильнее сжал шерсть Джека, на что тот оскорблённо мяукнул. Кот вывел Майора из размышлений. И, ох, лучше бы он этого не делал. Осознание собственной ничтожности будто молотом ударило Майора по голове. Впервые за последние лет двадцать ему вдруг захотелось заплакать. Всё из-за Смита и его зверя. Саргас раздражённо встал с кровати и пошёл в свой кабинет, напоследок хорошенько хлопнув дверью. Кот в одиночестве остался лежать на постели, поразительно понимающим взглядом глядя на дверь.

***

– Герр Майор, позволите войти? Уинстон уже около минуты неловко топтался перед входом в комнату начальника поезда. Он искренне надеялся, что у Майора хватило терпения и он не выкинул Джека за лишний писк. При том, что кот в целом издавал мало звуков. Однако план имел риски изначально, поэтому кондуктор был готов столкнуться с последствиями своих решений. Эти самые последствия прямо сейчас уставились на маленького проводника сверху вниз. – Долго вы, Уинстон Смит. Проводник настороженно оглядел Майора перед собой. Начальник казался будто бы каким-то потухшим, что определённо выбивало из колеи. – Так и будете пялиться на меня или всё же заберёте своего кота? Майор явно пытался поддерживать образ безжалостного и жестокого военного, однако получалось у него это из рук вон плохо, что не осталось незамеченным Уинстоном. – Я покупал какие-то травы в чай для леди из вагона. У меня осталось излишки. Вам принести? – Смит, не испытывайте моего терпения! Убирайтесь! С этими словами Майор неожиданно захлопнул дверь перед носом ошалевшего проводника. – А Джек?.. – Потом. Вся эта ситуация уже не казалась Уинстону такой уж безобидной. Потому что она приобрела совершенно неожиданный оттенок. Проводник ожидал от начальника всего, но не этого. Майор просто... сбежал? Как там? "Тыловая крыса?" Это звание заиграло новыми красками. И всё же испытывать терпение этого человека крайне не хотелось, но и оставить его так Уинстон не мог. Поэтому уже через каких-то десять-пятнадцать минут возле двери стояла чашка кипятка с заваренными в нём травами. Проводник несколько раз постучал и довольно глупо, как мальчишка, отбежал на безопасное расстояние и спрятался, поглядывая на вход. Из-за двери высунулась голова Саргаса, который уже по привычке опустил взгляд вниз. Только вместо надоедливого подчинённого там стояла небольшая чашка, а рядом лежала надпись "Не отрава, все вопросы к леди". Майор хмыкнул и, Уинстон мог поклясться, улыбнулся одним уголком губ, прежде чем забрать чашку и скрыться у себя в комнате.