Запах рядом с тобой

«Рейс SE-204 прибыл с опозданием. Юнги потянул шею, с неприязнью глядя на чемодан, будто тот сам был виноват в задержке рейса и боли в пояснице от десятичасового перелёта. Америка научила его многому — как выстраивать карьеру, выбирать подходящее вино и терпеливо объяснять коллегам-омегам, что он не собирается над ними доминировать только потому, что пахнет корицей после стрессовой встречи. Но она так и не научила терпению к таким вот перелётам. Он вышел из такси, глубоко вдохнув родной воздух Сеула. Он не ожидал, что это будет так… странно. Как будто он снова стал тем мальчишкой, который каждый вечер спрашивал бабушку, почему нельзя жить рядом с ней, а не в другом районе. Время прошло, но город остался прежним — шумным, плотным, чуть пыльным, с запахом уличной еды и старых деревьев вдоль тротуаров Дом встретил его, как старый друг — невысокий, аккуратный, пятиэтажный. На фасаде немного облупилась краска, но окна были чистыми, а возле входа цвели розы вдоль тропинки. Небольшая скамейка стояла под раскидистым клёном, рядом — деревянная беседка, покрытая диким виноградом. В ней было тихо даже в самый жаркий день. Юнги помнил, как в детстве играл там с другими ребятами или просто прятался, чтобы никто не нашёл. — Ты совсем одичал, — фыркнула бабушка Хесун, хватая его за щёку, как делала каждый раз, когда видела его после долгой разлуки. — Пахнешь, как затхлый апельсин. Он попытался отмахнуться, но не смог сдержать улыбку. Здесь, рядом с бабушкой, даже этот душный подъезд казался уютным. Лестница внутри была такой же, как всегда — деревянные перила, местами ободранные, лампочка, которая мерцала при каждом шаге, и запах старого дерева, смешанный с кофе и специями из соседских квартир. Дверь напротив распахнулась, и навстречу выскочил парень в слишком большом свитере, будто пытаясь спрятаться в его складках. Они столкнулись. Юнги невольно сделал шаг назад, чтобы сохранить равновесие, и… замер. — Простите! — голос звучал мягко, чуть тревожно, но это было не то, на чём сосредоточилось его внимание. Запах… Жасмин. Груша. Что-то тёплое, почти съедобное. Он моргнул, словно проверяя, не обманывают ли рецепторы. — Смотри под ноги, мелкий, — он сам удивился своей резкости. Не хотел быть грубым, просто... внезапно стало трудно дышать. Парень покраснел, но ответил без вызова: — Мне двадцать два. — О… Бабушка рассмеялась, обняв Юнги за плечо: — Это Чимин. Наш новый сосед. А ты, внучек, всё тот же хамелеон — пахнешь корицей, когда злишься. Юнги игнорировал её, хотя в уголке сознания отметил, как приятно, что бабушка всё ещё помнит эти мелочи. Его нос предательски втягивал воздух, ловя остатки сладковатого аромата, который уже начал исчезать. «Почему этот „мелкий“ пахнет… как дом?» Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал что-то подобное. Что-то такое, что заставило его сердце замедлиться, вместо того чтобы ускориться. *** Когда они закончили заносить вещи, Юнги вышел на улицу. Было раннее утро, но солнце уже грело, пробиваясь сквозь листву деревьев. Он медленно прошёлся по двору, оглядывая знакомое место. Всё было на месте: маленькая площадка для игры в бадминтон, которую теперь использовали скорее как парковку для велосипедов, цветущие клумбы, которыми так гордилась бабушка Хесун, и старая скамейка под деревом. Она стояла чуть в стороне от основной дорожки — идеальное место для тихого разговора или одинокой книги. На ней кто-то сидел. Чимин. Он держал в руках пластиковую бутылку с чаем и смотрел куда-то вдаль. Казалось, он не заметил Юнги. Тот постоял в тени, наблюдая. Его запах доносился с лёгким ветерком. Жасмин. Груша. И что-то ещё… уютное.