Запах рядом с тобой

Глава 4: Виниловый вечер https://music.yandex.ru/album/30678804/track/72543107?utm_medium=copy_link (Музыка в комнате Юнги) — Чимин-а, ты опять принёс мне лекарства, как какой-то молодой герой из дорамы, — бабушка Хесун стояла на кухне, помешивая суп. — Ты у нас золотой мальчик. — Вы же сами говорили, что я должен быть благодарен за возможность помогать, — Чимин поставил сумку на стол и потянул носом воздух. — Ого, суп очень вкусно пахнет. — Ага, вот ты мне как раз и поможешь» Хесун рассмеялась и начала подталкивать Чимина к плите. Чимин попробовал вывернуться, но.. Бабушка Хесун заперла Чимина на кухне с ножом и луком. — Режь мельче, — приказала она, тыкая пальцем в разделочную доску. — А то мой внук любит, когда в супе всё аккуратно. Чимин покорно кивнул, но уголки его губ дрогнули. Он не знал, что ему страннее — быть здесь, помогая бабушке Юнги, или ощущать это тёплое чувство внутри, которое не давало ему уйти домой сразу после дела. Когда все было готово, Хесун протянула чашку омеге. — Присядь. Отдохни. Или тебе нельзя надолго оставаться в чужой квартире? Чимин покраснел: — Не начинайте... — Ладно-ладно. Последние две недели были тяжёлыми — Тэхен то и дело устраивал сцены, бабушка Минджу чувствовала себя хуже, а тут ещё эти странные случайные встречи с Юнги, которые оставляли в груди необъяснимое тепло. Как будто кто-то осторожно держал его за руку, не говоря ни слова. — Он вообще любит суп? — спросил Чимин, стараясь звучать просто вежливо и отхлебнул чая. Хесун фыркнула: — Любит. Особенно когда кто-то другой его готовит. Сам он умеет только яичницу жечь. Дверь в прихожей скрипнула. — Я слышал! — раздался голос Юнги. Чимин невольно замер. Запах — сначала лёгкий, древесный, потом, когда Юнги вошёл на кухню и увидел его, в нём зазвучали тёплые нотки бергамота. Юнги посмотрел на него. Не так, как раньше — мимоходом, равнодушно. Сейчас взгляд задержался. Долго. Словно пытался что-то прочесть. — О. Ты здесь. — Я… помогаю, — Чимин показал на суп, который уже сняли с плиты. Юнги посмотрел на кастрюльку, потом на бабушку, которая делала вид, что не замечает их разговора. Юнги развернулся и пошел в свою комнату, омега вздохнул и продолжил пить чай. Хесун хлопотала возле плиты. Чимин подумал, что пора бы уже возвращаться к себе и проверить бабушку, но бабуля –омега, уговорила остаться на ужин. После ужина Хесун вдруг объявила: — Юнги, покажи Чимину свою коллекцию пластинок. А я как раз проведаю твою бабушку Чимин-а. — Бабушка… — начал Юнги, но та уже исчезла в прихожей. Тишина. — Не обязательно, если тебе не хочется, —быстро сказал Чимин. Юнги вздохнул: — Пойдём. Его комната оказалась такой же, как он сам — минималистичной, но тёплой. Книги, несколько постеров с западными группами, аккуратная стойка с винилом. — Что ты любишь слушать? — спросил Юнги, перебирая пластинки. — Всё, кроме хэви-метала, — честно ответил Чимин. Юнги усмехнулся: — Слабак. — Зато живой, — парировал Чимин, вызвав у Юнги первый настоящий смех за весь день. Юнги достал пластинку с медленным джазом. — Джаз? — удивился Чимин. — Не думал, что ты такой старомодный. — А ты думал, что я слушаю K-pop и играю в видеоигры? — Юнги положил пластинку на проигрыватель. — Мы все ошибаемся. Играла саксофонная баллада. Чимин, сидя на полу, подтянул колени к груди. — Почему ты вообще приехал? — вдруг спросил он. — Ты же работаешь в Америке. Юнги замер на секунду. Почему я приехал? Чтобы повидаться с бабушкой. Чтобы уйти от работы. Или… чтобы увидеть тебя? — Бабушка звала. Говорила, что если не приеду сейчас, то следующее свидание — на её похоронах. — Ой, — Чимин моргнул. — Такие шутки не смешные. — Я не шутил. — Тогда они вообще не смешные. Юнги рассмеялся. — А ты? —Юнги резко сменил тему. — Почему терпишь этого… Тэхена? Чимин сжал пальцы. Его запах, обычно сладкий, стал горьковатым. — Он не всегда был таким. Сначала… Голос дрогнул. Юнги не стал настаивать. Вместо этого он перевернул пластинку, и заиграла другая песня — медленная, грустная. — Знаешь, — он сказал, глядя в окно, — иногда кажется, что если закрыть глаза и просто слушать, то всё ненадолго становится проще. И помолчав добавил, - У тебя странный вкус в компаниях. То Тэхён. То старые пластинки. То я. — Ты не странный, — Чимин быстро ответил. — Просто... загадочный. — Это комплимент? — Пусть будет им. Чимин закрыл глаза. И правда — стало проще. Мир вокруг исчез, остались только музыка, этот человек и тепло, что просыпалось где-то глубоко внутри. Музыка играла долго. Они говорили обо всём — о фильмах, которые нравятся, о любимых песнях, о животных, которых Чимин лечит, и о книгах, которые Юнги читает, чтобы не спать по ночам. — Ты часто бегаешь под дождём? — вдруг спросил Юнги. — Вообще-то я не бегал, — Чимин смутился. — просто забыл... зонт. — Слушай, ну есть же прогноз погоды. Просто тебе повезло что ты не заболел, ты почти промок до нитки. — Думаю, это из-за моего внутреннего огня. Или потому что я слишком упрямый. — Чимин улыбнулся, попробовав смягчить разговор. — Или потому что у тебя хорошая защита. — Юнги кивнул на окно. — В виде старых бабушек и их молитв за своего «золотого мальчика». — Ты завидуешь? — Возможно... У меня только винил и чёрный кофе. — Тогда тебе повезло меньше. — Или больше. — Юнги посмотрел на него. — Иногда лучше иметь меньше людей, но более важных. Чимин на секунду потерял дыхание. Но тут в комнату заглянула бабушка: — О, вы ещё не закончили свой «душевный вечер»? — Это виниловый вечер, — сказал Юнги. — Не душевный. — Ну, тогда продолжайте. Только не забудьте: если будете слушать что-то слишком грустное, я приду с печеньем. Она ушла, но не раньше, чем подмигнула Чимину. — Она тебя поддерживает? — спросил тот. — Подозревает, что я одинокий интроверт, которому нужен человек, способный отличить Би Би Кинга от Боба Дилана. Чимин помолчал, но тут у него прозвучал сигнал сообщения, затем еще два. Юнги слегка замялся. — Ты понимаешь, что он не прав? — Юнги вдруг стал серьёзным, но тон был мягким. — Тэхен. Он не имеет права так с тобой обращаться. Чимин посмотрел на него. — Он не всегда таким был. — Значит, он может стать таким снова. Тишина. Потом — легкий стук по деревянному полу. Пластинка закончилась. — Ты правда так думаешь? — Чимин нарушил молчание. — Нет, — Юнги усмехнулся. — Просто хотел проверить, слушаешь ли ты меня. Чимин рассмеялся. А потом сказал: — Мне правда уже пора идти. — Я провожу тебя. Они встали с пола и прошли в прихожую, Чимин попрощался с Хесон и остановился у двери — Я, наверное, задержусь в Сеуле, — вдруг сказал Юнги. Чимин остановился, но голову не повернул. — Надолго? — Не знаю. Месяц. Два. Омега повернулся. Они смотрели друг на друга. В воздухе витал бергамот и жасмин, смешиваясь в странный, но приятный аромат. — Я рад, — тихо сказал Чимин. Юнги улыбнулся — по-настоящему. — Я тоже. Эти слова повисли в воздухе, как последний аккорд песни. Лёгкие, но значимые. Как обещание, которое никто не успел проговорить вслух. Когда Чимин вернулся домой, телефон разрывался от сообщений. «Где ты???» «Ты с ним, да?»* «Ответь мне, Чимин!» Он глубоко вдохнул и набрал номер. — Тэхен, я был у соседей… — У КОГО?! — рёв в трубке заставил его отстраниться. — Я тебе запретил туда ходить! Ты вообще меня слушаешь?! Чимин закрыл глаза. Я не ребёнок. Я могу решать, куда мне идти, подумал он про себя. — Я не ребёнок. Я могу решать, куда мне идти. Тишина. Потом ледяное: — Значит, так. Жди меня завтра. Мы это обсудим. Он бросил трубку. Чимин стоял посреди комнаты, дрожа. За стеной, в квартире напротив, играла та самая джазовая пластинка. Музыка была мягкой. Успокаивающей. Но сегодня даже она не могла заглушить холод, который остался внутри.