Всё началось с кота

На следующее утро уже Майор стоял перед дверью Уинстона, аккуратно держа кота своими массивными руками. Наверняка без контекста эта картина выглядела бы комичной, однако взглянувшему на начальника кондуктору было не до шуток. Так как Уинстону не нужен был сон, он оказался вынужден всю ночь провести за размышлениями о том, что происходит с его котом. Ну и с Майором Саргасом, безусловно. Дело приобретало всё более и более удивительные обороты. Неужели Майору для счастья не хватало обыкновенного кота? А это слабо верилось. Обычно циничный и жестокий человек рядом с животным будто успокаивался, приходил к внутренней гармонии. Это открытие поражало, ведь выходило, что Саргас – такой же человек, который просто пытался выжить. Ведь и сам Смит не был божьим одуванчиком. На его руках тоже есть кровь, так чем же он отличается от Майора по факту? В этом мире действует закон "Убей или будешь убит", и начальник поезда со своим подчинённым – одного поля ягоды. Пересмотрев ночью все факты, которые он знал о начальнике, Уинстон пришёл к выводу, что, возможно, Майор не такой бессердечный, каким хотел показаться людям. Однако эти умозаключения могли подождать. Сейчас начальник явно не захочет говорить по душам, да только теперь Уинстон, вероятно, на своё же несчастье, это так просто не оставит. – Смит, вот ваше животное. Не забудьте о договоре. Казалось, что второе предложение Майор договорил скорее для себя, будто на деле от подчинённого ничего и не ждал, но не потребовать исполнения договора, на который его пришлось всеми силами уговаривать, он не мог. Да и в целом выглядел начальник порядком измотанным. Почти чёрные синяки под глазами, уставший взор без прежней стойкости, будто вовсе безжизненный, чрезмерно напряжённые спина и плечи. Что-то однозначно было не так. Но Уинстон решил начать издалека, прощупывая почву. – Так точно, герр Майор. Саргас будто неохотно передал кота Смиту. Это был шанс. – Знаете, мне показалось, вы неплохо поладили с Джеком. И я ничего не навязываю, не подумайте, только предлагаю: вы могли бы, возможно, проводить больше времени с Джеком. Он хотя бы не раздражает вас своими разговорами. Глаза Майора возмущённо расширились. "Ошибка!" – подумал Смит. – Что вы себе позволяете?! Мне не нужны ваши подачки, а тем более это... создание. На небольшой паузе Уинстон всё же решил, что надо попробовать надавить ещё. – Герр Майор, это не приказ и не просьба, это приглашение. На него можно и не откликаться, но, думаю, Джек к вам уже привязался, так что почему нет? А конце концов всё равно именно вы контролируете всё на этом поезде. Вот что-что, а язык у кондуктора был подвешен явно хорошо. Саргас отвёл взгляд, но почти сразу же вернул зрительный контакт с нахальным собеседником. – Я зайду, Смит. На том и порешали. Саргас тут же развернулся и пошел прочь от комнатки проводника, как как будто желая оставить последнее слово за собой. ... Вечером спустя пару дней, когда Уинстон уже начал подозревать, что Майор не придёт и сейчас он просто ищет наиболее удачный способ устранить наглого проводника, раздался тихий, но жёсткий стук в дверь. Сердце Смита сделало кульбит одновременно и от страха, и от предвкушения. Он подошёл к двери и открыл её, тут же поднимая взгляд. Майор за порогом на это лишь гордо задрал подбородок, будто стараясь казаться ещё выше, но зрительный контакт не поддержал. – Смит, ваше животное... Вы его не выкинули? Саргас говорил почти шёпотом, что было ему крайне несвойственно. Обычно он не заботился о том, что его громогласные тирады помешают кому-нибудь из пассажиров. Значит, у смены его поведения должна была быть причина, и Уинстон уже твёрдо решил идти до конца в разгадке тайн Майора. – Нет, Джек в комнате. Будете настаивать, чтобы я его выкинул? Нет, Уинстон не был дураком, он знал, что ходит по крайне тонкому льду, прощупывая новоприобретённые границы терпения начальника. И на этот раз не прогадал. Майор ничего не сказал и лишь прошёл в комнату проводника, холодно отодвинув Уинстона. Тот не успел ничего сказать, задыхаясь от возмущения, как вдруг почувствовал знакомый запах, исходящий от начальника. Тем временем делать что-либо с Джеком Саргас не спешил. Уже более осторожно он придвинулся к коту, который прямо в этот момент сладко зевнул. Не замечая ничего вокруг, Майор присел на кровать Уинстона рядом с животным и начал осторожно его гладить. Хозяин комнаты смотрел на эту сцену в немом шоке и вновь принюхался. Это... алкоголь? И, видимо, довольно крепкий. Что здесь вообще происходит? Смит не решался что-либо делать и просто аккуратно закрыл дверь. Явно немало выпивший Саргас продолжал игнорировать другого человека в комнате, интересуясь только котом. Ладно, вторая попытка. – Герр Майор, вы в порядке? Окликнутый наконец поднял взгляд и встретился с растерянным подчинённым. Всё ещё ничего не говоря, Майор снова опустил голову и продолжил гладить Джека. Уинстон решил, что это хороший знак, потому мягко присел на другой край кровати, наблюдая за сложившейся ситуацией. В какой-то момент ему стало необъяснимо спокойно, будто повесить его и Петера на столбе грозился не человек напротив, а кто-то совершенно другой. Неизвестно, сколько они все так сидели, но первым молчание нарушил именно Майор. – Смит. Оставьте кота. Отвечаете за это всё ещё вы, но я больше не буду штрафовать вас за зверя. Ненадолго вновь воцарилась тишина. Уинстону показалось, что это всё, но Майор неожиданно продолжил. – У меня была кошка. В детстве. До запрета содержания домашних животных. Уинстон тихо спросил: – Вы... потеряли её? – Она была убита. На моих глазах. Как и моя мать. После отец отдал меня в казарму. Он был высокопоставленным чиновником, который чуть не потерял всё из-за жены. Хотя я до сих пор не уверен, справедливо ли её наказали. Безэмоциональный голос гулом отскакивал от стен и звенел в ушах проводника. Он почти невольно приблизился к собеседнику. – У меня были жена и сын. Тоже убиты. – Смит, вы считаете это справедливым? – Я не знаю. Я знаю лишь то, что мне было больно. Так, как не будет больше больно никогда. Майор неожиданно поднял руку, которая до этого покоилась на его колене. Уинстон ожидал удара и непроизвольно закрыл глаза. Но удара не последовала. Тяжёлая рука приземлилась на плечо Уинстона, будто... поддерживая его? Да что тут творится?! – Герр Майор... – Заткнитесь. Это приказ. Да только звучало это, как тихая мольба. Мольба о тишине, мгновении покоя. Груз ответственности. Его под надзором неутомимого снайпера всю жизнь несёт такой же искалеченный, как сам проводник, человек. Он не может оступиться, как и Уинстон, но для него ставки ещё выше. Он не чудовище по своей сути, но вынужден играть его роль, да так убедительно, что в какой-то момент сам запутался в себе. И Смит понял, что у Майора есть всё, кроме человеческого тепла рядом. Никаких взаимоотношений, выходящих за рамки деловых, а то и враждебных. Но он всё ещё человек. Там, в глубине души. Кто бы мог подумать, что это раскроется благодаря маленькому комку шерсти? Уже осознанно, Уинстон придвинулся к Майору, не задевая при этом Джека. Саргас же не возразил, когда их плечи наконец соприкоснулись, лишь поудобнее ухватил проводника за плечи, ненавязчиво приобнимая его. Кот между мужчинами довольно замурлыкал и свернулся в сонный клубок.