До хрипоты тебя я буду звать

I.

      — Я думал, ты меня больше не хочешь видеть в ближайшее время.       — Планы несколько изменились, — кисло отвечает Иллуги.       Варка вздыхает и тяжело опускается на барный стул. Ему тошно, по-настоящему тошно. Он совсем не понимает, зачем Иллуги позвал его в бар, учитывая последние, э-э, события.       …Иллуги такой крошечный. Носки его кроссовок болтаются в воздухе, не доставая даже до перекладины. Почему-то Варка вспоминает, что Флинс считал «милым». Сейчас это выглядит жалко.       Маленький затравленный зверёк.       Мышонок перед пастью гадюки. Этот огромный и страшный мир поглотит Иллуги и переварит его.       — Мне нужно узнать побольше про детство Кирилла, — говорит Иллуги, и голос у него странный.       Варка морщится.       — Зачем?       Он наблюдает за старым усатым барменом, натирающим стаканы и готовящим напитки, лишь бы не смотреть на Иллуги, хотя в этом нет смысла. Иллуги смотрит прямо, на полку с сиропами, а не на Варку.       Иллуги, кажется, одновременно и здесь, и где-то ещё, но в любом случае Варка в его пространстве существует очень относительно.       — Есть вероятность того, что разбирание его прошлого может ему помочь. Ты же его, кажется, с начальной школы знаешь, верно?       — Ты меня пугаешь. Обычно ты таким тоном не разговариваешь.       — Каким?       Стальным. Твёрдым. Суровым. Отстранённым. Холодным.       Мёртвым.       — Таким, как сейчас.       — Ну, не всë же время мне хихикать и улыбаться, пока мой парень сидит дома и считает себя трупом.       — …Как он, кстати?       — Тебя это действительно так волнует?       — Конечно, волнует, я же его л… — Варка запинается. Запретное л-слово. — Я же его друг. Мне кажется, это естественно — о нём беспокоиться.       Иллуги не отвечает. Похоже, он не хочет обсуждать состояние Флинса в данный момент.       Бармен подходит. Иллуги заказывает безалкогольный кислотно-зелëный лимонад со вкусом киви и ещё какой-то химозной дряни. Варке настолько тошно, что ему не хочется даже безалкогольного пива, и он просит просто стакан апельсинового сока.       — И что ты хочешь узнать? — спрашивает Варка.       — Всë, что ты помнишь.       — Ну… — Варка задумывается, чешет затылок, зарывается пальцами в свои немного жёсткие волосы цвета спелой пшеницы. — Про начальную школу я мало что могу сказать… Мы учились в одном классе, но… не общались. Кирилл вообще почти ни с кем не разговаривал.       Иллуги хмурится и даже поворачивается к нему лицом. Лучше бы он этого не делал.       Варке стыдно смотреть ему в глаза, в эти холодные и страшные глаза.       Стыд жжёт, как дешёвая водка.       — Почему?       — Потому что он сирота. Все об этом сразу прознали и начали его сторониться. Ну, и его одержимость болтовнёй о космосе, динозаврах, мифах древней Греции, египетских пирамидах и пантеонах всяких древних богов нас тоже отталкивала. Мы считали его странным.       Мелкие, жестокие ублюдки.       Бармен приносит стакан с соком. Варка выпивает половину залпом.       Иллуги молчит.       — Это потом уже дошло, что он интересная личность с богатым внутренним миром, но мы же тогда глупые дети были. Конечно, мы сделали очень поспешные и довольно жестокие выводы на его счёт.       — Хм-м…       Бармен приносит лимонад. Иллуги не спешит пить. Пока что он просто гипнотизирует стакан взглядом.       — Если говорить коротко, друзей у Кирилла на тот момент не было.       — Да.       — Понятно.       …       — Что насчёт средней школы?       — Ситуация не особо изменилась. Разве что у нас начался пубертатный период, и все стали на голову отбитые.       —?       — Травить его начали. По полной программе. Опять же, он не такой, как все, сам себе на уме. Вдобавок он умный был и учился хорошо, а умники никому не нравились.       — Я слышал, он избил какого-то парня, когда ему было одиннадцать.       — Избил — это мягко сказано, — Варка усмехается. Отчего-то горько. — Он того парня в больницу отправил с переломом носа и сотрясением. Кирилла даже исключить хотели, но дело замяли, директор встал на его сторону… После этого к нему стали меньше цепляться. Вдобавок Лоэн к нам перевёлся, и мы как-то сдружились.       Их любимый аптечный нарик. На фотографиях выпускного альбома средней школы он выглядит гораздо лучше, чем на фотографиях выпускного альбома старшей школы. Если на первых он нормально улыбается и любит гонять футбольный мяч, то на последних он уже начинающий пить транквилизаторы.       — Ну, потом и ты к нам перевёлся, так что дальше ты знаешь.       — Угу.       Невольно Иллуги вспоминает тот день, мрачный дождливый день, когда он познакомился с Флинсом, ещё не зная, во что ввязывается.       (тогда тоже было что-то не так)       Иллуги нежно прижимается губами к трубочке и пьёт свой кислотно-зелëный лимонад. Варка просит бармена привести налить ещё сока.       — Честно говоря, я думал, что проблемы начались полгода назад, — говорит Иллуги. — Но сейчас я думаю, что я ошибался, и они могли появиться гораздо раньше.       — Ты из-за этого спрашивал?       — Отчасти.

      II.

      — Честно говоря, я немного жалею, что не начал общаться с ним раньше.       Честно говоря, я немного жалею, что появился ты.       Варка толком не знает, что произошло, когда Флинс впервые встретился с Иллуги, потому что это было вне школы, но прекрасно помнит ту перемену, которая произошла с ним.       Флинс, тихий и молчаливый Флинс, ожил. Он никогда столько не говорил, улыбался, смеялся, объяснил непонятное с такими горящими глазами и жаром. Варка до сих пор помнит его тяжёлое дыхание и раскрасеевшееся от волнения бледное лицо после того, как он закончил говорить о многомерных пространствах.       (возможно, Флинсу всегда был нужен человек вроде милого и солнечного Иллуги, а не мрачные, сливающиеся и обдолбанные Варка и Лоэн)       Флинс ни на кого не смотрел так, как на Иллуги. Это была как симпатия с первого взгляда, потому что в такую любовь Варка не верит.       — Скажи, что ты такого сделал, что вы сразу подружились?       Внезапно Иллуги мрачнеет, и Варка, даже с его довольно бедным эмоциональным интеллектом, это замечает.       — Что-то не так?       Иллуги открывает рот. Закрывает. Отворачивается.       — Я не хочу это обсуждать.       — Почему?       То есть, ворошить прошлое Флинса, как нижнее бельё, для тебя нормально, а своё — нет? Что за двойные стандарты?       Нижнее бельё. Наверняка они с Флинсом занимались сексом. Они встречаются три года — секс был бы в любом случае, если, конечно, Иллуги не считает, что девственность нужно хранить до самого алтаря.       Варка морщится от собственных мыслей. Ему не нравится представлять их вместе. Не нравится думать о том, как Флинс касается Иллуги, как Иллуги стонет под ним. Или над ним? Кто из них сверху? Флинс выше, но Иллуги, кажется, тот ещё ёрш. Может, они вообще не заморачиваются и просто делают то, что хочется.       — О чём задумался? — голос Иллуги вырывает его из размышлений.       — Ни о чём, — Варка отворачивается, делает глоток сока. Кислый. Мерзкий.       Хочется чего-нибудь покрепче.

III.

      Бармен приносит счёт. Варка достаёт карту.       — Я заплачу.       — Не надо.       — Не спорь.       Иллуги не спорит. Варка расплачивается, встаёт, накидывает куртку.       — Идём. Я тебя провожу.       — Не нужно.       — Провожу.       Иллуги кривится.       Они выходят. Улица пустая, фонари мигают. Иллуги идёт быстро, очень быстро, как будто черти его подгоняют. Варка — на полшага позади. Они не разговаривают.       Варке немного неловко из-за тишины. Она такая тяжёлая.       — Слушай, я извиниться хотел…       — Ты уже извинялся.       — Значит, ещё раз. Мне правда жаль.              — Тебе-то? — Иллуги, кажется, горько усмехается; не верит ему.       Варка молчит.       — Мне не нужны твои извинения.       Очевидно, Иллуги его не прощает.       …В конце концов Иллуги не святой. Каким бы хорошим и милым человеком он ни был, это не лишает его права таить обиду.       Варка доводит до его подъезда, потому что думается ему, что Флинс из прошлого одобрил бы то, что его друг обеспечивает безопасность его парня.       Это был отстойный вечер. Ему нужно выпить.

IV.

      Иллуги домой спешит, чуть ли не бежит. По дороге его охватывает липкое, всепоглощающее чувство страха и тревоги, как бы Флинс не удумал сделать что-нибудь ужасное, о чëм они потом оба будут сильно жалеть.       Но — опасения тщетны: Флинс спит на диване. На полу валяется книга, которую он читал. Флинс вообще много читает после выписки: словарный запас восполняет и всë такое.       Иллуги с облегчением выдыхает. Слава богу, всë в порядке.       Он приносит плед, укрывает им Флинса и нежно целует его в висок. Флинс что-то бормочет и приоткрывает глаза. Он такой милый, когда заспанный и ничего не соображает.       — Привет, — ласково бормочет Иллуги, нежно целуя его в лоб.       — …Привет.       — Как ты?       — Хорошо вроде.       Иллуги хочет в это верить, в то, что Флинс не наделал глупостей.       — Ты обедал?       — Угу. Было очень вкусно. Спасибо.       — Я рад.       Какое-то время они молчат. Иллуги нежно гладит лицо Флинса, пока тот пытается окончательно проснуться.       — Ты когда вернулся?       — Только что.       — А…       — Чай хочешь?       Флинс задумывается.       — Хочу.       — Тогда вставай, соня, — Иллуги хихикает и чмокает его в кончик носа.       Слава богу, всë в порядке. Иллуги попробует повторить эксперимент в ближайшее несколько дней.

V.

      Иллуги зовёт Лоэна поесть мороженое. Точнее, поговорить, поедая мороженое.       — А где Кирюха? — спрашивает Лоэн, подсаживаясь напротив Иллуги. — Я думал, мы втроём будем.       Иллуги качает головой.       — Кирилл дома.       — Не боишься его одного оставлять?       Боится. Конечно, Иллуги боится, очень боится. Флинс может перерезать себе вены. Наглотаться таблеток. Попробовать выброситься из окна. Повеситься (на ремне). Словить паническую атаку, дереализацию, диссоциацию.       Конечно, Иллуги боится.       Они договорились: Иллуги вернётся через два часа. Если Флинсу станет плохо, он захочет поговорить или что-то будет не так, он сразу позвонит Иллуги. В принципе те же условия, что и в тот день, когда Иллуги разговаривал с Варкой в баре.       — Нет. С ним всë будет в порядке, я уверен.       — Как он, кстати?       — Немного лучше, мне кажется. Последняя неделя прошла без эксцессов… Нет, один раз было плохо, но я среагировал почти сразу, так что я смог его успокоить.       — Это хорошо.       Заказ: два шоколадных мороженых — одно с шоколадным топпингом — и ноль целых семь десятых грамм кетамина. Ха-ха, шутка, не обращайте внимания.       Лоэн смотрит на часы, достаёт свои таблетки и глотает одну вместе со слюной.       — Ты сам как? — спрашивает Иллуги.       Ему так жалко Лоэна.       — Аэ… Ну, норм? Хз, я чувствую себя ахуенно.       — Это понятно. Это же что-то типа опиоидных, да?       — Ну тип.       Конечно, Лоэн чувствует себя ахуенно. Он буквально под кайфом.       В опиатной эйфории, растворяясь в тепле, он не ощутит боли, даже когда его разломают на звонкие куски хрусталя.       Приносят две креманки.       — Я хотел поговорить, — Иллуги берёт расписную десертную ложечку, — о Кирилле.       — М-м? — Лоэн мычит, уже набив рот мороженым. Когда он только успел?       Сглатывает.       — В смысле?       — Ну, я хочу узнать, каким он был в школьные годы. До того, как я перевёлся к вам.       Лоэн долго облизывает ложку. Он смотрит мимо Иллуги, мимо всего. Кажется, он сейчас в другом месте… Похоже, его мажет.       Таблетки тают в убитом гастритом желудке, как снег в руках.       Зрачки у Лоэна крупные и весёлые. Тупой аптечный наркоман, скупивший все интересные кадуцейные вещества.       Судорожное ломкое существо, кожа цвета препаратов.       Аптечный агнец.       — Ну, э-э… Норм чувак.       Слова сваливаются в кучу, в невнятную кашу. Лоэн едва соображает, что говорить. Иллуги вздыхает.       Похоже, сейчас ничего существенного он не узнает.

VI.

      Иллуги — могильщик, расхититель гробниц.       Он разбивает надгробные плиты, сносит памятники, раскапывает старые, гниющие могилы, в которых захоронено прошлое Флинса, пытается вытянуть из земли тяжёлые гробы и открыть их крышки, чтобы найти либо крошки информации, либо пустоту.       Он ничего не знает о нём, и это бесит и тревожит.       Флинс — сирота, да, Иллуги это знает. Он знает, что у Флинса ни отца нет, ни матери, что он выпустился из приюта, как только стал совершеннолетним, и государство предоставило ему небольшую двухкомнатную квартиру, в которой они, собственно, и живут в данный момент.       Он знает — теперь, — что Флинса травили, ведь он не такой, как все, ведь он другой, ведь он отличается.       Незаурядный ум. Любознательность. Природный талант чудесно рисовать. Симпатичное лицо.       Всë то, чего может не хватать детям, имеющих родителей. Всë то, что тяжело заполучить сразу. Этот как выиграть лотерею, сорвать джекпот.       Он знает, что со средней школы Флинс начал потихоньку вливаться в коллектив и подружился с Лоэном и Варкой. Они общались в школе и редко когда проводили время вне её.       Он знает, что Флинс после его появления изменился.       Варка говорит: Флинс словно ожил.       Иллуги вспоминает его тёмные, почти безумные глаза, его драматично приоткрытые искусанные бледные губы, его холодные, как у мертвеца, руки.       Как ветер трепал его длинные волосы.       Ему кажется, Флинс собирался покончить с собой ещё в тот день. Появление Иллуги несколько отсрочило эту роковую минуту, подарило дозу серотонина и дофамина, кучу хороших воспоминаний и нежную привязанность.       Возможно, но не точно. Никто не может сказать, что происходило в голове Флинса в тот момент, даже сам Флинс.       …Пожалуй, нужно пересмотреть старые архивы. Он попросит Лоэна прислать ему все те видео, которые он снимал вплоть до трагедии. Он перестал в сентябре по просьбе Флинса.       С моста он прыгнул в октябре.

VII.

      Иллуги причесывает Флинса. Расчесывание достаточно лёгкое, потому что они попробовали на волосах Флинса новую маску.       От него так вкусно пахнет кокосом. Иллуги не знает, любит ли Флинс кокос сейчас или нет.       Флинс флегматично смотрит на себя в зеркало — бледный и осунувшийся. Иллуги на секунду прекращает свои манипуляции и приобнимает его за плечи.       — Всë в порядке?       — Угу, — Флинс откидывает голову назад, на Иллуги.       Иллуги нежно целует его в висок.       — Я хочу спать, — Флинс бормочет.       — Ну, Кирюш, не выйдет. Нам к госпоже Юмэмидзуки, помнишь?       Флинс вздыхает.       — Не хочу никуда идти.       — Прости, придётся.       Иллуги продолжает расчёсывать его волосы. Пряди струятся меж щетинок расчёски.       Чудесные волосы. Флинс начал отращивать их ещё в средней школе, и на выпуском он выглядел лучше большинства девушек. Иронично.       — Завязать, заплести? Что хочешь?       Флинс пожимает плечами.       — Не знаю.       Иллуги вздыхает и поднимает глаза к зеркалу, ловит взгляд Флинса.       — Кирюш, я же специально спрашиваю, чтобы тебя растрясти.       Вызвать реакцию. Пробудить хоть какие-то желания.       Флинсу, наверное, не нравятся переглядывания через зеркальную гладь, потому что он разворачивается и оглядывается на Иллуги.       — Но я правда не знаю, чего хочу.       Иллуги молчит. Снова вздыхает.       — Ладно. Я кое-что придумал.       Флинс послушно разворачивается.       Несложные манипуляции: Иллуги завязывает что-то вроде пучка, переходящего в хвост. Сзади выглядит красиво. Флинс крутит головой, пытаясь рассмотреть.       Он такой милый.       — Красиво, — говорит Флинс и даже чуть улыбается. — Мне нравится.       Иллуги хихикает и крепко обнимает его.       — Я люблю тебя, — шепчет Иллуги, но не получает ответа.

VIII.

      Сессия проходит мирно. Мидзуки где-то достала короб с песком и фигурками — домики, люди, деревья, животные — и предложила Флинсу расположить их так, как ему хочется. Получилась вполне симпатичная улочка, правда, Флинс очень долго мялся, всë поправлял и поправлял фигурки.       Мидзуки покачала головой и сказала, что перфекционизм не всегда приводит к добру.       По дороге домой они покупают киви, яблоки, апельсин, раннюю клубнику и йогурт. Иллуги хочет сделать фруктовый салат.       Кусты смородины, обсыпанные жёлтыми цветами, благоухают. Флинсу нравится их запах. Он долго стоит у них, и Иллуги фоткает его пару раз — на память.       Несколько растровых изображений в глубине внутренней памяти его телефона. Сорок мегабайт.       Цветы того же цвета, что и его глаза.       Дикие голуби воркуют в ветвях абрикосов и тополей. Иллуги вспоминает своё детство, летний день, когда он шёл с матерью за руку через пустырь, через дикое заросшее поле — никому не нужная земля. В поле среди высоких зарослей трав и полевых цветов было вытоптано множество дорожек, и они шли по самой широкой, и по земле сновали муравьи, и в высоком небе летали ласточки, и солнце так нежно пригревало в восемь утра — то время, когда ещё не очень жарко, но и приятно прохладно. Крупный жук, жужжа, садится на голубую рубашечку маленького Иллуги. Иллуги, испугавшись, пищит, и мама смеётся и говорит, что жук подумал, что Иллуги — цветочек.       Всë его детство сопровождало воркование диких голубей. Для Иллуги это один из самых естественных звуков наравне с сердцебиением.       Абрикосовые деревья уже почти выгнали свои листья. Кусты сирени собираются цвести.       — Пойдём?       — Пошли.       Флинс отходит от смородинового куста.       Они идут домой.

      IX.

      Иллуги просит Лоэна прислать ему все видео, как только он отойдёт от эффекта таблеток. Он думает, кого бы ещё расспросить про детство Флинса. Возможно, ему придётся обратиться в детский дом.       Ему больше не хочется расспрашивать Варку.       Флинсу нравится фруктовый салат. Иллуги целует его в кончик носа, потому что тот измазался йогуртом.       — Чай поставить?       — Давай.       Флинс так мил. Иллуги хочется затискать его, как котёнка.       Сумерки опускаются на город.

18.04.26 — 21.04.26