Глава 1
26 июня 2025 г., 13:56
Лесные массивы сменяли друг друга, оставляя деревню Бри где-то позади. Впереди раскинулась бескрайняя полоса дороги, простирающаяся за горизонт прямо к подножью Мглистых гор и уходящая дальше на восток. В эти смутные дни путники все реже передвигались по Восточному тракту, опасаясь столкнуться с нежелательными личностями. Никогда не знаешь, кто встретится на пути. Никогда не знаешь, добры ли помыслы встретившегося.
Белый конь с темно-коричневыми вкраплениями в шерсти уверенно нес наездницу вперед, поднимая клубы дорожной пыли, переливающиеся золотистым светом. Осеннее солнце еще согревало своим теплом и слепило глаза, заставляя девушку щуриться. Ветер играл со светлыми прядями, выбившимися из прически, которые в лучах солнца отливали серебром, словно струи лунного света.
— Noro lim, Раналик, — шептала губами всадница, проводя рукой по гриве скакуна. — Noro lim. Мы должны нагнать их к вечеру.
Конь галопом несся по тракту, оставляя позади очередную рощу. Деревья недовольно шуршали листьями вслед удаляющимся путникам, потревоженные вторжением в их безмятежный сон.
— Лираэн, ты собираешься гнать коня до изнеможения? — филин опустился на плечо девушки. Два больших омута карих глаз внимательно смотрели на нее.
Волшебница покачала головой, виновато закусив губу. Фамильяр прав, Раналик почти вторые сутки без должного отдыха. Гнать уставшего коня дальше было бы издевательством, но в сердце росла тревога за друга. Каким бы опытным и сильным воином и прекрасным следопытом Арагорн ни был, с хоббитами, которые вряд ли хоть раз меч в руках держали и не приспособлены к подобным путешествиям, далеко не уйти. Назгулы следовали за ними по пятам. Некогда короли людей, ныне рабы воли кольца, не знающие покоя.
Ужасная и грустная судьба — быть великими, а после кануть в бездну тьмы. Лираэн горько усмехнулась собственным мыслям. Вдруг на душе стало неприятно, руки сильнее сцепили повод коня. Необъяснимое чувство злости, идущее откуда-то изнутри, смешанное с обидой и отчаянием, накрывало лавиной. Ведь большинство ее народа постигла подобная участь.
Уводя Раналика в сторону и потянув повод на себя, Лираэн замедлила бег коня, спешиваясь. Затекшие мышцы ныли после долгой погони. Размяв ноги, маг достала из сумки небольшую серебряную фляжку. Вылив немного воды в руку, девушка ополоснула лицо. Холодная жидкость приятно отрезвила, стирая с кожи следы пыли, пота и усталости. Капли затекали за ворот рубашки, скатываясь по спине и плечам, вызывая мурашки.
Вытащив из сумки яблоко, девушка протянула его коню. — Держи, мальчик, ты заслужил, — подставляя ладонь с угощением к морде животного, а другой медленно поглаживая шею, она с нежностью и сожалением посмотрела в темные глаза скакуна. — Прости меня, Раналик. Надо было дать отдохнуть тебе раньше, — животное издало мягкое ржание и ударило копытом притоптанную траву, как бы соглашаясь с хозяйкой. В ответ та протянула еще яблоко в качестве извинений и благодарности за терпение и понимание.
— Если бы не ты, тот ребенок умер, — филин опустился на заднюю луку седла, впиваясь когтями в мягкую и потертую кожаную обивку. Его глаза цвета свежей смолы испытующе смотрели на хозяйку. Фамильяр прекрасно чувствовал все перемены настроения волшебницы. С одной стороны радость и гордость за спасенную жизнь, а с другой беспокойство за друга.
Пока Лираэн третьи сутки ожидала Гэндальфа, прогуливаясь по узким, извилистым улицам Бри, взгляд невольно цеплялся за людские лица, их действия и мимолетные диалоги. Она любила быть молчаливым наблюдателем за жизнью людей. Среди шумных разговоров девушка услышала диалог двух женщин. Одна из них выглядела так, будто вся ее жизнь истлела за последние дни — лицо было изможденным, глаза полны грусти и безнадежности. Вторая безуспешно пыталась утешить ее.
Выяснилось, что сын женщины заболел, и простуда дала тяжелые осложнения, а местный лекарь, несмотря на все свои знания, не мог помочь. В тот момент сердце Лираэн сжалось от сострадания и сочувствия. Она не могла остаться в стороне от чужого горя. Когда девушка спустя несколько дней вернулась в гостиницу и услышала о случившемся — приходе темных всадников, которые что-то или кого-то искали, и четырех хоббитах в компании со Странником, то все встало на свои места. Похоже Бильбо, как и предполагал Гэндальф, оставил кольцо племяннику, который в сопровождении Арагорна направлялся в Ривенделл.
— Думаю, ты прав, Лаван, — выдохнула маг, полуулыбнувшись. Протянуть руку помощи в тяжелый момент важно. Особенно в темные дни, когда вера в добрые и бескорыстные поступки иссякает.
— Филин всегда прав. Мы самые мудрые птицы! — гукнул, как бы в доказательство своих слов, фамильяр гордо взмахнул крыльями, поднимаясь в воздух.
— Иногда в своем самолюбовании вы больше напоминаете павлина, господин филин! — усмехнулась она, запрыгивая обратно в седло. — Только вместо пушистого и эффектного хвоста — хвастливый характер и куча историй, которые ты рассказываешь, чтобы произвести впечатление.
— Я мудрость этого мира, Лираэн, а не просто бестолковая птица с красивым хвостом! Мудрость, как звезда, должна быть заметна, даже когда небо затянуто облаками.
— Особенно когда она светится изнутри и не нуждается в ярких перьях.
— Мудрость в умении знать, когда говорить, а когда — просто красиво летать. Запомни, кто умеет смеяться над собой, тот уже на полпути к мудрости и постижению истины! — фыркнул филин, опускаясь чуть ниже и размахивая крыльями в такт словам хозяйки.
— Тогда я уже давно на пути к просветлению.
Ветер уносил звонкий смех далеко вперед, точно эхо, растворяющееся в просторной синеве неба и теряющееся среди листьев деревьев. Девушка была искренне благодарна фамильяру за умение разрядить обстановку и перевести их разговор в другое русло. В остроумных и шуточных замечаниях Лавана всегда было что-то искренне теплое и родное, что заставляло улыбаться даже в самые мрачные моменты.
***
Солнце скрылось за горизонт, отдавая свои права убывающей Луне. Тонкий мерцающий свет вечерней зари накрывал лес, заливая серебром и придавая атмосферу таинственности. — Лаван, ты видишь их? — мысленно обращалась маг к фамильяру, который кружил над деревьями подобно призрачной тени. Его неподвижные глаза пристально следили за опушкой, где еще недавно приметили Арагорна. — Они здесь. Ночной свет прорезал ветки высоких деревьев, тускло освещая поляну. Ветер шелестел в траве и листьях, беспокоя духов леса и заставляя их перешептываться. Будучи полуэльфом, девушка не обладала той остротой зрения, которой славились чистокровные эльфы, но могла видеть лучше и больше, чем обычные люди. Пришпорив коня, Лираэн погнала Раналика по тропинке. Глаза мага, светящиеся в сумраке, улавливали впереди движения и тени. Подъезжая ближе к опушке, она различила четыре силуэта, столпившиеся в кругу. В какой-то момент поляна опустела. Волшебница медленно двинулась вперед, ощущая присутствие темной магии. Вероятно, услышав звуки приближающегося коня, Арагорн скомандовал хоббитам прятаться. Не спеша и не делая резких движений, Лираэн решила позвать друга, но слова застряли в горле — она увидела, как в тени появляется фигура. Мужчина, вышедший из-за дерева с мечом в руке, готовый атаковать при признаке малейшей угрозы. — Так вот как ты встречаешь друзей, Арагорн, — беззлобно усмехнулась маг, откидывая капюшон плаща, скрывающий лицо. — Лираэн... прости, — полушепотом произнес нуменорец, оглядывая незваную гостью и не веря своим глазам, и убрал меч в ножны. На ветку дерева спикировал Лаван, внимательно разглядывая мужчину. — Значит, вот кто нас выслеживал, — кивнув фамильяру, он посмотрел в сторону хоббитов, которые, поняв, что опасность миновала, вышли из укрытия. — Нам нужно срочно в Ривенделл. Фродо смертельно ранен. — Давай я отвезу его, — девушка кивнула в сторону коня, выражая полную готовность помочь. Внезапно где-то вдалеке послышался истошный крик назгулов. — Тракт слишком опасен, за нами гонятся. — Aragorn, ai nallë he nadel gwaeth na maeth! — Странник, кажется ему хуже, — встревоженно испуганный голос хоббита из-за спины мужчины не дал закончить разговор. Воин и маг подбежали к раненому. — К сожалению, не в моих силах его полностью исцелить, — осмотрев рану и покачав головой, Лираэн оглядела спутников. Уставшие глаза юных хоббитов наполнились грустью. Им было тяжело смотреть на страдания умирающего друга. — Я замедлю отравление, но его срочно нужно доставить к лорду Элронду. Только он сейчас может ему помочь. Достав из сумки ацелас, девушка растерла его в руках и приложила к ране, проговаривая нужное заклинание, отчего Фродо стал дергаться и часто дышать. Другие хоббиты, будто завороженные, наблюдали за действиями волшебницы. Сильнее надавив левой рукой на рану, маг прикрыла глаза, заставляя адуляр в браслете источать тусклый свет. — Она ведьма, Пиппин, — охая от удивления, кивнул один другому. — Та самая с филином. Я слышал про нее в Бри говорили. — Странник, она не сделает ему хуже? — снова подал голос русоволосый хоббит, который, казалось, больше всех переживал за товарища. — Нет, Сэм, она друг. — Нужно спешить, Арагорн! Время против нас, — после всех манипуляций девушка серьезно посмотрела на напряженного мужчину. Назгулы были совсем рядом, Лираэн ощущала приближение их темной энергии каждой клеточкой тела. Драгоценные минуты утекали как песок. Фродо болезненно застонал, глаза хоббита застилала пелена. Нуменорец не успел ничего ответить, как позади него раздался женский голос. — Лираэн права, я доставлю его в Ривенделл, — Арвен появилась внезапно, как луч солнца, просочившийся сквозь завесу грозовых облаков. Голос эльфийки был мягок, но настойчив. — Твой конь измотан, мой будет быстрее. В далеке снова послышался рев назгулов, возражать было некогда. Арагорн усадил хоббита в седло к эльфийке. — Силы моего народа защитят его, как только я пересеку реку, — увидев беспокойство на лице, она взяла его за руку. — Я не боюсь их, — Арагорн положил свою ладонь поверх девичьей, слегка сжал, не разрывая зрительного контакта, и прошептал: «Na vedui. Edregol na nín». Кивнув напоследок Лираэн и хоббитам, принцесса скрылась в темноте ночи. — Да осветит Луна им путь, сокрыв от чужих глаз, — маг подошла к нуменорцу, аккуратно положив руку ему на плечо в попытке приободрить. — Ты же знаешь, она справится, — их глаза смотрели вслед удаляющимся силуэтам, наполненные тревогой и надеждой. Вой назгулов нарастал. Слуги тьмы учуяли кольцо.***
Оставшиеся дни пути до Ривенделла пролетали достаточно быстро. Лаван, нашедший слушателей для своих историй, с радостью развлекал хоббитов. Полурослики смотрели на филина широко раскрытыми глазами. Их восхищала магическая природа фамильяра. — Как это тебе не нужно есть? — удивлялся Мерри, пожевывая рагу. — А ты тоже умеешь колдовать? — любопытствовал Пиппин. Выяснив у Арагорна, что хоббиты тоже ожидали Гэндальфа, но так и не дождались его, Лираэн почувствовала внутри волнение. Видимо, по пути случилось нечто серьезное или ужасное. В голове роились мрачные мысли. Переживание за Митрандира охватило волшебницу. Он был ей дорог, близок сердцу — один из немногих, кто протянул руку ее семье, кто был рядом в трудные времена. Маг надеялась, что владыка Элронд найдет ответы и прольет свет на туман неведения. — Я думал, ты плотно обосновалась в Киртоне, — подытожил мужчина после рассказа девушки, подбрасывая сухие ветки в огонь. Пламя заиграло ярче, отражаясь в его глазах. Вокруг сидели хоббиты, прислушиваясь к разговору, доедали ужин. — Я тоже так надеялась, — грустно усмехнулась волшебница, подставляя ладонь под языки пламени. Тепло окутывало пальцы, а во взгляде проскочила тень сожаления. — Кто-то прознал, что я не целительница, а Лунный маг. Не думала, что в людских умах еще свежи настолько давние воспоминания. — Люди достаточно помнят. Страх прошлого живет долго. Слова нуменорца отозвались болью. Глубоко в душе Лираэн понимала, что спокойная жизнь не ждет ее ни в каком уголке Средиземья. Но та малая часть, та тлеющая искра надежды, помогала думать иначе. Но все же легенды не до конца ушли в прошлое, чтобы быть окончательно забыты. Лунные маги, которые однажды были частью мира, хоть сейчас и полностью исчезли, остались безликой тенью, живущей в темных уголках сознания. — А как они узнали, что ты Лунный маг? — поинтересовался Мерри, вклиниваясь в разговор. Выставив вперед левую руку, девушка приподняла рукав рубашки, оголяя кожу чуть ниже локтевого сгиба. На середине руки виднелся отличительный знак Лунных магов — в центре стояла полная Луна, окруженная с двух сторон полумесяцами, уходившими в фазу новой Луны, которая в свою очередь снова перетекала в полную. В прошлом — символ древней силы и знаний, сейчас же — клеймо предателей и приспешников Саурона. — Как красиво, — с придыханием протянул Сэм, разглядывая метку. — А что он означает? — Течение времени и жизни. Напоминание о том, что все в этом мире рождается, взрослеет и медленно увядает. А после возвращается к истокам, — глаза филина сверкали в пламени костра, внимательно осматривая окружающих. — Мы все время меняемся, пусть даже этого сразу не замечаем. Например, ты, Мерри, уже не такой, каким был вчера или несколько часов назад. Сейчас ты, возможно, стал чуть смелее или чуть грустнее. И это нормально. Время неумолимо меняет все и всех. Размышления фамильяра заставили полурослика серьезно задуматься. Мерри, как и все хоббиты, не привык философствовать на подобные вечные темы, предпочитая вести праздный образ жизни и не заботиться о том, что готовит день грядущий. — Но вы же ведь бессмертные, — неуверенно констатировал Пиппин, хмуря брови. — Или нет? — Стареть может не только тело, — тихо сказала Лираэн, не нарушая таинство момента. Пламя бросало неровные тени на руку, открывая и закрывая Луну. — Время оставляет след не только на коже, но и в сердце, в памяти. И даже бессмертные иногда чувствуют, как их внутренний свет тускнеет. Хоббиты слушали волшебницу с затаенным дыханием, их глаза горели желанием узнать больше. Им, кажется, было все равно на то, кто она. Своим поведением они напоминали детей, только познающих все секреты и тайны огромного мира, а девушка помогала им в этом, отчего у нее на душе стало тепло. Полурослики готовы были всю ночь слушать истории о магии, о Луне и древних знаниях. — На сегодня магии достаточно. Ложитесь спать, — мягко скомандовал Арагорн, убирая от губ трубку и выпуская облачко дыма. Наблюдая весь вечер за собравшейся компанией и изредка дополняя рассказы мага, мужчина улыбался. Дурные мысли, не оставлявшие его голову всю дорогу, временно отступили, уступив место чувству умиротворения. Сейчас это был их уголок безмятежности среди нарастающей бури. — Завтра мы прибудем в Ривенделл. Треск костра, и легкое шелестение листьев убаюкивали. Хоббиты сопели, Раналик, стоявший под деревом, отдыхал после долгой дороги, Арагорн и фамильяр, дежурившие сегодня, о чем-то шептались неподалеку. Пытаясь заснуть, девушка повернулась к огню. Языки пламени танцевали на фоне звездного неба. Внезапно Арагорн тихо запел песню о Берене и Лутиэн — грустную, трогательную историю о силе чистой и великой любви, которую волшебница впервые услышала в детстве от матери. Этот день навсегда остался в ее памяти как одно из самых теплых и светлых воспоминаний о детстве, о том времени, когда на душе было светло и легко, и когда она не знала мира за пределами Линдона. С тех пор Лираэн часто задумывалась, действительно ли существует такая сильная и всепоглощающая любовь. Спокойный, полный печали и надежды голос лился в ночь, напоминая о том, что даже в самые темные времена есть место для любви, мечты и света. В словах песни отражалась личная боль Арагорна и вера в силу любви, которая может преодолеть даже смерть. Волшебница слушала, затаив дыхание, ее сердце наполнялось трепетом. Пытаясь запомнить эту ночь, она не заметила, как уснула. Этот хрупкий момент покоя — островок в бушующем море мрака и тревог сегодняшних дней.
