И расцветёт сирень в последний день весны

Когда входная дверь захлопывается, Хёнджин склоняет голову к коленям и прикладывает руку к виску, болезненно кривясь. Сынмин полностью поворачивается на него и не своим голосом спрашивает: – Пап...– ещё секунда – и он заплачет, – пап, что с тобой? Сын смотрит так жалобно, дотрагиваясь до него суматошно. Омеге становится стыдно. – Минни, всё хорошо, не беспокойся. Хёнджин пытается натянуть на лицо улыбку, чтобы успокоить младшего, но тот машет головой в протест. – Нет, тебе и вчера плохо было, я видел, – дрожащим голосом проговаривает подросток, – ты чуть не упал на кухне, а потом глотал какие-то таблетки. Тебе они нужны? Почему ты не говоришь, что чем-то болеешь? У старшего внутри что-то трескается. – Эй, нет, ты чего, – собирает остатки самообладания, – просто переволновался сильно. – Переволновался..? Что заставляет тебя так волноваться? – по щеке Сынмина катится слеза, – что происходит в твоей жизни, о чём я не должен знать? Почему ты мне ничего не говоришь? Мы же семья, почему ты постоянно утаиваешь от меня что-то? Сердце Хёнджина разбивается. Его сын плачет из-за него. Какой же он ужасный родитель. Голова раскалывается от негативных эмоций, омега вцепляется пальцами в обивку дивана, чтобы не завалиться. – Тебе надо лечь, – младший последний раз всхлипывает и опускает руки на плечи родителя, заставляя опуститься на спину. Обессиленный старший падает на декоративные подушки. Сынмин разбито смотрит на него и поднимается с дивана, намереваясь поискать в аптечке что-то, что может облегчить состояние омеги, но Хёнджин хватается за его руку, вынуждая сесть обратно. – Помнишь, я рассказывал тебе про отца? – ему трудно говорить об этом, но сын и правда должен знать. – Ты же сказал, что он умер, – подросток звучит так, будто подозревает старшего во лжи. – Да, но, – Хёнджин затруднительно выдыхает и пытается унять дрожь в руках, сжимая пальцы, – его родители звонят мне каждый год, обвиняя в смерти их сына. Сынмин замирает. – Каждый год? – Да, напиваются и звонят каждую годовщину смерти, – со входом. – Почему бы просто не брать трубку? Как они вообще находят твой номер? – Его отец всегда был влиятелен, у них много связей, – объясняет омега, – они названивают с разных номеров до тех пор, пока я не отвечу и не выслушаю всё, что они хотят мне высказать, Сынмини. Поэтому я просто беру трубку и терплю. Хёнджин двигает сына к себе и начинает поглаживать того по шелковистым волосам. – Так нельзя! Пап, с этим нужно что-то сделать, – младший моляще смотрит на него сквозь слёзы, отодвигаясь от прикосновений. Родитель снова вздыхает. Подросток никогда столько не плакал. – Тише, маленький, это ведь совсем не страшно, – начинает Хёнджин и тут же продолжает, когда Сынмин хочет возразить: – они ведь ничего не делают, правильно? Просто звонят. Я очень устал в последнее время, поэтому так вёл себя вчера и сегодня, обычно меня не сильно задевают эти звонки. Они больше не будут звонить, я обещаю. Не говорит о том, что пробовал бороться, но деньги и влиятельность правят миром. И о том, что сегодня звонила только мать его отца, обвиняя теперь не только в смерти сына, но и мужа, тоже не говорит. – Откуда ты можешь знать? – Просто знаю, Минни, – произносит шёпотом, продолжая гладить по голове. ~~~ Чонин был рад вернуться в школу спустя две недели больничного. Он хорошенько отдохнул, обучаясь дома в своём режиме, но общения со сверстниками ему явно не хватало. Ладно, на самом деле, ему просто не хватало возможности натворить чего-нибудь вместе с одноклассниками. Чонин жаждал приключений. А ведь он пробыл в школе всего неделю после перевода. Хотя даже за одну неделю, проведенную в этом классе, альфа смог сдружиться с несколькими компаниями. Чонину нетерпелось продолжить общение с ними. Со временем, а точнее – за год жизни с Минхо, он стал более общительным и дружелюбным. Как бы Чонин не отпирался, старший действует на него очень положительно. И пусть младший продолжает держать его на расстоянии, но в глубине души понимает, что благодарен. ~~~ О том, что трое его одноклассников пролезли в кабинет секретаря и хорошо так покрылись в личных делах остальных, Чонин услышал, как только вошёл в школу. – О, а у Тэмина отец грузчиком на стройке работает, – с ухмылкой произносит один альфа, листая фотографии документов на своём навороченном телефоне и провожая взглядом того самого Тэмина. Столпившиеся вокруг говорящего подростки как по команде начинают хохотать. – Это объясняет его внешний вид, – язвительно проговаривает омега рядом, – постоянно ходит в каких-то поношенных вещах. Мда. С каждой минутой нахождения рядом с кучкой одноклассников, он постепенно начинает сомневаться в том, что сделал правильный выбор людей. Такое презрение, тем более по поводу достатка, Чонину не понятно. Он краем уха слушает, как Минсок просвещает свою небольшую аудиторию ещё несколькими неприятными фактами об одноклассниках, и уже собирается уйти, но вдруг улавливает слухом знакомое имя. – А у Сынмина нет отца в документах. – Серьёзно? – такой бурной реакции ещё не было. – С таким характером, как у его папаши, не мудрено, – Чонин не знает от чего, но эти слова заставляют его сжать кулаки, – не представляю, как с ним сложно жить. – Так он поэтому ведёт себя как ненормальный. Его просто давненько хорошо не тра.. – Заткнись. Все взгляды ожидаемо направились на альфу. – Что ты сказал? – Минсок удивлённо спрашивает, будто не веря в то, что фраза адресована ему. – Я сказал заткнись. Не неси бред, откуда тебе знать такие подробности? Или унижение доставляет удовольствие? – Угадал, – альфа расплывается в мерзкой улыбке, – а ты не в курсе, да? Мы для этого и собрались здесь. Поунижать. – Только и умеете, что обсуждать за спиной. Отвратительно. Чонин отходит от них, но Минсок догоняет его за долю секунды. – За спиной? Так тебя это волнует? – усмехается альфа и чуть погодя продолжает: – Хочешь, я скажу это Сынмину в лицо? – и направляется в сторону заходящего в класс омеги. Как же он не вовремя. – Эй, ботан! Сынмин заметно дёргается, но старается не обращать внимания, ускоряя шаг. Минсок, однако, настроен серьезно. Он хватает омегу за руку, больно скручивая запястье, и рывком оборачивает на себя. Тот испугано смотрит на ухмыляющегося альфу и пытается вырвать свою руку из крепкой хватки. Робкое «отпусти» остаётся проигнорировано. – Что ты творишь!? – Чонин подлетает к ним и вызволяет руку Сынмина самостоятельно. – Хей, мне показалось, ты хочешь, чтобы я сказал ему, что его па.. – договорить Минсоку не дал кулак, прилетевший прямо в лицо. Чонин, честно, драться не хотел. Но и позволить продолжить фразу тоже не мог. Поэтому выбрал драку. Ну как драку. Скорее избиение. Потому как на деле оказалось, что эти «смельчаки» даже защищаться не умеют. Он ритмично наносил удары Минсоку, параллельно отбиваясь от подоспевающих защитников. Необоснованная ярость заставляла его лупить альфу всё сильнее. Он и сам не знает, от чего так взбесился. Совсем недавно Чонин и сам был настроен против Господина Хвана, но сейчас бьёт своего одноклассника за оскорбление, кинутое в его сторону. И бьёт до тех пор, пока один из откинутых им одноклассников не налетает в этой потасовке на омегу. Учитель поспешил остановить драку уже после того, как альфа оставил побитого Минсока без внимания, завидев краем глаза держащегося за живот Сынмина. – Ох, сильно прилетело? – гнев на лице Чонина сменяется беспокойством, когда омега всё ниже наклоняется, жмурясь, – пойдем сядешь. Он помогает Мину дойти до класса, придерживая за плечи, и выдвигает из-за парты первый попавшийся стул. Сынмин тяжело садится. – Воды? – Всё нормально. – Ага, аж загнулся, я принесу, – произносит тихо, – прости, я не хотел, чтобы так вышло. Альфа отходит, но его место тут же занимает подошедший директор. – Сынмин, ты как? Господи, да отстаньте от него уже все. – Я в порядке, вы же не звонили папе? – очень надеется, но чувствует, что напрасно. – Он уже едет. Омега тяжело вздыхает. – Я же просил не звонить ему в ближайшее время, – он немного кашляет от подходящей тошноты (влетело ему всё-таки хорошо) и жмурится, – он болеет. – Сказал, что скоро будет, – пожимая плечами, произносит директор, – точно все нормально? Сынмин устало кивает и обращает взгляд на вернувшегося Чонина. От принесённой им воды он не отказывается. ~~~ Вероятность того, что Чонин найдет повод для вызова Минхо к директору в первый день после долгого отсутствия была не велика, но и не равна нулю. На причину вызова альфа удивился намного больше, чем на сам вызов. Младший давно не дрался. Ли въезжает на школьную парковку, замечая неподалёку знакомую машину, ставит автомобиль на сигнализацию и быстрым шагом направляется ко входу. Он немного припозднился. – Добрый день, – он здоровается со всеми присутствующими и удивлённо замирает. Первым он заметил Хёнджина, несмотря на то, что тот сидел в маске на пол лица. Они не виделись неделю, и Минхо, если честно, успел соскучиться. Да, до этого они не встречались семнадцать лет. Да, было всего две встречи. Да, каждая из них начиналась и заканчивалась какими-то неприятностями. Но он соскучился. Минхо целую неделю думал о Хване. О его состоянии, горьком запахе и причинах недомогания. Сейчас он выглядит довольно болезненно: лицо бледное, глаза стеклянные, а маска явно надета не просто так. Сынмин, которого альфа заметил вторым, смотрит на него пристально, но продолжает поглаживать папу по руке, успокаивая. Хёнджину не становилось лучше с того дня? Чуть дальше от Сынмина сидит Чонин. Он исподлобья заглядывает Ли в лицо, сжимая свои руки. Костяшки разбиты. Минхо осматривает племянника получше, не замечая видимых травм, помимо небольшого синяка на скуле, и переводит взгляд на ещё одних людей в помещении. Да уж. Не хотел бы альфа оказаться на месте этого паренька. Верхнее веко опухло так, что правый глаз, вероятно, не видит, на щеке россыпь гематом, а на шее из-под школьной рубашки выглядывают несколько пластырей. Чонин в драке явно остался победившим. – Ну наконец-то, – недовольно говорит взрослая женщина рядом с пострадавшим, а Минхо испытывает резкое дежавю. – Как это произошло? – Нужно спросить у вашего сына, как это произошло! – гневно произносит омега, – Почему он решил избить Минсока!? – Госпожа Пак, успокойтесь, пожалуйста, давайте выслушаем детей, раз все пришли, – устало проговаривает директор, – Чонин, зачем ты начал драку? Подросток поднимает взгляд на мать Минсока и усмехается. У той чуть ли пена изо рта не вытекает. И это у Сынмин папа ненормальный..? А Минсок голову склонил и не поднимает, Чонин, кажется, знает от чего. – Я думаю, вам стоит усилить охрану в школе, – игнорируя заданный вопрос, говорит он, уверенно смотря прямо на директора, – чтобы разные старшеклассники не могли залезать в кабинеты и красть личные дела учащихся. В помещении наступает тишина. – Да что ты несёшь! – Минсок нарушает молчание громким вскриком. – А что? В коридоре ты резво рассказывал всем про свой «подвиг». Вы так бурно обсуждали чужую неполноту, смеясь над досье. Что же ты до моего не дошёл? Держу пари, оно намного интереснее, чем у Сынмина. – Минсок, ты серьёзно это сделал? – директор в недоумении. – По камерам посмотрите, он не сознается, – наблюдая, как названный метится и мотает головой, говорит Чонин. – И ты поэтому на него налетел? – тихо спрашивает Минхо. Нет. Младшему было всё равно на то, чем занимаются его одноклассники. Он и сам не примерный ученик. Но сказать настоящую причину подросток не решился. – Да. Пока мама Минсока спорит с директором, доказывая, что ее сыночек просто не мог совершить такое деяние, и обвиняя альфу в клевете, Минхо задумчиво переводит взгляд на Сынмина. А почему здесь он? Однако, уже через секунду он обращает внимание на омегу, сидящего рядом с младшим. Тому будто стало ещё хуже. Хёнджин упирается лбом в руки, поставленные на колени и очень-очень тяжело дышит. – Вам плохо? – тихо, не мешая дискуссии в стороне. – Дышать трудно, – спустя время отвечает омега. Минхо поднимается со своего места, заставляя других обернуться на него, и обращается к матери Минсока: – Отправите мне больничный счёт чеком, –говорит, а после поворачивается на директора, – когда разберётесь с камерами, позвоните мне и скажите, что вы решили по поводу наказания для Чонина. Директор кивает. – Сынмин же больше не нужен? – спрашивает напоследок и, получив отрицательный ответ, прощается. Альфа помогает Хёнджину подняться со стула и указывает головой детям в сторону выхода. – Господин Хван, вам нужна помощь? – директор только сейчас замечает болезненность омеги. – Нет, спасибо, – он, вздыхая, цепляется за руку Минхо, в надежде, что это останется незамеченным. Альфа ничего не говорит. – Вы на машине? – спрашивает он, как только они оказываются в коридоре. – Да, – Сынмин отвечает за папу и собирается перенять того из рук Ли. – Я довезу вас, ладно? Он не поедет в таком состоянии, – продолжая вести омегу, объясняет Минхо, – довезу, а после пригоню машину. – Зачем вы это делаете? – подросток останавливается и смотрит на старшего. А тот замирает тут же, не зная, что ответить. Он и сам не понимает. Просто чувствует надобность, поэтому пытается помочь. – Всё хорошо, Сынмини, – Хёнджин спасает положение, – ему можно доверять. Ему можно доверять. Слова запечатываются в сознании, и Минхо прокручивает их в голове без остановки. Он, в самом деле, удивлен. – Возьми, мы пойдем помедленнее, а вы идите в машину, – обескураженный альфа протягивает племяннику ключи от автомобиля, – только аккуратно. Происходящее сейчас очень напоминает события двухнедельной давности. – Очень смешно, – Чонин закатывает глаза, забирая брелок. – Захвати плед из багажника. Руки у омеги ледяные. – Смотрите за ним, он может упасть, – тихо произносит беспокойный Сынмин. Минхо улыбается его заботе и отвечает: – За этим тоже приглядывай, а то он любит по лестницам прыгать, – указывая на младшего альфу. – Я всё ещё здесь. Старший мягко смеётся. Дети уходят вперёд, а Хёнджин с Минхо идут чуть медленнее. Они придерживаются одного темпа, пока омега не просит остановиться. – Плохо? – Нет, я..– Хван невнятно что-то шепчет, но альфа успевает услышать только тихое «прости», перед тем как тот аккуратно и немного боязливо прижимает его за плечи к себе, а сам утыкается в шею. Ли замирает. Он не знает куда деть руки, но в итоге просто держит их недалеко от чужой спины, чтобы в случае чего поймать Хёнджина, если тот решит упасть со ступеньки, на которой они остановились. Одного падения с лестницы этой школы им, пожалуй, достаточно. Он даже не дышит, пока омега глубоко втягивает запах мускатного ореха в свои лёгкие и чуть щекочет шею, проводя по ней носом. Что, черт возьми, происходит? Хван отодвигается также внезапно, как прижался, и молча опускается ещё на ступень ниже. Минхо не остаётся ничего, кроме как двинуться за ним. Вопросов прибавилось много. До машины они идут гораздо быстрее. Хёнджину, видно, стало лучше, чего не скажешь о Минхо. Всю дорогу он провел в раздумьях. – Вы долго, – сходу начинает Чонин, стоит Ли открыть дверь. – Голова закружилась на лестнице, – садясь в авто, объясняет омега, не давая альфе встать в ступор во второй раз, – теперь всё хорошо, – опережая взволнованный вопрос Сынмина. Чонин смотрит на них подозрительно, но Хо молчит, накидывая теплый плед на Хёнджина. Как по традиции, в пути разговор никто не завязывает. По приезде Минхо первым выходит из машины, намереваясь довести омег до квартиры, но младший возражает: – Вам не обязательно провожать дальше. Альфа на секунду даже задумывается, вопросительно смотря на Хёнджина, но тот, кажется, больше помогать не намерен. Развеяв сомнения, Ли настойчиво произносит: – Я провожу. ~~~ – Останешься, поговорим? – тихонько спрашивает омега, а Минхо кивает. На этот раз он остаётся. Альфа пишет короткое сообщение племяннику с просьбой подождать и чертыхается, получая в ответ озорное: «только не при Сынмине». Младший омега уходит в комнату, а старший зовёт Ли на кухню, предлагая чай или кофе. Тот отказывается. – Мне нездоровилось последнюю неделю. Сил совсем не осталось, запах пропал, а сынминов помогать перестал. Я поэтому тебя.. – Обнюхал, да. Тебе стало легче? – переходя на «ты». – Да, спасибо, – Хван нервно стучит пальцами по столу, проговаривая благодарности. – Зачем вас вообще вызвали? – Сынмину влетело во время драки, директор позвонил с просьбой забрать. Но он сказал, что всё хорошо. Минхо одобряющие кивает. – В школе ты избегал меня, потому я немного удивился, не подумай ничего, ладно? – Да, по поводу школы, – неуверенно начинает Хёнджин, – За это тоже спасибо. Ты..ты таким добрым был ко мне, а я не разговаривал с тобой даже, извини. Он сжимает руки в попытке успокоиться и продолжает: – Постоянно помогал и поддерживал, когда я попрощаться не смог даже. Ты ведь тогда красивым меня назвал, а я просто позорно убежал. Омега опускает голову, а альфа вспоминает. Минхо от злости распирает. Он двигается с места, расталкивая зевак, и направляется на Минсу. Бить омег нельзя, но с огромным желанием надеть это злосчастное ведро Чхве на голову, альфа бороться не может. Он вырывает предмет из рук и, перед тем как совершить задуманное, поворачивается на сжавшегося Хвана: – Ты всё равно прекрасен, Хёнджин. В следующую секунду сосуд оказывается на Минсу. Ли не жалея стучит ладонью по дну, чтобы вся грязь, которую успели накидать в ведро, осталась на выкрашенных в блонд волосах. Омега верещит, отбивая кулаками по груди альфы, и Минхо чувствует сильные толчки от стоящих позади людей. Он кое-как выбирается из толпы, получив по лицу пару раз от «защитников», и бегает глазами по кругу в надежде найти нужного человека. Но Хёнджина в помещении уже нет. Минхо грустно улыбается и накрывает трясущиеся ладони своими. – Эй, ну ты чего, – заставляет посмотреть в глаза потряхиванием руки, – я думал, что напугал тебя, распереживался, искал. Ты ведь без родителей тогда пришёл, да? Как домой добрался? – спрашивает так, будто это было вчера, а не семнадцать лет назад. Ли смотрит так заботливо, а у омеги снова руки трясутся, и слезы на глазах наворачиваются. Минхо его искал. Всё могло закончиться по-другому. – Лучше бы я не убегал в тот день, – Хёнджин улыбается, стирая с щёк соленые капли, а альфа слышит в этих словах огромную недосказанность. Он поднимается со стула, направляясь в сторону омеги, и заключает того в объятия. – Ну, не плачь, – крепче сжимая в руках, шепчет Ли, – я столько лет хотел тебя обнять, ты не представляешь. Хван фыркает, а Минхо принюхивается к нему аккуратно. – Запах, кстати, вернулся. – Не нюхай, он ужасный, – омега отодвигает альфу от себя. – Глупости. – Мне за тридцать, а сирень до сих пор не расцвела, – не унимается Хёнджин. А Минхо качает головой и продолжает: – Расцветёт, не переживай. Скоро расцветёт.