дорс

— Ты сейчас на полном серьёзе эту хуйню придумал?— Держа между двух пальцев тонкий косяк ,задал вопрос брюнет,явно не одобряя очередную идею сплитового поднять онлайн. — Ниче ты не понимаешь, эт в разы интереснее того же казика, вспомни былое время, тот же торговый центр или парк аттракционов.— Как-то безэмоционально дал ответ Курсед,слегка обиженно,так как его гениальную идею не поддержали.А что плохого в квестах(?).Сквозь открытую форточку тянет прохладой, приятно обмораживая тело,заставляя слегка расслабить мышцы.Докуривая сижку,он тушит ее об ножку «столика»,и лениво тянется за мобильным устройством, дабы посмотреть, что же это за «квест». — Типа двери с номерами?— Слегка улыбнулся такой стилизации Серёжа,соизволив обернуться к собеседнику. — Да. Заходишь — пустая комната. Может быть тумба. Может — кровать. Или шкаф. И одна дверь — с цифрой. Чтобы открыть — ищешь ключ. Иногда он в тумбочке, иногда под ковром. Иногда его в принципе нету, — Кратко объясняет вовлечённый в эту маячню Кир, присаживаясь рядом, заглядывая в чужой телефон. — И чё тогда? — Тогда ищешь другую дверь. Или ждёшь. Пока что-то не появится, там как-то по ситуации тип,— Квест оказался в старом здании недалеко от промзоны. Бывшее ПТУ или административка, переделанная под лабиринт. Обшарпанные коридоры, дешёвый ремонт, и темнота, которая вгрызается в кожу.На фотографиях всегда пытаются сделать атмосферу страшнее, нежели в реальной жизни. — Ну ебашь, похуй — Все таки согласился Серёжа,не увидев в этом ничего «страшного».

***

Коридор за дверью №32 был пуст, как и предыдущие, но воздух стал гуще, влажнее, будто его наливали в лёгкие ложкой. Лампочка над головой мигала, отбрасывая неровные блики на облупленные стены. — О, чудо логики: если дверь открылась — там шкаф. Кто бы мог подумать, — саркастично буркнул Серёжа, наблюдая за осторожными действиями сплитового,это даже забавляло,сам же позвал,и сам боится. Тут не было так жутко,скорее интересно.Дверца хлопнула, и они оказались внутри — в темноте, тесноте, дыхании друг друга. Кир занял почти всё пространство. Широкие плечи упирались в стены. Его волосы щекотали лицо Серёжи. Серёжа, зажатый между Киром и фанерной стенкой, постарался не выдохнуть ему прямо в шею. — Подвинься, еблан — пробормотал он сквозь зубы. — Руки потели, из-за чего скользили, ладони больно задевали неровную поверхность деревянного шкафа, из-за чего сдержать писк было сложно,больно. Курсед не растерялся,просто приобнял,заставляя подвинуться ближе к себе ,и зацепиться за элемент верхней одежды.Спотыкаясь, Серёжа валится сверху ,заставляя сплитового едва не упасть , сопровождая это все скрипучей мелодией.Кир чуть слышно хмыкнул, чувствуя, как под весом Серёжи у него подгибаются колени. Спина больно ударилась о ребро шкафа, но сейчас это казалось мелочью — худое тело парня прижималось к нему всем своим беспокойным теплом, запах дешёвого шампуня и табака резал нос. — Осторожней ты, блядь, — выдохнул Курсед, придерживая Серёжу за талию. — Ещё шею мне свернёшь. Но тот и не думал слушать. Он ещё сильнее уткнулся лбом ему в ключицу, дыхание сбилось и цеплялось за горло короткими, нервными вздохами. Где-то между лопатками ломило от неудобного положения — руки Серёжи скользили по плечам Кира, цеплялись за воротник лонга, будто боялись снова потерять опору.Шкаф жалобно заскрипел, когда Курсед сменил опору ног и чуть сместился вместе с Серёжей влево, стараясь не рухнуть окончательно. Парень шмыгнул носом, задев губами кожу на шее Кира, и тот вздрогнул. — Знаешь… — прохрипел Кир, едва отстраняясь, чтобы заглянуть в зелёные глаза под тяжёлыми веками. — Если ты сейчас ещё раз дернешься, я тебя к хуям свалю. Вместе с этим гробом деревянным. Серёжа в ответ дернул уголком рта — вроде усмешка, но больше похоже на судорожный спазм. И вместо того, чтобы извиниться или хоть что-то сказать, он вдруг взял и провёл носом по шее Кира чуть ниже. Тот рефлекторно сжал пальцы на его затылке, выругался сквозь зубы. Шкаф снова заскрипел — на этот раз протяжнее, будто подпевая их сбивчивому дыханию.Шум за дверью шкафа усилился.Они оба затаили дыхание. Сквозь тонкие щели шкафа слышалось, как по полу волочится что-то тяжёлое — может, лапа, может, хвост. Шаги не были похожи на человеческие: слишком вязкие, будто кто-то медленно месит грязь и тащит её за собой. В темноте тесного пространства Серёжа едва слышно пищал от того, что ногти скользили по заусенцам дерева — трещины больно впивались в ладони. — Ты ебанат, — прохрипел черноволосый, задыхаясь. — Тварь вошла в библиотеку. Она не дышала — просто двигалась, как будто скользила. В уголке её силуэта что-то переломилось, как будто не туда повернутая шея. Пространства не хватало — локти упирались в стенку шкафа, дыхание упиралось в ширинку. — Если я сейчас тебя не заткну, он нас точно найдёт. — Ты чего удумал, долбоёб? — Акумов уже тащил замок на штанах вниз, царапая металл ногтями. Шкаф противно скрипнул от каждого их движения, доносился шорох за дверью — но теперь этот шорох будто терялся под звуками, как Серёжа возится с ремнём.проводя кончиком языка по венке — тяжёлое, влажное дыхание, запах пыли и дерева. Внизу всё ныло от сдавленного возбуждения и от жёсткой поверхности шкафа, об которую больно упирались колени.Кир вцепился пальцами в верхнюю полку над головой — тонкие доски под пальцами скрипели и вибрировали, а спина упиралась в рёбра шкафа так, что чуть не сводило лопатки. Он опустил взгляд — и встретился с зелёными глазами Серёжи, которые блестели в полумраке. Злые, насмешливые, мокрые на кончиках ресниц. — Шлюха — выдохнул Курсед с надрывным смешком, когда Серёжа провёл языком по всей длине, обжигая тонкую кожу под веной. Серёжа не ответил — наоборот, зубами прикусил у самой головки так резко, что Курсед дёрнулся и приглушённо выругался сквозь стиснутые зубы: — Мразота — рука сама легла на затылок Серёжи, сжала волосы, направляя глубже. Язык скользил — тёплый, цепкий, чуть шершавый. Каждый раз, когда Серёжа брал глубже, в горле слышался сдавленный хриплый всхлип — не столько от того, что давился, сколько от злости и упрямства. Кир чувствовал это каждой нервной клеткой — дрожал живот, горело под рёбрами, и всё тело било мелкой дрожью от того, что в любой момент кто-то может распахнуть дверцу. — Тебе нравится? — выдохнул Серёжа, отстраняясь ровно настолько, чтобы лизнуть головку и снова провести языком вниз.Тёплое горло сжималось, язык скользил по чувствительной коже снизу, обжигая, ломая последние остатки самообладания.Зеленоглазый едва слышно хмыкнул, не вынимая его изо рта — только сильнее впился губами, то чередуя медленные, тягучие движения языком, то резко сжимая губами у самой головки. Влажный хлюп стоял такой, что любой скрип шкафа мог показаться не таким уж и громким.Его мокрые волосы липли к щеке, а пальцы цеплялись за Кировы бёдра, оставляя синие отметины. — Сука… ещё чуть-чуть, ещё… — Курсед сжал затылок парня так сильно, что тот тихо всхлипнул, но не отстранился — наоборот, только сильнее втянул член в горячее горло. Внутри всё рвано сжалось, обдало жаром — и в следующее мгновение Курсед коротко рванул бёдрами вперёд, не сдержавшись. Пальцы больно вцепились в волосы, затылок стукнулся о стенку шкафа, когда его прострелило короткой, сладкой судорогой. Серёжа чуть закашлялся, но проглотил всё — язык ещё раз лениво провёл по чувствительной коже, добивая его до последнего рывка. Акумов поднял на него взгляд снизу — губы красные, мокрые, на подбородке чуть растеклось тепло.