Невеста моего отца

— Маш, что случилось? , — Лукина спрашивала у белокурой этот вопрос, уже не первый раз, но та продолжала плакать, опустив голову, — Маша! , — она положила ладони ей на щеки и подняла ее голову, — Что произошло? — До меня два часа пытался дозвониться друг папы, — она хотела утереть слезы, но вместо нее, это сделала женщина, — Папе… — слезы с новой силой хлынули наружу. — Тише… — шатенка прижала ее к груди. — Папе выстрелили на службе в живот… — она всхлипнула. — Что?.. — она снова подняла ее голову. — Он сейчас в реанимации. Ему проводят экстренную операцию. Пуля не прошла на вылет. Поджав губы, Лукина прикрыла глаза. — Нам надо поехать к нему. Ты же поедешь со мной? , — белокурая умоляюще смотрела в глаза женщины. — Конечно. Да, да, собирай свои вещи, встретимся у ворот через 15 минут. Я сообщу Валере, что все остальные остаются на него. — Угу, — девушка кивнула, — Я скажу Мари. — Хорошо, договорились. Только не плачь, ладно? Он сильный! И он справится! Маша молча подошла и обняла шатенку, что та сделала в ответ. Долго так стоять у них не было времени, и они вернулись к построенному плану. Больница встретила их холодными белыми стенами и бегающими по операционному отделению, врачами. — Как он? Где он? , — Маша сильно разнервничалась, наконец увидев Михаила, коллегу отца. — Пока все стабильно, — он обнял белокурую и кивнул женщине, — Он в палате интенсивной терапии. — В какой орган попала пуля? — Она прошла сквозь живот и зашла на полтора сантиметра в селезенку. Он не истек кровью, лишь потому, что сама пуля сдерживала кровь. Ему повезло! — Он не был в бронежилете? — Был. Но выстрел был из дробовика. Жилет не выдержал. — Как это вообще случилось? , — шатенка вмешалась в их разговор. — Был вызов на шум и звуки побоев от соседей. Мужчина был пьян в край и вышел сразу вооруженным. Видимо, он хотел припугнуть, чтобы мы ушли, но когда твой отец попытался выбить оружие у него из рук… случилось то, что случилось. Меня там не было. Мне Саша рассказал. Он был там, с твоим отцом. Володя закрыл его собой. Спас от пули. Маша отвернулась, потому что слезы снова начали стекать по лицу. — Саша хотел остаться, но… он был весь в крови… он оказывал первую помощь до приезда скорой. — Надеюсь, этого ублюдка, что стрелял в него, посадят надолго… — Будь уверена! Саша пойдет давать показания, как свидетель. Так же, жена этого мужчины, тоже будет давать показания против него. Маша повернулась и кивнула. — Ты иди домой, если хочешь. Наверное, ты уже устал. — Да, я отъеду, если вы не против. Но я еще заеду, — он кивнул, — Может, вам что-то нужно? — Нет, спасибо! Ты уже достаточно сделал. — Хорошо. Держите в курсе! — Конечно! Как только мужчина ушел, Лаура села на лавочку, возле дверей отделения, а Маша стала ходить из стороны в сторону. — Маш, посиди. Сегодня и без того был долгий день, ты только быстрее устанешь. — Я не могу! , — она продолжала ходить, — Ты же понимаешь, что в то время, когда в него стреляли, когда везли его в больницу, когда Миша пытался до меня дозвониться, мы… — Стоп! Нет, Маша, это плохие мысли! Не смешивай! Да, это паршиво по отношению к нему, не спорю, но ты не могла знать… и мы не сделали бы этого, если бы придурок Толик не подсыпал бы тебе эту дрянь в напиток! — Это не меняет… это вообще ничего не меняет! — Нет, меняет! — Хочешь сказать, что все, что мы сделали, было исключительно из-за афродизиака? , — она подошла к ней довольно близко. Женщина промолчала. — Вот и ответ! — Это не повод сейчас искать виноватых! Виноват, в этой ситуации, лишь придурок, что открыл стрельбу! Отрицательно помотав головой, девушка продолжила ходить. — Вы родственники Владимира Третьякова? , — из двери отделения, выглянула врач. — Да! , — белокурая спешно подошла, — Я его дочь! — Сейчас он стабилен, он еще не в сознании, но вы можете зайти проведать его. Но не более 15 минут. Кивнув, она хотела пройти, но остановилась. — А можно ей тоже пройти? Она его… — белокурая опустила глаза в пол, — Она его девушка. — Да, конечно, — она с улыбкой ей кивнула. Зайдя в палату, Маша сразу подошла к отцу и села на стул, возле его кушетки. На лице мужчины была маска, которая облегчала поступление кислорода, но дышал он сам. Уже хорошо. Сам он был бледный и сильно уставший на вид. Шатенка, все 15 минут, стояла позади девушки, пока та держала отца за руку, прося его не оставлять ее. Зрелище было очень трогательное. Лукина пару раз незаметно для Маши утерла слезинки, стараясь держать себя в руках. Ведь кто-то должен был. — Время посещения вышло, — в палату зашел, уже другой врач, — Попрощайтесь и приходите завтра. В случае изменения состояния пациента, мы незамедлительно сообщим об этом вам. Прийти проведать можно в часы покоя, с 9 до 10 утра и с 6 до 7 вечера. — Хорошо, спасибо! , — сказала шатенка, — Маш, пойдем… — Угу, — она утерла слезы и последний раз сжав руку отца, отпустила ее и довольно быстро стала покидать палату, — Спасибо! , — она сказала врачу и пошла дальше. — Маша! , — женщина нагнала белокурую, лишь на парковке, возле больницы, — Ты куда так торопишься? И машина в другой стороне! , — она заметила, что та пошла в противоположную сторону. — Я прогуляюсь. Не жди меня. Понимая, что Маша просто хочет побыть одна и переварить все, старшая не стала никак ей препятствовать. — Я могу заехать к тебе вечером? — Не надо. Я останусь у Мари. — Она же сегодня осталась в коттедже ночевать! , — они перекрикивались на расстоянии. Только сейчас до белокурой дошло, что время 5 утра, от того на улице и было так тихо. Уже мало-помалу начинало светать. — Значит, останусь у кого-нибудь другого! — Маша, я переживаю за тебя… — В том-то и дело! , — она снова стала расхаживать туда-сюда. Женщина непонимающе на нее смотрела. — Ты должна сейчас переживать за папу! Не за меня! , — она утерла слезы. — Маш, ты просто на нервах! Нет ничего плохого в том, что я за тебя переживаю. — Я хочу побыть сегодня одна. Если хочешь приехать, то приезжай завтра, — после этих слов, она ушла. Ближе к вечеру, Лаура написала девушке сообщение, пытаясь узнать, все ли у нее в порядке, но ответа от нее не последовало. Она провела на нервах весь вечер, а следом, и всю ночь. А утром, приехала к ней. Стук в дверь. Еще один. И еще. Но ей так никто и не открыл. Она уехала домой ни с чем. Не зная, в порядке ли Маша, где она и жива ли вообще.