Освободившись от улицы

Осаму прошёл по улице буквально метров пятьдесят, как вдруг услышал за спиной раскатистый грохот. Особняк, из которого он вышел пару минут назад, обвалился, крыша съехала подобно крыше его владельца, стены сложились ровно в том месте, где жег книги Артюр Рембо. Мафиози, предатель, мертвец. Вот, казалось бы, цели, планы, страстные желания — сидели в кресле и почти успешно притворялись немощными, а сейчас… Хорошо, если сохранилось само кресло. Осаму остановился и посмотрел на свои ладони. Это были ладони убийцы? Невольного соучастника? Человека, спланировавшего преступление? Простого ребенка? Уж точно не последнего… Хотя, есть ли тут, чем гордиться? По сравнению со снами, которые ему снятся, он, здешний Осаму, самый обыкновенный подросток — любящий отец, достаток, никаких проблем… А если проблемы и есть то это ерунда и муки выбора, да и только — ни опасности, ни лишений. Он мог бы, как и в мире бесконечных скитаний, оказаться в порочном круге из опасностей и лишений — только отойди он в сторону и позволь Мори самому решать проблему с восставшими подчинёнными, и это, пожалуй, было единственной опасностью, которой подвергалась его жизнь. Осаму так задумался, что не заметил, как из его рук выпала книга. Внутрь был вложен Серебряный Оракул - Осаму вытащил его из чужого кармана, пока они шли к дому Рандо. Это было подтверждение теории из чужого мира. Надо отдать его Мори... Песнь Козерога. Это отличает его от Рандо? Он не готов сжигать себя в попытке согреться, как Рандо, как Осаму-из-сна, он хочет лишь… Больше смысла. Значит ли это, что он лучше?.. Осаму поднял книгу с земли. Мори будет жить, а Рандо — нет. Мори останется с ним, и… Будет продолжать мучится, неся крест заботы о суициднике? Продолжит вредить целой организации, лишь бы восстановить сына? Будет выглядеть странно на людях, будет игнорировать или плохо выполнять свою работу? Дети — цветы жизни, но именно Осаму — похоронный венок на могилах своих родителей. Для отца пока только фигурально… Пока. Дазай огляделся. Наверняка неподалеку есть мост, или, может быть, он сможет найти что-то острое… Мори прекрасный Лидер, это Осаму знал. Мори погрустит, поистерит, насовершает опрометчивых решений, но он найдёт нового бедняжку, о котором необходимо заботиться, и вернётся к своей нормальной, полноценной жизни. Жизни, в которой Осаму не будет. Размышляя об этом, Дазай подошёл к дороге для машин и сел на обочину. Оставалось лишь немного подождать, раз уж он предоставлен сам себе и наконец может совершить желанный суицид. От скуки он приоткрыл книгу на середине, просто чтобы прочитать пару стихов напоследок.

— Здесь не лучшее место вроде бы,

А вам оно кажется милым?..

Натянув серой брички поводья,

Я проезжаю мимо.

Страсти, смыкающие кольцо,

Женских песен рефрены, обвившие горло,

Узник, показывающий лицо

Стенам этого города —

Все это ночью можно разбить —

Тело свое расколоть, к примеру —

Если бы разум мой чистый мог быть

И светлою моя вера…

В скромною уюте молчанье храня,

Уподобленный торжественной фразе,

Лень не гоню я, сижу без огня

В нижно-вальяжном экстазе.

Весело, ровно и честно дыша…

Вот о чем плачет пустая душа.

Осаму замер. Затем медленно, покачнувшись, поднялся с травы. Как назло именно сейчас, а не полминуты назад, мимо проехал небольшой легковой автомобиль — в прочем, скорость все равно была слишком маленькой, для… Сейчас даже в мыслях произносить что-то подобное казалось не лучшей идеей. Осаму вдруг настигло озарение, которое сложно описать словами, но он в бешенном восторге улыбнулся и, сунув книгу во внутренний карман пальто, побежал по улицам Сурибачи вниз. Если писатель может позволить себе пропагандировать грусть, может честно написать о лени и безделье, то чем Осаму хуже? Чем он хуже своей копии из сна, для которой суицид лишь веселая шутка? Чем он хуже людей, встающих на работу в пять утра, чтобы закончить свою жизнь вот так, сидя на обочине в поисках суицида? Рандо не плохой, Рандо уникальный, пусть ему от этого и не лучше. Осаму тоже не плохой. Он понесся в припрыжку по улочкам, соотнося в голове закономерность за закономерностью. Это не он не достоин доверия Мори, это Мори переживает за него. Это не он не может найти друзей, это он просто даже не попробовал, а уже отчаялся. Это не жизнь не имеет смысла, это смысл жизни в том, чтобы бесконечно искать его, изобретать, создавать новые! Не плохие и не хорошие, а просто уникальные. В этом ведь и суть искусства — не разделить на плохое и хорошее, а показать нечто уникальное! Заставить чувствовать что-то особенное, что-то, что нигде больше не почувствовать! Осаму остановился посреди улицы. Чтобы больше не остаться одному на попечении Мори и не забыть этих простых истин, которые сейчас предельно ясно появились в его голове, ему нужен друг. Не Мори, не Элис, не мафиози — это все не то. Нужен кто-то, кто поймёт… Кто знает, какого это — терять свою искру; кто прочтёт стихотворение и тоже подумает — автор понял меня, автор передал все мои чувства. Думая об этом, Осаму состроил на лице невозмутимо выражение, хотя внутри все ещё было легко и весело. Спустя очень короткий промежуток времени, занятый петлянием между горожами, Дазай оказался напротив компании подростков, выглядящей как настоящая уличная банда. В прочем… Они и были уличной бандой. Грязными оборвышами, независимо от вселенной. Они были ничтожными, были убогими и… Были крутыми. Были ближе к Накахаре Чуе, чем он сам. Но, как и в том самом сне, ему, Дазаю, предстояло избавить Чую от этого олицетворения улицы. Освободить. Место Чуи — в роскоши, уважении к его силе и к нему самому, место Чуи там, где о нем позаботятся лучше, чем эти дети. Место Чуи — в мафии. Рядом с Дазаем, по правую руку от него. — Тебя зовут Ширасэ, верно? — спрашивает Осаму у седого парня с кривой стрижкой и злым лицом наморщеной жабы. Кажется, из всех присутствующих он и знает то только Ширасэ. — А тебя — Осаму, не так ли? — злобно хмыкает он в ответ. Отвратительный парень… — Это так, — улыбается Осаму. — У меня для вас выгодное предложение. — Какое у мафии может быть предложение к нам? — выплевывает слова Ширасэ. Кажется, именно он здесь самый буйный… Остальные просто слушают наготове, напряженные и озлобленные. — Говорю ведь — выгодное, — смеется Осаму, сам уже представляя в красках, как он впервые намотает на кулак чьи-то кишки, с воем их владельца вырывая их по живому из живота. Во всех вселенных Дазай = жестокость, так почему бы в этой вселенной быть исключению? — С вашей стороны всего одна мелочь, настоящая безделица, просто сказать одно единственное предложение. С меня — принятие каждого из вас в ряды Портовой Мафии. Корпоративное жилье, не самое плохое между прочим, королевские зарплаты, уважение, проход по блату куда вам угодно, непыльная работенка с полным обучением — все это будет вам доступно. По рукам? — ЧТО?! Кажется, этот вскрик прозвучал со всех сторон разом. Дети улицы не могли поверить, что престижная работа будет им доступно хоть когда-то, особенно в качестве услуги. Со вздохом Осаму достал из внутреннего кармана плаща листок. — Видите? У меня есть право делать в мафии все, что только вздумается. Я могу заставить мафиози нанять вас на ключевые должности в кампании, всему научить и со всем помочь. И я сделаю это, ведь мне нужен ваш ответ. Если вы солжете, я также легко отправлю вас на должность мишени для рядовых мафиози, но… — Зачем тебе это? — недоверчиво уточняет Ширасэ. — Какой толк мафии… — Мафии — никакого, — перебивает его Осаму. — Но я бы хотел чтобы на значимых постах организации, в которой я занимаю высокое положение, были знакомые мне люди, которые точно не окажутся… Хммм… К примеру, шпионами правительства. Люди, довольные своей должностью и условиями, люди, которые не будут боятся замарать руки, но и не окажутся тупыми и жестокими. К тому же, Овцы давно сидели костью в горле моего босса — и теперь он приказал разобраться с этой проблемой. Лично я не горю желанием сражаться с вами, подставлять себя и своих людей под угрозу, а затем ходить по улицам озираясь, в надежде что на дорогу передо мной не выскочит какой-то недобитыш. Я предлагаю сделку, благодаря который будут и Овцы целы, и волки сыты. В вашем праве и отвергнуть ее, а после дожидаться спецотряд мафиози, и согласиться, получая права, свободы, деньги и статус. Что же вы выберете? Забавно, что вся речь была чистой воды импровизацией. Дазай не думал о том, как убеждать Овец, он думал о себе, о Чуе, о том, что делать дальше — договор с Овцами в этом списке планов был уже решенной темой. А сейчас, стоило начать реализацию, правильные и умные слова будто сами ложились на язык. Получалось красиво. Справившись с удивлением, Ширасэ кивнул своим мыслям и нахмурился еще сильнее: — Что за информацию мафия хочет получить от нас? Это был правильный вопрос. Овцы никогда не были организацией, имеющей хотя бы минимальный доступ к секретной ценной информации, особенно по сравнению с мафией, и из–за их малой численности не могли похвастаться хорошей разведкой, но, не смотря на эти моменты, они были неприметны. Чуя — вот самый яркий и узнаваемый персонаж из них, которого сложно не заметить. Остальные же? Просто оборванцы из Сурибачи, просто дети и подростки из малообеспеченных семей, просто обычные люди. Некоторая информация могла попасть в их руки и головы просто от чьей–то неосторожности, как, например, наверняка произошло с информацией о его имени. Кто–то из мафии упомянул, или Мори слишком громко сюсюкал с ним в неположенном месте — вроде бы мелочь, а детки умудрились соотнести одно с другим и точно определить владельца имени. Но что могло бы понадобиться от Овец мафии, чья система внешней разведки сформированна на порядок умнее чем «случайно заметил» и «рассказала старушка с рынка»? Какая информация могла бы точно быть у Овец, но не у мафии? — Всего лишь место, в котором в данный момент находится Накахара Чуя. Осаму чувствует себя дьяволом. Он знает, что произошло недавно, он знает, что Овцы не смогут отказать после того, как Чуя сам показал им, что не вечно будет на их поводке, он знает, что здесь не все Овцы. Маленькая девочка отошла на улицу, но не сбежала далеко. Стоит под дверью и слушает. Осаму знает, что будет дальше.