Изумрудная Империя

Прошло пять дней с начала операции. Гермиона полностью погрузилась в работу и жизнь синдиката. Днем она создавала зелья в лаборатории, вечерами передавала информацию аврорату через сложную систему мертвых капканов. Модифицированная “Эйфория” была готова даже раньше срока — с незаметными, но важными изменениями, которые делали ее менее опасной и легче отслеживаемой авроратом. С проектом “Империум” дела шли сложнее. Гермиона намеренно допускала технические ошибки, чтобы замедлить процесс, но при этом демонстрировала достаточно прогресса, чтобы не вызвать подозрений. Забини стал чаще появляться в лаборатории, наблюдая за ее работой. Малфой тоже проявлял повышенный интерес, лично проверяя результаты каждый вечер. — Ты превосходишь ожидания, Селена, — сказал он, изучая последний образец. — За исключением странных ошибок в матрице “Империума”. Неужели проект слишком сложен? — Работа с подсознанием всегда тонкая, — ответила Гермиона, чувствуя опасность. — Любая неточность может привести к необратимым последствиям. Малфой смотрел на нее так, словно пытался проникнуть в ее мысли. — Сегодня вечером большое собрание в клубе, — наконец сказал он. — Все ключевые члены синдиката. Твое присутствие обязательно. — Конечно, — кивнула Гермиона, понимая, что это может быть как повышением доверия, так и ловушкой. “Василиск” был закрыт для обычных посетителей. Охрана проверяла каждого входящего особым заклинанием, выявляющим скрытые чары. Гермиона прошла через проверку, благодаря совершенству своей маскировки. Основной зал был трансформирован в подобие конференц-зала. За большим столом в форме полумесяца сидели лидеры всех направлений синдиката — контрабанда артефактов, торговля зельями, отмывание денег, шантаж, и даже легальный бизнес-фронт. Малфой восседал в центре, словно король за круглым столом. По его правую руку — Забини, по левую — Паркинсон. Гермиона была удивлена, увидев несколько известных лиц — члена Визенгамота, высокопоставленного работника Гринготтса, даже одного из авроров, которого она знала как коллегу. “Коррупция проникла глубже, чем мы думали,” — поняла она с ужасом. — Дамы и господа, — Малфой поднялся. — Спасибо, что собрались сегодня. У нас много важных вопросов, но сначала позвольте представить нового ценного члена нашей семьи — Селену Блэк, которая уже доказала свой талант и преданность. Все взгляды обратились к Гермионе. Она склонила голову, принимая представление. — Теперь к делу, — продолжил Драко. — Последние три месяца наша организация подвергается атаке. Семь наших людей убиты. На каждом теле — наш символ, будто кто-то намеренно привлекает внимание аврората к нам. Гермиона напряглась. Она знала об этих убийствах — именно они стали причиной ее внедрения. — У нас появились подозрения, что среди нас есть предатель, — Малфой обвел взглядом присутствующих. — Кто-то, кто работает на Министерство. В зале повисла тяжелая тишина. Гермиона сохраняла невозмутимое выражение, хотя сердце бешено колотилось. — Мы провели расследование, — подала голос Панси. — И сузили круг подозреваемых до трех человек. Малфой кивнул: — Один из них здесь, с нами. Гермиона почувствовала, как холодеет кровь. Неужели ее раскрыли? Драко медленно поднялся и обошел стол. Остановился за спиной пожилого волшебника с седой бородой. — Эвертис Рокфорд, — произнес он холодно. — Глава нашего финансового отдела последние два года. И информатор Министерства последние шесть месяцев. Старик вскочил, но было поздно. Двое охранников уже держали его. — Драко, это ошибка! — воскликнул он. — Я всегда был верен синдикату! — Мы нашли переводы на твой счет в Гринготтсе, — ответил Малфой. — Точно в дни, когда авроры проводили рейды. Слишком много совпадений, Эвертис. Гермиона наблюдала с внешним спокойствием, внутренне готовясь к действию. Если Рокфорд действительно был информатором, она не могла допустить его смерти. — Что делаем с ним, босс? — спросил один из охранников. — Традиционное наказание, — ответил Малфой. Затем повернулся к Гермионе. — Селена, у тебя есть возможность доказать свою полную лояльность. Ты проведешь допрос. У неё не было выбора. Отказ означал бы немедленное подозрение. — Конечно, — Гермиона поднялась и подошла к дрожащему Рокфорду. — Потребуется Веритасерум. — У нас есть кое-что лучше, — Малфой сделал знак, и Забини передал ей серебряный флакон. — Твоя собственная разработка “Веритас Нокс”, с улучшениями. Гермиона узнала зелье, над которым работала последние дни. Модифицированная версия была менее жестокой к разуму допрашиваемого, но столь же эффективной для получения правдивых ответов. Охранники удерживали старика, пока она вливала зелье ему в рот. Глаза Рокфорда затуманились, и он обмяк в руках держащих его людей. — Начинай, — приказал Малфой. Гермиона знала, что должна выглядеть безжалостной, но при этом пыталась придумать, как спасти информатора, если он действительно работал на аврорат. — Как давно ты сотрудничаешь с Министерством? — начала она допрос, поддерживая холодный тон. — Семь… месяцев, — прохрипел Рокфорд, безуспешно пытаясь сопротивляться зелью. — Кому ты передавал информацию? — Аврору… Джонсону… — старик выглядел измученным. Гермиона знала этого аврора — один из немногих неподкупных сотрудников отдела. Значит, Рокфорд действительно был их информатором. — Какую информацию ты передал о проекте “Империум”? — спросила она, стараясь определить, насколько скомпрометирована операция. — Ничего… я не знал… детали… только общая идея… Она продолжала допрос, задавая вопросы, которые могли бы помочь Рокфорду выглядеть менее виновным, но каждый ответ только укреплял обвинения против него. Через двадцать минут Малфой поднял руку, останавливая допрос. — Достаточно. Вина доказана, — он повернулся к Гермионе. — Завершай. Она поняла, что от неё ожидается. Малфой хотел, чтобы она убила предателя, доказав свою лояльность синдикату. Гермиона встретилась взглядом с Рокфордом. В его глазах читалось понимание и… что-то ещё. Крохотный кивок, как будто он говорил: “Делай, что должна”. Она достала палочку и направила на старика. — Он ещё может быть полезен, — произнесла она, обращаясь к Малфою. — Мы можем использовать его для дезинформации Министерства. Драко смотрел на неё с интересом: — Продолжай. — Модифицированное заклятие памяти плюс зелье подчинения. Он будет передавать аврорам только то, что мы захотим. Они будут думать, что получают ценную информацию, а на самом деле мы будем водить их за нос. В глазах Малфоя блеснуло уважение: — Умно. Но опасно. Если он сорвётся… — Я добавлю в зелье компонент, который вызовет мгновенную смерть, если он попытается рассказать правду, — быстро предложила Гермиона. — Своего рода страховка. Малфой обдумал её предложение, затем медленно кивнул: — Делай. Но если эксперимент провалится, ты лично устранишь проблему. — Разумеется, — согласилась она, испытывая облегчение от временной отсрочки казни. — На этом сегодняшнее собрание закрыто, — объявил Драко. — Паркинсон, отвезите нашего “гостя” в подвал для дальнейших мероприятий. Когда люди начали расходиться, Малфой подошёл к Гермионе: — Ты удивила меня сегодня, Селена. Большинство просто выполнило бы приказ. — Я не вижу смысла убивать ценный ресурс, — она пожала плечами. — Это просто бизнес. — Именно так я и думаю, — он смотрел на неё с возросшим интересом. — Присоединишься ко мне для ночной прогулки? Мне нужно обсудить с тобой следующий этап проекта “Империум”. Гермиона понимала, что не может отказаться: — С удовольствием. Они вышли из клуба в прохладную лондонскую ночь. Малфой направился не к основной улице, а в сторону небольшого магического парка, скрытого от маглов. — Ты мне нравишься, Селена, — внезапно сказал он. — В тебе есть… глубина, которую я редко встречаю. — Это комплимент или подозрение? — спросила она, сохраняя лёгкую улыбку. — И то, и другое, пожалуй, — Драко остановился под древним дубом, серебристо-зелёным в лунном свете. — Ты слишком хороша для рядового зельевара. Твои навыки, твой интеллект… они выделяются. — Возможно, я просто амбициозна, — ответила Гермиона, чувствуя опасность в его словах. — Возможно, — он сделал шаг к ней. — Но что-то в тебе кажется… знакомым. Сердце Гермионы пропустило удар. Неужели её маскировка дала сбой? — Я бы запомнила, если бы мы встречались раньше, — она постаралась звучать уверенно. Малфой улыбнулся, но его глаза оставались серьёзными: — Есть кое-что, что я хочу тебе показать, — он достал из кармана небольшой изумрудный кристалл. — Это прототип конечного продукта “Империума”. В твёрдой форме. Гермиона внимательно посмотрела на кристалл, светящийся зловещим зеленоватым светом. — Как это работает? — Растворяясь в воде, он делает её носителем влияния, — объяснил Малфой. — Но самое интересное: он может настраиваться на конкретные цели, на определённых людей. — И на кого ты настроил этот? — спросила Гермиона, чувствуя растущую тревогу. Малфой смотрел ей прямо в глаза: — На аврора Гермиону Грейнджер. Она замерла, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Интересный выбор. Почему именно она? — Она возглавляет отдел по борьбе с организованной преступностью, — Малфой крутил кристалл в пальцах. — И она… особенная. Умная. Опасная для нас. Гермиона почувствовала странное сочетание страха и непонятной гордости от его оценки. — И что произойдёт, когда она подвергнется воздействию? — Она станет… более восприимчивой к определённым идеям, — Малфой улыбнулся. — Не зомби, нет. Просто постепенно начнёт видеть наши операции в ином свете. Может даже стать ценным союзником. — Амбициозно, — Гермиона постаралась скрыть отвращение. — Но как ты планируешь подобраться к ней? Авроры обычно осторожны. — У меня есть свои методы, — Малфой спрятал кристалл обратно в карман. — Кстати, о методах. Отойдём на минуту. Он повёл её глубже в парк, к древнему каменному фонтану. — Я давно хотел спросить тебя кое о чём, — сказал он, остановившись. — Твои доработки “Веритас Нокс” почти идеальны, за исключением двух деталей. — Каких именно? — спросила Гермиона, чувствуя подвох. — Ты добавила асфодель и валериановый корень, которые частично нейтрализуют основной эффект, — Малфой говорил с обманчивым спокойствием. — Зачем делать сыворотку правды менее эффективной? Гермиона быстро придумывала правдоподобное объяснение: — Я заметила, что оригинальная формула давала слишком сильную нагрузку на мозг допрашиваемого. Через несколько применений он становился бесполезен. Мои модификации продлевают “срок службы” объекта. Малфой изучающе смотрел на неё: — Логично. И довольно человечно для человека, согласившегося работать на синдикат. — Это не человечность, а прагматизм, — парировала Гермиона. — Мёртвый информатор бесполезен. Малфой внезапно рассмеялся: — Знаешь, иногда ты напоминаешь мне кое-кого. — Кого? — спросила Гермиона, стараясь звучать просто заинтересованно. — Гермиону Грейнджер, — его улыбка исчезла. — Такой же острый ум. Такое же внимание к деталям. Та же… моральная подоплёка в решениях. Время словно остановилось. Гермиона чувствовала, как ускоряется пульс. Малфой подозрительно близко подошёл к истине. — Я приму это за комплимент, — она постаралась звучать беззаботно. — Говорят, она лучший аврор в отделе. — Лучший аврор, худший враг, — Малфой смотрел на неё слишком внимательно. — Иногда я думаю, как бы всё сложилось, будь она на нашей стороне. — Может, однажды твой кристалл сработает, и ты узнаешь, — Гермиона произнесла эти слова с иронией, которую не смогла полностью скрыть. Малфой кивнул, затем внезапно взмахнул палочкой: — Revelio! Гермиона инстинктивно отшатнулась, но ничего не произошло. Её маскировка устояла. — Извини, — Малфой опустил палочку. — Необходимая предосторожность. В моём положении нельзя быть слишком осторожным. — Понимаю, — она постаралась скрыть облегчение. — Я бы сделала то же самое. — Прогуляемся ещё? — предложил Драко, как ни в чём не бывало. — Пожалуй, я вернусь к работе, — ответила Гермиона, стремясь как можно скорее оказаться в безопасности. — Формула “Империума” требует доработки. — Конечно, — он кивнул. — Завтра жду отчёта о прогрессе с Рокфордом. И не забудь о финальной версии “Эйфории” — у нас большой заказ на выходные. Когда Гермиона аппарировала в свою временную квартиру, её руки дрожали. Малфой подозревал её — не напрямую, но что-то в ней вызывало его подозрения. Она срочно должна была связаться с авроратом. Нужно было вытащить Рокфорда и предупредить Джонсона. А ещё добыть этот зловещий кристалл и уничтожить его до того, как проект “Империум” пойдёт в массовое производство. Время работало против неё. И что хуже всего — Малфой становился всё более… человечным в её глазах. Уже не просто злодей из школьных воспоминаний, а сложная личность со своим искривлённым, но последовательным видением мира. “Не позволяй ему проникнуть в твою голову,” — напомнила себе Гермиона, готовя зашифрованное сообщение для Кингсли. — “Он манипулятор. Он убийца. Не забывай об этом.”