Невеста моего отца

Прошло несколько дней. За их время, Маша так и не появилась в школе, Лаура не смогла застать ее в часы приема в больнице, и так и не смогла до нее дозвониться. Белокурая явно избегала Лукину и на то были причины, но неужели нельзя было просто дать понять шатенке, что она хотя бы жива? Состояние же ее отца, оставалось стабильным. Он пришел в себя, но по-прежнему, оставался в лежачем положении. Лукину не впускали без родственников в палату Третьякова, от чего она просто высиживала там время с 6 до 7 вечера, в надежде встретить девушку. Четверг. Третьякова явилась в школу с опозданием и лишь на второй урок. Выглядела девушка не очень, она явно плохо спала, да и скорее всего, мало ела. Если ела вообще. — Паршиво выглядишь, — Мари поджала губы. — Знаю, — она кивнула. — Как папа? — Живой. Это главное. — А ты как? Она промолчала и стала переписывать тему урока с доски. Английский прошел довольно быстро, как и последующие: литература, русский и физика. Последними стояли — алгебра и геометрия. Зайдя в класс со звонком, вместе с остальными одноклассниками, Третьякова села за парту и оба урока старалась игнорировать существование Лукиной. Но не заметить удивление женщины, она не могла. Скорее, та была даже в шоке с ее неожиданного появления. По классу раздается звонок, предупреждающий об окончании урока и все ребята собираются уходить. — Третьякова, останься! , — шатенка, в этот раз, не была столь мила в обращении, как обычно. Дождавшись, пока все уйдут, Лукина сложила руки на груди и посмотрела на белокурую. — Ничего не хочешь мне сказать? Маша промолчала. — Я тебе звонила. И писала. — Я видела. — А еще я приезжала к тебе домой, искала тебя в больнице и изо дня в день, ждала твоего появления в школе! Я уже думала, что с тобой что-то случилось! — Ну, со мной все в порядке, — она пожала плечами, — Теперь я могу идти? , — она столкнулась с женщиной взглядом, но на этот раз, она не стала его избегать. — Да ты, блин, издеваешься?! Она промолчала. — Где ты была, все это время?! — Дома. — Не было тебя дома! Пару дней назад, я спрашивала у твоей соседки и она сказала, что ты уходила из дома около обеда и возвращалась к ночи. Иногда с друзьями. Явно не трезвыми! И черезчур шумными! — И что? Ну гуляла я, пила! — По-твоему, это нормально? — Что ты от меня хочешь?! , — у нее стали наворачиваться слезы, — Чтобы я извинилась? Извини! Но я чуть не потеряла папу! , — она все же заплакала, — А перед этим, предала его! И я врала ему и продолжаю врать! Делаю вид, что все хорошо! Но я устала! — Ты уверена, что устала от вранья отцу, а не самой себе? — Ты вообще его любишь? — Нет, — она поджала губы, облокотившись о свой стол бедрами, — И мне жаль! Жаль, что тебе приходится врать! Жаль, что я вру ему! Но сейчас, я не знаю, что мне делать… Все, и без того, плохо… — Нет, ты знаешь! Правильным выбором будет ему не врать! — Ты хочешь, чтобы я рассталась с ним прямо сейчас? — Я этого не говорила. Но рано или поздно придется. Не откладывай это в долгий ящик. Маша собиралась уйти, но Лукина снова заговорила. — А что чувствуешь ты? — Ничего. — Ты хочешь, чтобы я была честна с твоим отцом. Так будь честна и со мной, в ответ! — Я ничего не понимаю. Я еще недавно даже и не подозревала, что я могу почувствовать что-то… к женщине, — она помолчала, — Это весь ответ. Я запуталась и даже не хочу об этом думать! Теперь я могу идти? , — она утерла остатки слез. Шатенка стала к ней подходить. — Нет, — она выставила руку, — Стой, где стоишь! Не подходи! — Почему? Потому что ты боишься что-то почувствовать ко мне? Отрицательно помотав головой, белокурая стала уходить, но женщина притянула ее за руку к себе и втянула в поцелуй. — Мгх… — Маша попыталась отстраниться, но Лукина не позволила ей этого сделать, проникая в рот языком. И тогда, девушка сдалась. От бессилия, ноги стали подкашиваться и женщина подсадила белокурую на стол. Измученное тело не находило сил бороться. Оно хотело лишь одного. И это одно — стояло перед ней. — Давай забудем, на секунду, обо всем? , — шатенка отстранилась, продолжая оставаться в сантиметре от губ девушки. Она приблизилась к уху белокурой, провела по нему губами и прикусила, пока та пыталась справиться с нахлынувшим возбуждением. — Я хочу тебя! Эта фраза окончательно выбила почву из-под ног, после чего, Маша сама втянула женщину в поцелуй. Отстранившись, шатенка взяла белокурую за руку и повела в учительскую. — Никого, — она завела девушку туда и заперла дверь на ключ. Вжав ее в стену, она забралась руками под ее футболку, мягко сжимая талию. Белокурая издала первый стон. Их возбужденное состояние, словно ураган, сносило все с поверхности столов. — Тебе придется быть потише, — шатенка уложила ее на стол, попутно стягивая с нее штаны и нижнее белье. Не успев ничего сказать, Маша ощутила горячий язык на возбужденной точке, от чего выдохнула, издав негромкий, но протяжный стон. Лукина умело доводила ее до пика, после чего девушка сжала ногами ее талию, испытывая сильную разрядку. Но от своей дозы возбуждения, шатенка не избавилась, от чего стала перекладывать ее на белокурую. Пару минут, и Третьякова вновь сжимает ноги, прогибаясь в пояснице. Шатенка не останавливается и сейчас, продолжая действовать и поверх одного оргазма, на белокурую обрушивается следующий. От таких сильных ощущений, Маша издала довольно громкий стон, после чего остановила старшую. — Подожди! , — она тяжело дышала, — Я больше не могу… — Что-то не так? — Нет, все так. Просто, слишком интенсивно… — Извини, — усмехнувшись, она помогла Маше сесть. Поднявшись и надев одежду, она села на стул. — Думаю, будет правильно, если мы сделаем паузу, — она немного помолчала, — Я не знаю, к чему у нас все движется, но… пока папа в больнице… пока вы с ним еще вместе… я не могу… — А потом? — Что потом? — Если… когда мы с твоим отцом разойдемся. Что потом? — А потом будет видно.