Всё началось с кота

После странной ночи Майор не попадался на глаза Уинстону. Если бы пару недель назад проводнику сказали, что начальник будет его избегать, Смит однозначно подкинул бы бедолаге пару яблок и немедленно написал донос. Но сейчас такова была реальность. Уинстон не являлся человеком глупым, наоборот, он прекрасно догадывался, почему Саргас так себя ведёт. Однако с прежним образом Майора это никак не вязалось. Как мог такой жестокий, подлый и корыстный человек за столь короткий срок дойти до избегания подчинённого? Уинстон всё больше верил в свою теорию о том, что истинно чёрствым Саргас никогда не был. Оправдывать его нельзя, но вот понять... Смит вполне мог. Моральные принципы в этом мире часто проигрывали желанию выжить, а в идеале и жить хоть относительно спокойно. Поэтому в какой-то из вечеров Уинстон решил рискнуть и проверить свою теорию, направившись прямиком к Майору, якобы что-то ему передать. Так как другие работники поезда Уинстона давно знали, никаких вопросов ни у кого не возникло. Не зря он пачкал руки доносами. Добравшись до локомотива, в котором и проживал Саргас, Смит осторожно постучал в дверь начальника. Из-за неё донёсся грубый голос. – Уборки не нужно! Уинстон достаточно громко проговорил: – Это Уинстон Смит, Герр Майор. За дверью послышались приглушённые ругательства, после чего она распахнулась, являя Майора во всей красе. И это был первый раз, когда Уинстон видел его без кителя, по сути, в одной рубашке. Сердце странно ёкнуло. – Чего тебе, Смит? – А можно пройти? Разговор есть И либо Уинстон сейчас окажется в одной клетке со зверем и будет им растерзан, либо приручит его. Ставка была сделана: Смит, не дожидаясь разрешения, прошмыгнул в комнату Майора прямо под его рукой, которой тот опирался на дверной косяк. Обернувшись, он поймал на себе взбешённый взгляд Майора. Ставка не сыграла. Похолодев, Уинстон на шаг отступил от начальника, который в ту же секунду с кровавыми, как у быка при виде красной тряпки, глазами метнулся к подчинённому, взял его за горло и впечатал в стену, чуть приподнимая над полом. "Вот и всё!" – судорожно подумал уже начавший задыхаться Уинстон. – Щ-щ-щенок! Ты что себе позволяешь?! Думаешь, что тебе теперь всё можно?! Можно тебе только то, что я позволяю, слышишь?! Пальцы стали сильнее сжимать горло, от чего из глаз Смита брызнули слёзы. Болела голова, заканчивался воздух, позвоночник будто слился со стеной. Стало по-настоящему страшно. На грани потери сознания Уинстон отчаянно взглянул в глаза своему убийце и почти сразу же отключился.

***

Первым появился стук колёс. Только смазанный, почти неслышный, однако постепенно набирающий громкость. Вернулось ощущение своего тела. Одно движение пальцем, другое, лёгкое движение кисти руки. Попытка открыть глаза. Уинстон находился на кровати в неизвестном помещении. Вернее, он так думал, пока немного не осмотрелся. Спальня Майора. Может, он всё-таки умер и это его персональный ад? Если и так, то всё было крайне реалистичным. Вдруг откуда-то сбоку послышался шорох. Над Уинстоном навис непосредственно сам Майор. – Проснулся. Сухая констатация факта. Майор исчез и вернулся спустя пару минут с какими-то таблетками и стаканом воды. – Выпей. И снова тишина. Уинстон нерасторопно сел. Майор же даже не попытался помочь, хотя сидел на краю кровати со стаканом и таблеткой в руках. Думать об этом не было сил, как и о назначении таблетки, поэтому Уинстон просто выпил всё, что ему сказали. – Тебя подменят на один день. Штраф не плати. После этого Майор вновь собирался встать с кровати и уйти, но его остановил тихий голос Уинстона, поставившего опустевший стакан на тумбочку. – Зачем вы это делаете? Что вы от меня хотите? Подчинённый устало посмотрел на чуть не задушившего его не так давно начальника. Саргас же отвёл взгляд и схватился за своё предплечье, как бы складывая руки в этом нервном жесте. – Не твоего мелкого ума дело. Уинстон иррационально приулыбнулся, глядя на смущённого Майора без всех этих орденов и медалей с немного растрёпанной челкой, которая обычно была намертво залачена. Это казалось таким... домашним. Глупо, но Уинстону можно, он ведь только очнулся после обморока. – Герр Майор... Эм, Саргас? Т-тебе не нужно культивировать это всё в себе. Я знаю. Лучше высказаться. Саргас изумлённо посмотрел на Уинстона, такого уязвимого и открытого сейчас, но не менее очаровательного от этого. Кровь прилила к лицу, кончики ушей запылали стыдом. "Что он себе позволяет?" Однако желания сорваться не возникало. В голове всплыло изображение полностью расслабившегося тела Уинстона, которое едва дышало. Вместе с ним вернулся и тот страх. Страх не за себя, а за другого человека. Страх за человека и отвращение к себе... Но сейчас Уинстон ждал ответа. – Я... не могу. Это не твоё дело. Пострадавший осторожно подполз поближе к Майору и просто сел рядом. Это напомнило ему о разговорах с Петером. Обычно Петер просто курил на станциях, глядя в никуда, пока не начинал изливать душу маленькому проводнику, который просто терпеливо слушал. После таких монологов, которые иногда переходили в диалоги, по какой-то причине обоим будто становилось чуть легче на душе. Уинстон потянулся к Саргасу скорее инстинктивно, увидев в нём не более счастливого человека, чем был Петер. И, удивительно, но это сработало. Майор неожиданно положил свою ладонь поверх ладони проводника, на которую тот опирался, и посмотрел куда-то в стену. – Мне жаль. Я не хотел причинять тебе боль. "Довольно сухо, но с этим можно работать", – оценил Уинстон. – Всё в порядке. Я знал, на что иду. Мои извинения. Саргас вздохнул и свободной рукой потёр переносицу. – Нет, ты не должен. Зря я всё это затеял. Он повернулся к Уинстону. – Тебе нужно как можно скорее сойти с поезда, потому что мы едем к границе. Глаза кондуктора расширились от шока, но Саргас продолжил. – В поезде находится бомба, которую приказал взорвать Вождь, чтобы саботировать мирные переговоры, на которые мы якобы едем. Если кратко. И ты тут находиться не должен. После активации бомбы будет огромный взрыв. Активировать её в нужный момент должен я, чтобы потом убираться отсюда на дрезине, однако даже так шансов выжить у меня не много, что уж говорить о... тебе. Саргас расстроенно глядел на ошеломлённого Уинстона, который, однако, довольно быстро пришёл в себя. – В начале пути мне звонил некий человек. Сначала просто за долгами... А затем он пообещал мне воссоединение с семьёй, если я выполню кое-какое задание. И... позже я узнал, что... Уинстон сглотнул. – ...моя жена и сын точно мертвы. Меня просто пытались развести на саботаж. Только теперь я понимаю, что в остальном информатор всё же не врал. Хотя, думаю, лучше бы врал. Уинстон закрыл лицо руками. Какое-то время оба сидели молча. Первым, на удивление, голос подал именно Саргас. – Я соболезную. – Нет, я... Я уже пережил. Всё в порядке. Я слишком давно их потерял. Если бы не тот звонок, я бы был спокойнее. – Ладно. И ты сойдёшь на следующей станции. До границы осталось недолго. Глаза Уинстона загорелись, и он поднял голову, встречаясь с Саргасом. – Я не сойду. Мне некуда идти. У меня нет целей в жизни. Пристрою Джека и поеду встречать свой конец. Взгляд так же быстро затух, что не осталось незамеченным для обычно довольно чёрствого Майора. – Я не позволю тебе умереть. Ты сойдёшь на следующей станции и это приказ. – Тогда я увольняюсь! Я это заслужил. Работая на того информатора и зарабатывая на Джека, я подставил огромное количество людей, многие из которых не заслужили такой участи. Знаю, что ты их даже за людей не считаешь, но... – Считаю. – Что, прости? – Они тоже люди. Я совершил ошибку длинною в жизнь. Я должен был пойти по другому пути, но смирился. Наверное, так было проще, бунтарей не любят, а служителей системы наоборот превозносят. Я выбрал сторону и слишком поздно пожалел. И ты, Уинстон Смит, заставил меня поставить точку в моём убеждении, которое действительно опровергает всё, что я знал до этого. Поэтому ты покинешь поезд. Ты не умрёшь по моей вине. Не снова. Не ты. Майор поднялся с кровати и вышел за дверь. Уинстон не стал его окликивать.