И расцветёт сирень в последний день весны

– Не надо, пожалуйста, – Хёнджин пытается оттолкнуть от себя альфу, но сильные руки сильнее припечатывают тело к стене, – прошу. По щекам безостановочно бегут горячие струйки, а со рта срываются болезненные вздохи, когда руки заламывают за спиной, а нежную кожу лица знакомят с холодным бетоном. Пронзительный вскрик разносится в тишине, когда Ухёк расстёгивает ширинку на белых брюках. Омега дёргается в разные стороны, насколько это возможно, и продолжает кричать, за что тут же получает по лицу. – Успокойся, сумасшедший, – раздражённо произносит альфа, хватая Хвана за шею, – сука, я придушу тебя, если не прекратишь! В подтверждение своим словам, Шин сильнее смыкает руки у горла, от чего омега задушенно хрипит. Настроение Ухёка меняется мгновенно. Альфа маниакально улыбается, наблюдая за чужими попытками получить хотя бы глоток воздуха. – Теперь будешь хорошо себя вести? – лицо одноклассника принимает сумасшедшее выражение. Хватка на шее не становится слабее, и Хёнджин выжимает из себя последние силы, чтобы выбраться. Он опирается на стену руками, которые освободили в порыве, и разворачивается, тут же прижимая Шина к себе и занося ногу для удара. Колено попадает прямиком в пах, заставляя напавшего согнуться в приступе боли и отпустить омегу. Хван не думает ни секунды перед тем, как рвануть прочь. – Минхо! Хёнджин не успевает подумать о том, почему кричит именно это имя, как и о том, что у него получилось сбежать и спастись. Потому что не получилось. Может быть, он пробежал пару десятков метров, а может, чуть больше, до того как его больно схватили за волосы, зажали рот и утянули за собой, забрав последнюю надежду. Альфа молчит, пока тащит жертву обратно, и это молчание пугает до смерти. Ухёк сжимает пальцы у рта настолько сильно, что начинает казаться, будто он собирается разломать ему челюсть. Шин пинает сопротивляющегося Хвана и изредка бьёт по хрупкому телу, когда парень особенно сильно выгибается в чужих руках. Приземление на асфальт выходит жёстким. Колено, которое чуть раньше зарядило альфе между ног, сейчас разодрано в кровь. Мокрый и грязный костюм неприятно липнет к телу, что уже продрогло от холода. Нарастающее хихиканье над головой нарушает убивающую тишину. Ухёк смеётся. Смеётся, подобно психу, давя ладонью на голову, от чего шея у омеги начинает нещадно болеть. Лучше бы его задушили. – Этот придурок Ли, серьёзно? – альфа начинает смеяться ещё ярче чем ранее после собственных слов. – Пожалуйста, – Хёнджин не знает, чего просит и на что рассчитывает. Он просто хочет, чтобы эти мучения прекратились. Он готов вернуться в школьный туалет, в нелюбимый класс, он уже на всё готов. Умереть тоже. Возможно, это было бы лучшим исходом сейчас. Омега снова задыхается, несмотря на то, что сейчас никто не держит его за шею, – пожалуйста, отпусти. Он так хочет домой. Шин качает головой, сумасшедше улыбаясь, и тянет намотанные на руку волосы Хвана в бок, заглядывая в заплаканное лицо. – Нет, Хёнджини, этой ночью ты будешь только моим. – Хёнджин, эй, Хёнджин! Омега распахивает глаза и резко садится на постели, с испугом озираясь вокруг. Он дома, всё хорошо. Просто сон. Очень плохой сон. Хван пытается убедить самого себя, что теперь он в норме, но обеспокоенные взгляды, направленные на него, не вселяют уверенности. Подросток, стоящий напротив дивана, смотрит с немым вопросом, но Хёнджин не спешит ничего говорить, а только крутит головой по гостиной в поисках часов или телефона. – Сколько... я спал? – не найдя нужный предмет, потеряно спрашивает омега. – Почти два часа, – отвечает альфа, заглядывая в глаза и проверяя состояние мужчины, после чего опускает руку на холодную ладонь и медленно поглаживает, – ты уснул сразу после того, как пришёл Сынмин. Точно. Тот разговор по душам с Ли вытянул из него все силы, ещё и сын вернулся со школы так не вовремя... Джин хорошо понервничал сегодня, неудивительно, что заснул при первой возможности. – Там чайник кипит, пойду выключу, – младший омега ретируется на кухню со странным видом, пока старший усиленно пытается вспомнить, что было после того, как подросток пришёл домой. Возможно, спросил у сына о прошедшем дне, смущённо краснея и делая вид, что он не стоит в объятиях отца его одноклассника, и это всё Сынмину мерещится. Совсем не похоже на него, но почему-то именно такая картина рисуется у Хёнджина в голове. Или же Минхо взял ситуацию в свои надёжные руки, что на правду похоже гораздо больше. Как омега вообще мог забыть, что было пару часов назад? – Сынмин сильно перепугался за тебя, – альфа отпускает чужую ладонь и подносит руку к лицу Хвана, протирая большим пальцем щеку. Хёнджин только сейчас понимает, что плакал, – ты очень громко кричал. Тебе всегда снятся кошмары? – Давно не было, – шепчет Джин и, поддавшись какому-то порыву, прислоняется к груди Минхо, полностью опираясь на него, – прям громко? Ли кивает. – Ты... всегда меня зовёшь? – неуверенно спрашивает, поглаживая по спине. – Я звал? – недоуменно вопрошают в ответ. – Только имя и кричал, – с тяжёлым вздохом произносит альфа. Омега переводит взгляд на кухню, где ранее скрылся сын. Волна стыда и ненависти к себе накрыла с головой. Теперь понятно почему подросток так странно выглядел. Раньше Хёнджин просто надрывно плакал. Но кошмары уже давно перестали тревожить, так почему же он опять просыпается в поту со страхом в сердце? Наверное, это намек на то, чтобы перестать воротить события прошлого, но ведь прошло столько лет, разве нельзя было суметь отпустить за это время..? – Пойдём к нему? – замечая куда направлен взор собеседника, предлагает Минхо, обрывая тем самым поток чужих мыслей. – Сынмин обещал чай. Ли улыбается поддерживающе, а на душе становится чуточку спокойнее. Мин сидит за столом и гипнотизирует кружку с горячим чаем. Он не сразу замечает подошедшего к нему папу и слегка пугается, когда тот кладёт руки на его плечи. – Не скучал? – Хван улыбается как обычно устало, но искренне, пытаясь поднять нервному сыну настроение. Подросток снова беспокоится за него, а Хёнджин продолжает корить себя за это. – Я в норме, не переживай, ладно? Сынмин не особо тактильный, но в этот раз от объятий не отказывается, прижимаясь к омеге со всей существующей нежностью. Тот в свою очередь целует младшего в макушку, ероша волнистые волосы и, на удивление, не встречая сопротивления. Минхо стушевывается так, будто наблюдает что-то запретное для него, и, если честно, завидует в открытую. Ему до таких отношений, как у них, далеко. Даже представить то, что Чонин когда-нибудь разрешил бы вот так чмокнуть себя в голову, кажется чем-то неземным. Джин по умолчанию садится рядом с сыном, а Ли переходит на другую сторону стола, не нарушая их идиллию. Несколько минут они втроём сидят в тишине, пока омега не спрашивает: – Чем вы занимались два часа? – Сидели здесь и разговаривали, – с лёгкой улыбкой произносит альфа, видя заминку на лице младшего, на что юноша кивает, подтверждая чужие слова. На самом деле, Минхо сомневался в том, что ему стоило продолжать находится в доме омег после того, как Хёнджин уснул, но Сынмин практически настоял на том, чтобы он остался. К слову, младший оказался довольно приятным собеседником. Хван поджимает губы, снова замолкая на несколько секунд и думая о чем-то своем. – Наверное, стоит объяснить, да? – неуверенно-робко обращается к сыну, имея ввиду их отношения с альфой. Он чувствует себя как подросток, знакомящий родителей со своим парнем, ей богу. У него даже в прошлом такого не было – этот юношеский период с постоянным стеснением перед взрослыми, к сожалению или к счастью, обошёл его стороной. Но отдуваться, видно, придется сейчас. – Я уже всё объяснил, – успокаивает Ли. Джин уже готов его расцеловать. – И что ты думаешь по этому поводу? – ещё один вопрос Сынмину. Если честно, омега сам не до конца понял, что между ним и Минхо происходит. И как это предоставил сыну альфа он тоже не знает. Но подумать об этом Хёнджин не успевает. – Минхо-сси сказал, что ты ему нравишься и он собирается добиваться тебя, как если не положительно я могу к этому отнестись? – впервые улыбаясь за сегодня, говорит парень, успокаивая своим тоном переживающего родителя, – Я не буду против, если вы начнёте встречаться, пап. Омега переводит взгляд с сына на альфу, не найдя слов. А тот сидит довольный, улыбается широко так, что у Хёнджина тоже улыбка напрашивается невольно. – Я рад, – отвечает наконец подростку, но смотрит исключительно на Минхо. Сынмин и не возникает. – Ну, раз мы всё решили, то я пойду, – Ли поднимается из-за стола, – уже поздно. – Да, точно, Чонин не потерял ещё? – Чонин и потерял? – прыскает от смеха мужчина, – не смеши. Хван тоже сдержано посмеивается и встаёт вслед. – Я провожу, – бегло кидает омега, на что альфа кивает. – Пока, Сынмин, – Хо коротко машет рукой в прощании, получая небольшой поклон в ответ. – До свидания. Уже во дворе у подъезда Хёнджин начинает подшучивающе: – Добиваться значит собрался? – Ты против? – серьезно спрашивает Минхо, приподнимая бровь. Но омега качает головой: – Вовсе нет, – произносит, получая улыбку в ответ. Ли двигается ближе и захватывает хёнджиновы ладони в свои. – Знаешь, я долго думал о том что именно чувствую к тебе, внушая самому себе, что это просто старый интерес, но... Сейчас я понимаю – это нечто большее. Не знаю, зародились эти чувства только сейчас или появились ещё в школе, но факт остаётся фактом: ты мне нравишься, Хёнджин, очень сильно. Омега судорожно выдыхает. – Думаю, надо сказать, что Сынмин знает о том, что произошло тогда, – потерявшись выдаёт Хван. – Я понял, он, так скажем, с очень говорящим лицом убирал ту фотографию. Точно, про фото омега тоже успел забыть. – Так значит, я могу за тобой ухаживать? Лицо альфы теперь находится непозволительно близко, и Хван просто не может сдержаться: – Целуй уже. Два раза Ли Минхо просить не нужно. Он целует долго и со вкусом, невесомо прикасается к открытой шее и вплетает пальцы в густые волосы. Хёнджин млеет от нежных прикосновений и полностью растворяется в объятиях мужчины. Омега отрывается от чужих губ первым, тут же кладя голову альфе на плечо и вдыхая мускатный орех поглубже. Он тихонько посмеивается от осознания того, что они действительно выглядят как влюбленные подростки: стоят в обнимку в его дворе у подъезда и целуются. Хван в который раз за день смущённо краснеет. Отрываться от такого теплого Минхо не хочется. Джин прикрывает глаза, почти мурлыча в ответ на бережные касания, и поворачивает голову в сторону, натыкаясь на расцветший куст сирени в палисаднике. Заточенный болезнью в квартире, он совсем не заметил, как тот вырос. От разглядывания красивого растения омегу отвлекает холодный нос, что стал активно исследовать его шею. – Ты чего? – Хван в недоумении пытается отодвинуть чужое лицо и настырный нос, продолжающий впитывать аромат вокруг шеи. – Вкусно пахнет, – отвечает Минхо, словно кот, объевшийся сметаны. – Это не от меня, – препирается омега, отодвигаясь. Альфа же переносит руки на хрупкую спину, препятствуя отступлению, но не удерживает силой. Так, чтобы Хёнджин смог отойти, если захочет. Но уходить тот не хочет совершенно. – От кого же ещё? – игриво улыбается Ли, – твоя сирень расцвела, Хёнджин~а. Хван усиленно принюхивается, но сам не чувствует ничего кроме усилившегося ореха. – Я же говорил расцветёт, – гордо продолжает Хо, – в конце вевесны как и подобает настоящей сирени. – Уже завтра лето, – закатив глаза, говорит Джин. – А сегодня ещё весна. Омега вздыхает и снова прижимается к альфе. В какой момент он стал так нуждаться в его близости? Однако тот не отвечает взаимностью (хотя хочется очень!), а лишь чмокает в губы, держа лицо в своих ладонях. – Меня ребенок не потеряет, а вот тебя очень даже, – Ли через силу отходит, – я приду завтра, хорошо? Уголки губ тянуться вверх, и Хёнджин дарит короткий поцелуй напоследок. – Буду ждать. Уходит Минхо с самой широкой улыбкой, на которую только способен. ~ – Даже я так у подъезда не целовался. Хёнджин замирает, разуваясь в прихожей, и смотрит на до боли довольного сына. Сынмин улыбается лукаво и подходит к родителю с небывалой игривостью. – А что тебе мешает, м? – принимает игру омега (он насмущался сегодня, так что теперь его очередь) и смеётся, видя растерянное выражение лица подростка, – Я, может, жду, когда ты начнёшь? Он смотрит с вызовом, пока младший совсем теряет бывалый пыл. – Паап! ~ Минхо никогда не думал, что будет улыбаться незнакомым людям просто так. Настроение настолько поднялось, что не жаль поделиться им с прохожими. Заметив неподалеку вывеску пекарни, альфа, чуть пораздумав, направляется внутрь. Порадовать нужно и Чонина. Теперь в руке коробочка с тортом, а в голове с десяток мыслей. Сегодня был насыщенный день, завершившийся просто чудесно. Хочется верить, что происходящее сейчас – начало чего-то большего. Квартира встречает тишиной, но Минхо знает, что племянник дома – кеды стоят у порога. – Я дома. Подросток не заставляет долго себя ждать и выплывает из комнаты, удивленно уставившись на старшего. – У нас какой-то праздник? – спрашивает, указывая на торт, – ты чего такой довольный? – Последний день весны, – не находя ничего лучше, говорит Ли, – отпразднуем начало лета. Чонин подходит ближе, а после хитро прищуривается. – Кем от тебя пахнет? – Ты чувствуешь? – Ну да, что-то знакомое. – Ходил к Хёнджину, – сдается наконец Минхо. – Папа Сынмина, серьёзно? Я так и знал! – подросток реагирует уж очень ярко, – А ты времени зря не теряешь, да? Пока донельзя радостный и громкий Чонин без стеснения излагает свои мысли, старший ищет глазами что-то, чем можно в него кинуть – Вы целовались? Скажи, что да, – младший, видимо, чужих намерений не замечает, посему ловит лицом кухонную тряпку, так удачно лежавшую под рукой. – Паршивец! – Ну чего ты, я же любя, – подросток убегает на безопасное расстояние, хотя последних слов было достаточно для того, чтобы обезвредить альфу. Знает же, чем бить, зараза. ~ – Ты правда нормально отнесёшься к тому, что у меня появится альфа? – Пап, перестань, – Сынмин устало поворачивается к старшему, что вновь завёлся без повода, – Я рад за тебя, и Минхо-сси очень хороший. Хёнджин немного успокаивается и перестает ковырять обивку дивана. – О чём вы разговаривали, пока я спал? – Минхо-сси сказал больше не переживать по поводу одноклассников, мы немного поговорили про школу, а потом оказалось, что он хорошо знает физику. Теперь я знаю как решать одну сложную задачу из экзамена. – У тебя были проблемы с учебой? Почему ты не подошёл ко мне, я отлично знаю школьную программу. – Ты болел, пап, – возникает младший, – и у меня не было никаких проблем, а были бы – я бы сказал. И одноклассников я проблемой не считаю, мне всё равно, что они там говорят. Подросток говорит быстрее, чем Хван успевает что-либо возразить. А ещё он подсаживается к родителю вплотную, обнимая и кладя голову на плечо, от чего говорить не хочется совсем. – Надеюсь, у вас всё получится, – искренне делится Сынмин шёпотом, – и передай Минхо-сси спасибо, я и не знал, что ты можешь так вкусно пахнуть. Хёнджин прячет улыбку в волосах сына и делает пометку обязательно поблагодарить альфу. Он и сам забыл, как вкусно пахнет.