Запах рядом с тобой

Глава 5: Последний предел Утро началось с запаха гари Чимин вскочил с кровати, когда дым уже стелился по квартире. Он сразу понял — что-то не так. Слишком плотный, слишком резкий. Его сердце замерло на секунду, прежде чем он бросился на кухню. Бабушка Минджу стояла у плиты, растерянно глядя на подгоревшую кашу. Её глаза были пустыми, будто мысли ушли далеко отсюда. — Всё в порядке? — он бросился к ней, хватая полотенце, чтобы помахать им у дыма. — Забыла выключить, — прошептала она, и в её глазах мелькнуло что-то пугающее. Пустота. Чимин замер. Бабушка никогда не забывала. Она всегда знала, где что лежит, кто звонил, сколько дней до приёма лекарств… И вот теперь — это. Ему стало страшно. Не за кашу, не за дым. За неё. За то, как она смотрела перед собой, будто не узнавала свою кухню. Он обнял её, крепко, почти отчаянно. — Всё будет хорошо, — прошептал, хотя сам не был в этом уверен. «Пожалуйста... только держись.» *** Тэхен пришёл раньше, чем ожидалось. Чимин услышал шаги ещё до того, как раздался резкий стук в дверь. Он вздохнул, стараясь успокоить себя: «Это просто плохой день. Просто плохой день. Ничего особенного.» Но едва он открыл дверь, как Тэхен ввалился внутрь, его запах — обычно сандаловый — сегодня пахнул резким, почти химическим апельсином. Гнев. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит? — он не кричал. Это было хуже. Голос звучал тихо, но каждое слово резало. — Мой омега проводит вечера у какого-то альфы — Мы просто слушали музыку… — Не ври! — Тэхен схватил его за запястье, именно там, где неделю назад надел браслет. — Я знаю, как они действуют. Сначала «просто поговорим», потом «просто чай», а потом.... Чимин попытался вырваться, но пальцы Тэхена впились в кожу. — Ты мне не доверяешь? — Ты сам даёшь повод! За дверью что-то упало. Тэхен резко обернулся: — Кто там?! Юнги не планировал подслушивать. Он просто вышел за почтой и услышал голоса. А потом — этот запах. Страх. Чимин пах страхом. И он замер. Затем дверь распахнулась, и Тэхен увидел его. — А, вот и наш «сосед», — его губы растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными. — Тебе что-то нужно? Юнги посмотрел на Чимина. На его бледное лицо. На красные следы на запястье. Его ноздри чуть задрожали — он всё чувствовал. Страх. Боль. И запах, который стал горьким, как недоваренный чай. — Нет, — сказал он ровно. — Просто почту забирал. Тэхен фыркнул: — Тогда иди к себе. Дверь захлопнулась. Юнги остался стоять в коридоре, сжимая конверт так, что бумага порвалась. Я должен уйти. Просто уйти. Но вместо этого он прислонился, спиной к стене. Не могу оставить его одного. Он не знал, сколько простоит здесь. Но пока дверь не откроется снова, он никуда не уйдёт, а если надо то войдет в квартиру. *** — Ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны? — Тэхен ходил по комнате, как хищник. — Ты — мой омега. А ведёшь себя как… — Как человек? — Чимин вдруг поднял голову. Тишина. — Что? — Я сказал — как человек. Я не твоя собственность. Тэхен засмеялся, но смех был пустым. — О, теперь у нас появился характер? Это он тебя так научил? Чимин посмотрел на браслет. Надпись внутри гласила: «Ты мой». Сердце сжалось. Он расстегнул застёжку. — Всё. Хватит. Браслет со звоном упал на пол. Тэхен замер. Его лицо исказилось, будто он только сейчас понял, что Чимин действительно может уйти. — Хорошо, — процедил он. — Хорошо. Только знай — это не конец. *** Тэхен ушёл. Обещал, что это «не конец». Что Чимин «ещё пожалеет». Но сейчас было тихо. Чимин сидел на полу, обхватив колени, и смотрел на браслет. Его запах — обычно сладкий — сейчас был пресным, как пепел. «Я свободен. Почему же мне так больно?» Вдруг — стук в дверь. — Чимин. Это был Юнги. — Я… не сейчас, — голос дрогнул. — Я знаю. Поэтому я тут. За дверью послышалось, как кто-то садится на пол. — Я просто посижу здесь. Если что. Чимин закрыл глаза. На улице начинался дождь. «Почему он всегда рядом? Почему не уходит, даже когда я говорю, что мне нужно побыть одному?» *** Бабушка Минджу умерла той же ночью. Тихо. Во сне. Чимин нашёл её утром, когда принёс чай. Он даже не кричал. Просто сел рядом и держал её руку, пока она не остыла. Он смотрел на неё, пытаясь найти хоть одно движение, которое могло бы сказать, что она жива. Дыхание. Тепло. Даже намёк на сон. Но ничего не было. Тишина. Холод. Смерть. Он не плакал. Он не мог. Он просто сидел, глядя на женщину, которая вырастила его, когда мама ушла. Она была его первым домом. Первым голосом. Первой любовью. «Прости меня, бабушка. Я не уследил.» Когда он наконец вышел из квартиры, его ноги сами направились к соседней двери. Он даже не осознавал, что стучит, пока она не открылась. Юнги открыл сразу. Как будто ждал. — Мне нужна… помощь… — Чимин пробормотал, не поднимая глаз. Юнги молча протянул руку. — Заходи. Они посмотрели друг на друга. Чимин видел в его глазах не вопрос. Не жалость. А понимание. *** Юнги помог ему во всём. Он позвонил в колледж, сообщил, что Чимин не придёт. Он вызвал врача, оформил документы, даже договорился о похоронах. Он не спрашивал, как Чимин себя чувствует. Он просто делал всё, что нужно. — Ты не обязан, — сказал Чимин, сидя за столом, с той самой кружке, которую бабушка Минджу любила больше всего. — Я хочу. — Почему? — Чимин наконец поднял взгляд. — Ты ведь не обязан мне ничем. Юнги сел напротив. — Потому что я не могу смотреть, как ты теряешь всех, кого любишь. Чимин замер. «Он знает. Он всё знает.» — Я благодарен за помощь, — прошептал он, почти бесшумно. — Знаю. Юнги взял его руку. Легко. Без давления. Просто касание. — Но если бы ты не попросил — я бы все равно пришёл. Чимин почувствовал, как внутри него что-то треснуло. Он закрыл глаза. И впервые за всю ночь и день — заплакал. *** Потом были похороны. Цветы. Люди. Молчание. Потом — долгие дни без цели. Но Юнги не исчез. Он продолжал оставлять записки. Приносить чай. Иногда просто сидел рядом. Однажды Чимин сказал: — Ты не должен быть таким добрым. — А я не добряк. Просто… я не хочу, чтобы ты был один. — Почему? — Потому что я тоже один. Они сидели в тишине, слушая, как капли дождя барабанят по окну. И впервые за много месяцев Чимин почувствовал запах, который не хотел упускать. Бергамот. Уют. Дом.