Невеста моего отца

— Ты же шутишь, да? , — женщина непонимающе смотрела на смятенную девушку. — Ты думаешь, я стала бы о таком шутить? , — она подняла одну бровь, — Сейчас же самое подходящее время для приколов, да? — Просто скажи — «да» или «нет»? — Нет, конечно! — Черт… — женщина запрокинула голову, упираясь ей в стену, — Уж лучше так, чем наркота. — Да что ты говоришь! , — белокурая нахмурилась, — Было бы менее неловко валяться в коме, чем… — Чем, что? , — Лукина перешла на другую половину комнаты и села на ту же кровать, где сидела сама девушка. — Ничего. Забудь. Они немного помолчали. Сев в глубь кровати, к стене и поджав к себе колени, Маша стала прислушиваться к своим ощущениям. К легким потугам внизу живота, которые появились не так давно, добавился симптом, в виде учащенного дыхания. — Ну как? — Нормально, — понимая, что сосредотачиваться на своих ощущениях не вариант, она просто смотрела вперед, стараясь отвлечь мозг на другую тему. На протяжении пяти минут, Маша пыталась перебирать в голове стихи, книги и фильмы, но потом поняла, что это не работает. Встав, она стала ходить по комнате. — Что в итоге с Толиком сделали? , — она начала разговор. — Отправили на такси домой и позвонили его отцу. — Плохо ему дома будет… — Ты серьезно, даже сейчас, фокусируешься на этом?! Ты понимаешь, для чего он подсыпал тебе это в напиток? И что он хотел сделать? — Понимаю, — она продолжала метаться. — Сядь, не разгоняй кровь по телу. Только хуже будет! , — она за руку притянула ее на кровать, чтобы та села. Сев, она посмотрела на руку женщины, которой она ее держала и та сразу же ее отпустила. Сглотнув, Маша зажала уши и стала пытаться фокусироваться на дыхании. — Третьякова, тебя настолько сильно кроет? , — женщина задала вопрос, уже в третий раз, но на этот раз, убирав руки девушки с ее ушей, чтобы та услышала ее. — Все нормально! , — она снова сглотнула. — Я вижу! Может, все-таки скорую? — Ну уж нет! , — она посмотрела на нее и взгляд машинально спустился на губы, от чего она резко отвернулась. — А что ты предлагаешь делать? — Ждать. — Ждать чего? — Чуда, не знаю, ясно! , — она снова повернулась, — Мне не каждый день подсыпают что-то в напитки! Сев снова к стенке, она закрыла глаза. — Есть один способ, который должен помочь. — Какой? , — она открыла глаза. — Мне серьезно нужно тебе объяснять? До белокурой резко дошло, что женщина намекает на мастурбацию. — Я могу уйти и сказать, что тебе просто стало плохо и попросить никого не заходить к тебе. — Нет! , — она округлила глаза, — Нет! Я не стану заниматься этим здесь! , — шатенка усмехнулась ее словам, — В этом доме сейчас больше двадцати человек, Лаура! — Удивительно, что тебя, в таком возрасте, это парит, — она пожала плечами, — Ты не была прежде на вечеринках? Под этим делом, всем обычно все равно — с кем, где и как. А вы, я смотрю, тут все веселенькие, так что… — Нет! Я не стану! — Что ж, тогда ночка у тебя будет веселая… — заключила женщина, после прочтения информации, на этот счет, в поисковике. — В каком плане? , — она нахмурилась. — То, что ты сейчас чувствуешь, это лишь верхушка айсберга. — Черт! , — она опустила голову на колени. В комнату раздался стук, от чего они переглянулись. — Маш, с тобой все в порядке? , — за дверью была Мари. — С ней все хорошо, — шатенка выглянула, прикрывая проход своим телом, чтобы та не видела девушку, — Ее начало тошнить, я ей дала таблетку. Пусть немного полежит. Подруга кивнула. — Тебе из комнаты что-то нужно было? — Нет, просто хотела ее проверить, Валерий Геннадьевич тоже сказал, что ей поплохело. Шатенка чуть улыбнулась от того, что ложь сошлась и не пришлось придумывать очередные оправдания. — Я с ней пока посижу, — женщина кивнула. — Хорошо, если что, зовите, — развернувшись, Мари ушла. Закрыв дверь и развернувшись к Маше, она поняла, что та, все это время, пялилась на нее сзади. — Кхм… — шатенка улыбнулась. — А? , — девушка переключилась на ее лицо. — Ты же понимаешь, что скоро все захотят спать и я не смогу расположить всех из твоей комнаты, в другие места? — Я могу переспать с тоб… в смысле, у тебя? , — белокурая покачала головой. — А остальным, ты прости, что скажешь? , — она усмехнулась. — Я не знаю! , — она моментами стала неосознанно сжимать ноги. — Ладно, поступим так… — она подошла и взяла ее за руку, — Пошли. — Куда? — Ко мне в комнату! Куда еще? Если хочешь, можем погуляться сходить, сейчас же самое то! , — женщина передразнила белокурую. — Не смешно! — Я о том же! , — они перешли в другую комнату и сели к изголовью двуспальной кровати. — Можно вопрос? — М… — она кивнула. — Все те прикосновения в кино и все остальное… — она неловко потирала руки. — Ты серьезно сейчас об этом хочешь поговорить? — А когда еще? Я хочу знать правду! — Ну… — Все то, что ты делала и утверждала, что это было не специально, на самом деле… ты нарочно это делала? — 50 на 50. — Зачем? — Ты хочешь, чтобы я тебе все карты раскрыла? — А какой смысл их скрывать? — Отвечу так — мне так хотелось. — Это не ответ. — Может быть, но большего я тебе не скажу. — То есть, ты постоянно хочешь знать, что чувствую я, но сама… В комнате повисла тишина. — С момента, когда я узнала, что стихи писала ты, а не твой отец… — она замолчала, потому что белокурая слегка согнулась, потому что в животе случился спазм, — Все нормально? — Угу, — она выпрямилась, когда спазм прошел, — Что ты говорила? — Когда я узнала, что стихи писала ты, а не твой отец… я посмотрела на тебя с другой стороны. — С какой, другой? — Ни как на дочь человека, с которым я встречаюсь… а просто, как на девушку. Опустив взгляд на губы женщины, Маша вновь резко отвернулась и хотела встать с кровати, как шатенка притянула ее обратно. — От того, что ты будешь бегать, тебе не станет лучше! — Да знаю я! , — она все равно встала. Следом за ней, встала и женщина, и схватив белокурую за руку, прижала ее к стене. — Лаура, не надо! , — дыхание девушки сразу сбилось. — Я ничего не делаю! Просто дыши! — Я не могу! , — она дышала все чаще. — Тогда просто поцелуй меня. — Не могу! В Маше бились две стихии, и в какой-то момент, одна из них победила. Губы коснулись теплых губ напротив и неспешно стали двигаться в такт. Внизу живота, тугой узел, стал еще туже, от чего и поцелуи стали быстро переходить в более горячую фазу. Проникнув языком в рот девушки, Лукина почувствовала, как белокурую стало потряхивать. От чего она аккуратно стала передвигать ее к кровати и оттолкнув ее на нее, она принялась расстегивать молнию ее джинс. Из головы девушки ушли все мысли, она лишь смотрела на Лауру, которая уже через секунду, вернулась к ее губам. Штаны оказались на полу, следом за ним, улетело и нижнее белье. — Подожди! , — Маша очень тяжело дышала от того, что шатенка перешла поцелуями на ее шею. — Что случилось? — У меня еще… никогда не было… — Хорошо, — она кивнула, прикусив свою губу, — Мы не будем перешагивать границу. Кивнув, девушка осмотрела лицо женщины, а после, спустилась взглядом на зону декольте. — Мы вообще-то тут делом заняты, — шатенка усмехнулась. Вернув взгляд на ее губы, она чуть улыбнулась. Улыбнувшись в ответ, женщина продолжила то, на чем остановилась, параллельно взяв руку девушки и засунув ее себе под кофту, а следом и бюст. Сжав ее руку на своей груди, она услышала мгновенную реакцию от белокурой, которая издала не громкий стон и посильнее сжала ногу женщины. — Черт! , — старшая отстранилась, — Я об этом не подумала. — О чем? — Тебе придется вести себя тихо! , — она поджала губы, — Если кто-нибудь услышит, хоть один стон… — Я не уверена… — закрыв своей ладонью рот девушки, Лукина продолжила целовать ее шею. — Просто постарайся, — она спускалась ниже. Мягко захватив ртом грудь, через кофту, она спустилась еще ниже. Рука, по-прежнему, доставала до ее рта и прикрывала его. Не медля, она совершила первое касание до разгоряченной точки, от чего белокурая выгнулась, испытывая разливающиеся ощущения, от которых она прикусила пальцы женщины. Язык начинает мягко воспроизводить точные движения, которые уже через минуту, доводят девушку до пика, после чего, она плотнее прижимает руку старшей ко рту и выгибается от мощной разрядки. Звук, все же выходит наружу, но из-за громкой музыки, его точно не должны были услышать на первом этаже. Понимая, что одной разрядки, девушке будет явно мало, Лукина через несколько секунд, вернулась к тому же. И она была права. Очередная разрядка. На ней, шатенка не делает остановки и девушка сразу же, сокращается еще раз. Дышать уже было действительно тяжело, но тело все никак не давало покоя и передышки. Возбуждение совершенно не сходило, это видела и женщина. Усилив давление на клитор, она продолжила доводить белокурую до пиков. И лишь на восьмой раз, все прекратилось. Маша лежала, тяжело дыша. Рядом легла старшая. — Завтра мы об этом забудем, да? , — Лаура повернулась к ней. Повернувшись, белокурая кивнула. Внутри возник какой-то позыв и Маша не смогла устоять ему, приближаясь к женщине и целуя ее. Отстранившись, она просто молча на нее посмотрела. Они пролежали в кровати, так и не двигаясь, кажется, минут 20. — Похоже, до меня только сейчас начинает доходить… — Что? , — шатенка приподняла брови. — Что мы с тобой только что переспали… — Да… — она выдохнула, — Это было довольно… спонтанно. — Не входило в твои планы? Женщина лишь усмехнулась, ничего не ответив. — Черт! , — Маша резко села и ей тут же стало неловко от того, что она все еще была наполовину раздета. — Что случилось? — Отвернись! , — она прикрылась. — Серьезно? , — старшая засмеялась. — Серьезно! — Ладно, — она отвернулась, — Так что случилось? — Я забыла отзвониться папе. Он же волнуется, а я телефон, с самого приезда, в сумке оставила. Наверное, он уже 100 раз звонил. — Если бы он так волновался, то позвонил бы мне, — шатенка показала телефон, который достала из кармана. — А… Ну все равно, не хорошо вышло… — Сегодня, в целом, день не самых лучших поступков… — она поджала губы. Опустив глаза, Маша вышла из комнаты. Прошло несколько минут и женщина подумала, что белокурая обиделась на фразу женщины, хоть та и адресовала ее себе. Однако, звучала она двояко. — Маш, ты что обиделась? , — та зашла в комнату, где Третьякова должна была ночевать и застала белокурую плачущую на полу, с телефоном в руках.