Аль-Хайтам и трусы.

Аль-Хайтам стискивает в руках тонкую, прозрачную сетку с кружевом у края. Даже чашку с кофе отставляет на подоконник, разглядывая вещицу. Как кутюрные трусики попали на его балкон, он уже понял. Слетели с чужого. И он не испытывал проблем с социализацией (во всяком случае, он надеялся), что бы вернуть явно дорогое белье его обладательнице. Проблема была в другом. Он ненавидел излишние взаимодействия с людьми и не знал соседей сверху. С этой стороны, во всяком случае. Всех, кого секретарь знал из целого дома — живущего ниже знакомого матру и его возлюбленного с забавными большими ушами. Ну и пару раз сталкивался с людьми в лифте. Белье отвлекло от размышлений — трусики ощущались мягкостью в ладони, были слегка сырыми и издавали стойкий аромат кондиционера для белья. Чтож, радует хотя бы то, что скорее всего подобный конфуз произошёл по чистой случайности. Хайтаму бы не хотелось разбираться с назойливыми поклонницами. Это заставило вернуться к мыслям. Дом только заселялся, да и большинство апартаментов выдавалось очень важным шишкам, типа того же Сайно или самого Хайтама, а значит найти хозяйку будет легко. Но с другой стороны… С другой стороны Хайтам бывал в гостях у Сайно и хорошо знал, что почти во всех апартаментах стоит не только стиральная машинка, но и сушилка, а так же электрический полотенцесушитель. Сушить белье на балконе? Хотя ладно, у всех своих странности. Аль-Хайтам вздохнул, повесил трусики сушиться у себя в ванной и клятвенно пообещал себе заняться этим позже, с чистой совестью отправляясь на работу. День предстоял нелёгкий. — - — — Ох, прошу прощения… Влетевший в него молодой человек в спешке собирает чертежи с пола, мельтеша перед Хайтамом украшениями и яркой одеждой. —Простите ещё раз, — он поднимает красивые алые глаза и улыбается виновато, когда ему удаётся собрать все бумаги. — Я на перерыве угощу Вас кофе. — Юноша роется в кармане и протягивает ему визитку не дрожащей, на удивление, рукой, пытаясь удержать ватманы одной. Хайтам замирает. А потом тянется к чужим волосам, поправляя причудливую заколку в виде пера и забирает визитку, впервые, наверное, позволяя себе такую вольность при первой встрече. Юноша уносится цветным ураганом так же, как и оказался перед секретарём, оставляя только приятный запах, щекочущий рецепторы. Мужчина же крутит в руке чёрный прямоугольник. На одной стороне — имя и причудливый узор округлых куполов в сине-бирюзовых цветах, на другой — личные данные, телефон рабочий и личный, почта. Аль-Хайтам решает поинтересоваться загадочной яркой личностью чуть больше. Сидя в своём кабинете, в базе данных компании ищет информацию о нем. И находит. А ещё его личную страничку. Кавех. Архитектор-инженер. Дизайнер. Тридцать два года. А выглядит значительно младше. Окончил Академию Сумеру с отличием, читает там лекции. Курирует их новый проект, был повышен до ведущего специалиста и отправлен в местный филиал. Чтож, Кавех воспроизводит впечатление человека яркого и творческого. Явно неординарного и с отличным мышлением. Можно даже согласиться выпить с ним кофе, вполне возможно, что им будет о чем поговорить, хотя и Аль-Хайтам не поклонник подобных вещей. Найти Кавеха после было достаточно легко. Только спустившись в холл, Аль-Хайтам заметил его. Вокруг него вилась куча восхищенных людей, а он купался в должном внимании, болтая со всеми, прикрывая изящной ладонью рот, когда смеялся. Секретарь не спешил подходить, издалека изучая чужие повадки и язык тела. Кавех был свободен в своих эмоциях, улыбался, активно жестикулировал, старался уделить внимание всем. Его светлые волосы были собраны в причудливую причёску, а то самое перо торчало из заправленной в низкий хвост косички. Лёгкая рубашка с глубоким вырезом не выглядела вульгарно или неправильно, и даже обилие украшений смотрелось гармонично на нем. Кавех яркий. Привлекает много внимания. А потом оборачивается, машет Хайтаму, и быстро прощается со всеми, спеша к нему. Хайтам давит раздражение — теперь в центре внимания их пара. Но он кивает Кавеху и идёт к нему навстречу. — Привет! Я Кавех. Хотя ты, наверное, уже понял, — он тянет руку, солнечно улыбается и таки источает из себя свет. Аль-Хайтам пока не попадает под это очарование, но без стеснения и с нескрываемым интересом рассматривает диковинного коллегу. — Аль-Хайтам. Главный секретарь и уполномоченный. — Достаточно сухо отвечает, надеясь, что его ответ звучит не слишком грубо. Почему-то, расстроить Кавеха своей манерой общения не хочется. Хайтам жмёт аккуратную ладонь, отмечая то, что не смотря на общий ухоженный вид и маникюр, руки у ведущего архитектора сухие, в мозолях и перемотаны пластырями в некоторых местах. В его глазах Кавех становится все более уважаемой фигурой. — Вау, ты такой серьёзный. Хотя я тебя понимаю. Столько работы, бумажной волокиты, все надо успевать… Пойдём? Я приметил недалеко аутентичную кофейню, у них хорошие зерна и перекус. Ты выглядишь… Внушительно, поэтому думаю, тебе как и мне важно разнообразие в питание, здоровая пища и все такое… А! Думаю, ты пьёшь какой-нибудь в меру сладкий флэт-уайт на коровьем или кокосовом молоке… Или американо. — Кавех не замолкает, весело болтает и ведёт Хайтама по известной одному ему дороге. — Ты почти угадал. — Коротко выдает Хайтам, когда они подходят к кофейне. — Холодный американо со сливками и карамелью. Кавех, не смотря на то, что последние десять минут ведёт почти монолог, выглядит не огорченным этим. Он рассказывает в основном о себе, о том, что проектировал особняки, хотя один раз попал в очень трудную ситуацию, окончил с отличием Кшахревар, ведёт там факультатив, а ещё о том, что его перевели в новый филиал, и он успел почти со всеми познакомиться, а ещё он занят переездом и обустройством новой квартиры, и вообще… — А ты что пьёшь? — Хайтам прерывает его, и Кавех замирает. Моргает, а потом бархатно смеётся и машет рукой. — Холодный бамбл без сахара. И сэндвич с овощами и индейкой. Пока Кавех занят едой, Хайтам немногословно говорит о себе. Архитектор его внимательно слушает, в один момент даже чуть не давится своим сэндвичем, тут же смеётся, и капает соусом на белую рубашку. А потом ещё и кофе. Аль-Хайтам… Аль-Хайтам очарован им. Кавех живой. Настоящий. Со своими особенностями, не стесняющийся себя, позволяющий себе быть таким. И этим он привлекает даже сухого секретаря. Он не громкий, но звонкий, не слепящий, но яркий, не раздражающий, но эмоциональный. Кавех невероятно очаровательный, когда тихо смеётся и оттирает салфеткой пятна на рубашке. Теперь Хайтам замечает ещё и то, что манжеты рубашки у него испачканы карандашным грифелем. — Я смотрю, работа над новым зданием ведётся осень усердно, — Секретарь не сдерживает мягкого подкола, указывая на чужие рукава. И Кавех вновь смеётся, совсем не обижаясь на шутку. — Можно и так сказать. Участь художника тяжела, знаете ли… Они допивают кофе, и разговор о проблемах современного художника плавно перетекает в беседу о современном искусстве и его феномене и секретарь даже тянет губы в лёгкой улыбке. Кавех эрудирован, легко поддерживает разговор, не стесняется своего мнения, но и не сторонится чужой точки зрения. В офис они возвращаются вместе, прерывая диалог только перед кабинетом Хайтама. Хайтама, который сдерживает удовлетворённую улыбку, который рассматривает ямочки на щеках Кавеха и обилие веснушек на его довольном лице. Приятные эмоции от живого общения с другими людьми непривычные, странные, и оказываются достаточно большой нагрузкой на интровертный мозг, потому оставшийся рабочий день (почти ночь, в силу привычки работать в полной тишине и одиночестве) мужчина проводит в своём кабинете, занимаясь своими делами. До выхода из офиса он идёт в предвкушении хорошего сна перед выходным днем и абсолютно ленивого чтения книг, будучи лёжа на диване и греясь на весеннем солнце. У здания стоят пару таких же припозднившихся человек как и он, и… И Кавех собственной персоной, в ещё более испачканой грифелем рубашке, наперевес со странного вида саквояжем. — Ожидаешь кого-то? — он интересуется вовсе не потому, что ему интересно. Просто из вежливости, ему ни капли не присущей. — Мм.— Кавех отзывается не сразу, что-то тыкает в телефоне, и только потом поднимает глаза. — А, это ты. Хочу вызвать такси, водительские права это непростительная роскошь для меня, — он так же мягко, но уже устало улыбается. — Далеко живёшь? — Вновь из чистой вежливости спрашивает Хайтам. И когда получает ответ, пару секунд глупо смотрит на Кавеха. А потом хмурится. — Ты шутишь? — Что? — Теперь уже Кавех озадаченно смотрит на него. — Почему же, — он пожимает плечами, — Переехал со сменой работы. Предоставили апартаменты, планировка хорошая, но приходится переобустраивать эту безвкусицу. Аль-Хайтам усмехается и несдержанно запускает пятерню в собственные уложенные волосы. Вселенная даёт ему слишком жирные намёки. Буквально прямым текстом. — Я живу там же. Давай подвезу. Кавех смеётся с пол минуты, пытается отдышаться и комично громко икает, когда глотает воздух. Секретарь в упор не видит ничего смешного и чувствует себя смущенным и несколько потерянным. — Давай, — он заправляет светлую прядь за ухо, — Я не против. И снова эта мягкая улыбка. В машине Кавех ведёт себя тихо. Он прислоняется лбом к стеклу и глядит на мелькающие строения. Потом поворачивается на Аль-Хайтама, изучает его профиль, вновь его смущая. Приятно смущая. — За рулём люди часто показывают свою настоящую личность. — Что? — Хайтам коротко смотрит в сторону Кавеха, стараясь не отвлекаться от дороги. — За рулём человек раскрывается по-настоящему. — Кавех повторяет. Мягким, негромким голосом, не раздражающим барабанные перепонки, а даже наоборот. — За этим интересно наблюдать. Секретарь чувствует на себе взгляд — изучающий, слегка лукавый, любопытный. Кавех облизывает взглядом его профиль, а потом отворачивается обратно к окну.