Под знаком Луны

Ривенделл, утопающий в лучах мягкого солнечного света, был поистине невероятен. Невозможно подобрать нужные слова, чтобы описать всю красоту этого места. Расположившийся в ущелье и окруженный могучей рекой Бруинен, Последний Домашний Приют утопал в зелени и аромате вековых деревьев — сосен, дубов, елей. Он словно сокрыт от чужих глаз. Незнающий заплутал бы среди горных и извилистых дорог. Тишина и спокойствие были осязаемы, казалось, сама природа обняла этот уголок, заперев его в своей вечной гармонии. Воздух здесь пропитан магией. Он ласково окутывал плащом умиротворения и благодати, позволяя оставить страхи и тревоги за пределами сознания. Такие места западают в сердце навсегда. Стоит лишь однажды увидеть, и хочется возвращаться снова и снова. Стражники, встретившие путников на мосту, проводили их в подготовленные комнаты, чтобы те отдохнули и привели себя в порядок перед встречей с владыкой Элрондом. Раналика, под присмотром фамильяра, отвели в конюшню. Смыв с себя дорожную пыль, Лираэн оглядела предоставленную одежду. Элегантное платье цвета лаванды, которое наверняка принесли по настоянию Арвен, лежало на кровати. Шелковая ткань без единой складки приятно холодила ладонь. Девушка уже и не помнила, когда последний раз надевала подобное. Наверное, это было еще в Линдоне. На другой половине лежали темно-синие брюки и рубашка из плотного хлопка, украшенная изящной вышивкой. Лираэн подошла к зеркалу, замечая влетевшего в приоткрытое окно фамильяра и застегивая рубашку. Взгляд в отражении сразу же цепляется за искривленную белую линию, цепью опутывающую шею и заканчивающуюся на ключице. В солнечном свете каждая неровность выделялась особенно четко. Проведя пальцами по нежной истерзанной коже, будто разрывая невидимую цепь, маг наглухо застегнула последнюю пуговицу, отчаянно пытаясь скрыть шрам. Но часть линии все равно выглядывала из-под ткани, привлекая внимание.              — Уродство. В детстве Лираэн могла часами вертеться перед зеркалом, любуясь своим отражением. Серо-голубые глаза светились радостью и восторгом, смотря на красивые платья и аккуратно заплетенные мамиными руками косички. Теперь же в серо-голубых глазах было лишь отвращение, смешанное с болью и злостью. Волшебница больше не видела ту девочку, которая верила в добро, мечты и красоту. У воинов шрамы считались проявлением силы и мужества. Они напоминали о преодолении того, что казалось непобедимым. Взглянув на них, вспоминаешь, насколько силен несмотря ни на что. Для Лираэн шрам был не проявлением силы, а раной, которая не зажила. Она не смогла защитить себя, за что и поплатилась. Расчесав чистые светлые волосы, волшебница откинула их назад. Никакая магия и никакие травы в руках искусного целителя не могли убрать явный изъян.       — Красота в глазах видящего, — аккуратно цепляясь когтистой лапой за ткань рубашки, Лаван сел на плечо и ласково коснулся головой щеки хозяйки, выражая поддержку.       — И в чем красота? Ты же знаешь, это слабость и страх.       — Кто пережил подобное, знает цену полученному уроку и сможет увидеть истинную красоту. Перестань считать это слабостью. Взгляни на него по-другому. Девушка горько усмехнулась, проводя рукой по пушистому светло-коричневому оперению птицы. Этот маленький, но такой важный для нее филин был не просто фамильяром и другом — он был ее семьей. Лаван стал той опорой, когда казалось, все летело в пропасть, и уверенность в собственных силах таяла. Филин был рядом, помогая твердо стоять на ногах. В его присутствии Лираэн могла позволить себе быть слабой, потому что знала — она не одна.              — Ты выжила, разве это уже не победа? Волшебница пожала плечами, ощущая тяжесть кровоточащей раны на сердце. Она не любила вспоминать тот день, когда внутри что-то надломилось. Гордость и честь были втоптаны в грязь, а на губах застыла мольба о смерти. Возможно, однажды Лираэн осознает, что в этой слабости заключена ее сила. В глубине этой боли она сможет понять, насколько была сломлена и насколько все еще может бороться несмотря ни на что. А пока что шрам помогал оставаться собой. Настоящей.       — Тебя там кое-кто ждет у фонтана, — неожиданно филин упорхнул, оставляя хозяйку в неведении. В саду царила атмосфера тишины, нарушаемая только пением птиц и разговорами местных эльфов. Ароматы цветов переплетались в воздухе, создавая неповторимый букет ощущений. Сад жил собственной жизнью — цвел, дышал. Каждый бутон здесь тянулся к солнцу. Каждая минута в этом месте казалась волшебной. Течение времени замедлялось, давая насладиться моментом. Пытаясь угадать, кто ее таинственный собеседник, Лираэн не заметила, как дошла до фонтана. У каменного приступка, спиной к девушке, стояла знакомая фигура с деревянным посохом, облаченная в серую конусную шляпу и мантию.       — Что шепчет вода? — маг подошла ближе. Осознание, что с Гэндальфом все хорошо, и волшебник вновь рядом, грело душу.       — Что вечером дождя не будет, — деловито ответил Митрандир, поворачивая голову в сторону Лираэн. Негромкий смех разнесся по саду, отражаясь эхом на лепестках и водной глади.       — Я очень рада тебя видеть, Гэндальф!       — Я тоже. Прости, что не встретил. Меня задержали. Лираэн знала, что на востоке нынче не спокойно, но не думала, что это касалось и Сарумана. Она видела главу ордена магов несколько раз. Он казался проницательным и рассудительным, но похоже даже главу Ордена Истари может искусить жажда обладания еще бóльшей силой и властью.       — Гэндальф, ты хотел что-то мне рассказать, — маг выжидающе посмотрела на волшебника. — Это насчет Эрны? Ты что-то слышал про нее? Мысли о пропавшей сестре терзали сознание девушки долгие шестьдесят лет, пятнадцать из которых были потрачены на безуспешные поиски. Последний раз она видела Эрну на Вороньей высоте, когда Лираэн пыталась спасти Торина Дубощита. После той кровопролитной битвы маг бродила по горе, страшась увидеть лицо сестры среди убитых эльфов и гномов. Но среди мертвых Эрны не было, как и среди живых. Она просто растворилась. Исчезла, как будто ее никогда не было.       — Нет, нет. Про нее я не слышал, — в голосе Митрандира девушка уловила оттенки нервозности и недосказанности, но не успела задать новый вопрос, волшебник быстро перевел тему. — Зато я слышал, что случилось в Киртоне.       — Глупо надеяться на то, что никогда не случится. Мне не сыскать спокойной жизни ни в одном уголке Средиземья, — губы волшебницы изогнулись в невысказанной грусти. Многие эльфы, зная о том, кто она, бросали косые и презрительные взгляды, словно напоминая, что Лираэн не место среди них. Арагорн был прав, страх прошлого живет долго. Люди опасались магии, поэтому, узнав, что среди населения есть Лунный маг, захотели избавиться от нее. Если бы Лаван об этом случайно не услышал, то, возможно, она бы здесь сейчас не стояла. Девушка до сих пор не могла понять, что ее выдало. Волшебница всегда была осторожна и осмотрительна — не выходила на улицу, не спрятав знак под рукавом, не разговаривала с фамильяром при людях, ни с кем не сближалась, общалась только по делу — занималась целительством и иногда гаданием.       — Глупость — рассчитывать, что жизнь легкая вещь. Значит, не пришло время тебе найти покой.       — А придет ли оно вообще? Митрандир смотрел на воду, по которой расплывались круги от брызг. Каждая упавшая капля вызывала дрожание водной глади, оставляя за собой след. Подобно этой капле, каждый наш поступок отражался на поверхности судьбы, вызывая волны изменений и влияя на будущее.       — Покой — не что-то, что приходит извне, — сказал он тихо. — Он обретается тогда, когда мы перестаем искать его. Когда начинаем принимать течение жизни, со всеми ее бурями и штилями. Покой рождается внутри нас.       — То есть мне надо просто смириться?       — Смирение и принятие разные вещи. Смириться значит сдаться и признать, что ничего не можешь изменить. Принять значит действовать в тех обстоятельствах, которые уготованы тебе судьбой. Мы не выбираем времена, когда рождаться, — мягко улыбнулся волшебник, смотря на девушку. Взгляд Митрандира, коснувшись шрама на шее, излучал поддержку и понимание. Он знал, насколько сложно волшебнице стоять на распутье жизни, выбирая дорогу. — Ты должна найти свой путь, Лираэн. Помни, что все испытания, выпадающие на нашу долю, не случайны. Разговор с Гэндальфом всегда оставлял больше вопросов, нежели давал ответы. Смириться действительно легче, что она, кажется, уже давно сделала. Принятие сопровождалось страхом быть отвергнутой. Если окружающие узнавали о том, кто она, то все доброжелательное отношение сменялось холодностью и настороженностью.       — Скоро все решится. А пока позволь старику пойти отдохнуть, — многозначительно и загадочно произнес он, заканчивая разговор и отправляясь во дворец. Постояв некоторое время у фонтана, любуясь переливами воды, которые в свете солнца играли блеском драгоценных камней, Лираэн пошла вглубь сада. На одной из лавочек сидел тот, кого маг ожидала увидеть меньше всего. Бильбо Бэггинс, посмеиваясь над историей Лавана, кивал в ответ. Время не пощадило хоббита. Каштановые волны волос сменились старческой сединой, небольшая сутулость вместо былой осанки, былая легкость и прыть перетекла в неспешные движения, а на лице залегли морщины.       — А потом же они полезли купаться в фонтан! Я до сих пор вспоминаю шокированные лица эльфов, — филин во всех красках описывал подробности того инцидента, когда отряд Торина после ужина решил искупаться. — Эльфы со своей любовью к изяществу, грациозности и эстетике против своей воли оказались свидетелями купания голых гномов. Определенно, это зрелище оставило серьезный отпечаток на их тонкой душевной организации!       — Добрый день, Бильбо Бэггинс, — искренне радуясь встрече с давним другом, волшебница подошла, присаживаясь рядом. Шестьдесят лет назад они встретились на этом же месте, где, еще тогда юный хоббит, сидел и любовался красотами Имладриса.       — Лираэн, как я рад тебя видеть! Мы как раз с Лаваном вспоминали нашу первую встречу! Как же он напугал меня тогда, я думал, у меня галлюцинации! — по-доброму засмеялся Бильбо.       — Да, он это умеет, — улыбнулась она, на что филин довольно ухнул, соглашаясь со словами хозяйки. Фолиант, лежавший на краю лавочки, привлек внимание. — Ты уже дописал книгу?       — Еще нет, но осталось немного. Я, кстати, здесь и про вас с Лаваном написал, погляди-ка.        Воспоминания о совместном походе ненадолго унесли их в прошлое. Девушка поняла, что за время скитаний соскучилась по душевным беседам. Когда собеседник не испытывает неприязни при общении с ней. То же самое она чувствовала вчера ночью у костра с хоббитами. Они смотрели открыто и дружелюбно без злобы и предубеждений. Они видели просто девушку.       — Лираэн, раз уж мы снова встретились, то не могла бы ты мне показать еще раз Одинокую гору? — в глазах хоббита промелькнула тоска, отражая свет ускользающих воспоминаний. В его взгляде было что-то глубоко трогательное. Та искра, которая до сих пор не угасла внутри, несмотря на годы и испытания. Слабая улыбка тронула губы, Бильбо вполголоса добавил. — Годы уже берут свое. Я вряд ли сам уже смогу побродить по тропинкам Лихолесья, войти в величественные залы Эребора и проплыть в лодке по Озерному городу. Девушка без раздумий кивнула и взяла его руку. Адуляр в браслете замерцал. Закрыв глаза и концентрируясь, волшебница принялась искать нужные воспоминания в омуте своей памяти.        Одинокая Гора в лучах заката выглядела еще величественнее и загадочнее. Небо окрасилось в нежные оттенки бирюзы, постепенно переходя в насыщенные рубины, что добывались в шахтах под горой. Каждая краска пропитана дыханием ветра и солнца. Дымка пушистых облаков словно обнимала гору, заботливо укрывая былым одеялом. У подножия раскинулись лесные массивы. Кроны деревьев сливались в бескрайнее зеленое море, создавая иллюзию, что гора плывет. Ветви колыхались, шепча древние легенды, восхваляющие силу и могущество королей гномов. Тишину пейзажа нарушало лишь пение дроздов, разносимое эхом по округе.       — Это.. это поистине прекрасно, — одинокая слеза ностальгии скатилась по морщинистой щеке хоббита. — Благодарю тебя.        Он замолчал, погрузившись в воспоминания, и лицо стало полным тихой грусти, теплоты и меланхолии. Бильбо заново переживал эмоции, которые наполняли его сердце в те минуты. Маг молча сидела рядом, наслаждаясь обществом старого друга. Лаван ухал, крутя головой во все стороны. Филин тоже привязался к хоббиту за время похода, поэтому понимал и разделял ценность момента. Такие моменты заставляют сердце биться быстрее и напоминают, ради чего стоит жить и за что стоит сражаться.       — А ты, кстати, так и не навестила меня после похода, — спустя время подметил Бильбо, глядя с ноткой укора на девушку. — А вот Эрна приезжала погостить, правда уехала быстро. Упоминание сестры было сродни удару грома. Легкость и идиллия разговора вмиг улетучились, заставляя напрячься.       — Когда ты ее видел?       — Спустя пару месяцев после того, как я вернулся домой. Я даже толком не понял, что она хотела.        Почему Гэндальф ей этого не сказал. Бильбо не мог не поделиться этой информацией с Митрандиром. Хотелось расспросить хоббита подробнее, но не вовремя подошедший эльф оповестил, что Элронд ее ожидает. Заставлять владыку ждать было нельзя. Поблагодарив за беседу и обняв друга, Лираэн поспешила на встречу.       — Подожди меня в комнате, — обратилась к фамильяру хозяйка, подходя к дворцу. Филин недовольно фыркнул, рассчитывая тоже присутствовать на встрече, но послушался и улетел. Волшебница даже не заметила, как быстро пролетело время за разговорами с Бильбо. Вечерние сумерки накрыли Ривенделл, погружая в атмосферу сказочности. Зал заливал теплый и тусклый свет камина, тени которого играли на стенах. В комнате приятно пахло хвоей от трескавшихся в огне поленьев. Владыка Элронд стоял рядом с высокими книжными полками, заполненными свитками и древними томами. Взгляд эльфа был уставший и напряженный, руки, сведенные за спиной, придавали фигуре строгости и величественности. Гэндальф сидел в плетеном кресле, держа в руках курительную трубку.       — Владыка Элронд, — девушка почтительно поклонилась, подходя к собравшимся.       — Лираэн, давно тебя не видели в этих краях, — голос мужчины, как всегда размеренный и уверенный, заполнял помещение. Окинув взглядом девушку, эльф мысленно отметил сходство с родителями. В лице мага угадывались явные черты матери — светлые, почти белые волосы подчеркивали худое лицо, небольшой чуть курносый нос, а глаза, в точности как у отца, пронзительные, глубокие, полные еще пока скрытой уверенности. — Ты стала очень похожа на Варну.        В детстве она часто слышала подобные фразы, что растет точной копией своей матери, на что Лираэн гордо и радостно улыбалась. Сейчас же при упоминании матери сердце пропустило удар. Боль утраты не ослабла, заполняя собой безутешную внутреннюю пустоту.              — Полагаю, ты уже в курсе последних вестей. Поскольку угроза значительна и опасность нарастает с каждым днем, нам нужно решать судьбу Средиземья. Я хочу, чтобы представитель Лунных магов завтра присутствовал на совете. Девушка молчала, обдумывая услышанное. Мордор действительно набирал силу. Орки осмелели и теперь позволяли себе подходить слишком близко к границам. Предательство Сарумана усугубило положение, лишая сильного союзника. Но причем тут она. Волшебница находилась в постоянном бегстве от себя и поиске себя. Чем и как она может помочь Средиземью, когда сама нуждалась в помощи. Да и кто захочет слушать мнение той, чей народ считают предателями. Большинство Лунных магов оказались искушенными обещаниями Саурона о новых возможностях, превосходящих по силе — их создателей — Валар, забыв об истинном предназначении — борьбе с порождениями тьмы. Лунные маги появились в Годы Древ, когда Валар создали Луну из цветка Тельпериона. При первом восходе Мелькор послал злых духов уничтожить Луну, но Лунные маги вместе отразили нападение, не дав светилу угаснуть.        Позже, в течение всей Первой Эпохи, они вместе с эльфами противостояли тьме Мелькора. В Войне Гнева большинство Лунных магов погибло. Дом Полной Луны был разрушен демонами, а оставшиеся в живых маги разбрелись по всему Средиземью. В начале Второй Эпохи из-за разобщенности Саурону удалось привлечь на свою сторону часть Лунных магов, которые помогали сеять смуту и страх среди людей и эльфов, пособничали в темных делах и сражались на его стороне в войне Последнего Союза. С тех пор былые заслуги забыты, а зло, совершенное однажды, не забудется никогда. Некогда великий народ канул в бездну тьмы с клеймом приспешников Саурона и был проклят. В наказание за предательство Валар обрекли души всех Лунных магов на вечные муки в забвении после физической смерти тела без возможности возвращения к жизни в новом воплощении.       — Простите, владыка, но вам не кажется это решение.. — из-за уважения к эльфу Лираэн не могла произнести слово, вертевшееся на языке. — Спорным. Не думаю, что мое присутствие будет принято положительно. Вы же знаете, какое отношение у всех к Лунным магам. Слово Лунного мага не имеет того веса, что был ранее.       — Лираэн, ты предлагаешь мне сомневаться в правильности моих решений? — он медленно расхаживал вдоль книжных шкафов. Губы мужчины тронуло слабое подобие усмешки. Элронд как будто до сих пор видел в ней ту маленькую и упрямую девочку, которая выросла на его глазах. На мгновение стало стыдно. Как она может указывать эльфу, мудреному жизненным опытом и прожившему не одну тысячу лет. Растерянная девушка, ища поддержки, посмотрела на Гэндальфа, который лишь улыбнулся и неспешно выпускал кольца дыма.       — Лираэн, неужели тебе не надоело прятаться? Если зло накроет все земли, то это коснется и тебя. Ты не сможешь вечно скитаться. Куда ты отправишься, когда кругом будет тьма и разруха? Ты же помнишь, что в Валинор Лунным магам путь закрыт.       — Значит, я встречу свою смерть с мечом в руке! Буду бороться, пока душа не покинет тело, — рассержено ответила маг, сжимая кулаки. Она не боялась смерти в бою и последующего забвения. Тем более, второй раз смотреть в лицо смерти не страшно. Медленное увядание было куда ужаснее — неважно, будь то вражеские пытки или ощущение внутреннего угасания.       — Ты не можешь вечно бегать от прошлого, Лираэн! Не будь такой упрямой! — эльф остановился, тяжело вздыхая и хмуря брови. Голос стал жестче и тверже. — Нельзя сбежать от себя! Ты осталась единственная из своего народа это что-то то значит. Подумай об этом. Напряженное молчание туманом повисло в воздухе. Девушка пыталась унять внутреннюю бурю, чтобы не сорваться и не произнести лишних слов. Она не ожидала подобного разговора. Она не ожидала услышать свои же мысли, которые так упорно подавляла в сознании долгие годы.       — Варна бы поддержала меня. Аргумент, не требующий противоречий. Волшебница нисколько не сомневалась в этом. Ее мать была дружна со многими эльфами, жившими в Линдоне, где Варна и еще группа Лунных магов нашли приют с разрешения Гиль-галада, и где незадолго до войны Последнего Союза родились Эрна и Лираэн.       — Совет завтра утром. А сейчас иди отдыхай, Лираэн, — вдруг волшебник прервал диалог, не желая усугублять ситуацию. Переводя взгляд с Митрандира на рассерженного владыку и обратно, волшебница, получив кивок Гэндальфа, удалилась. Лираэн была зла и растеряна. Слова эльфа задели те струны, что девушка так старательно натягивала, прячась от прошлого и себя. Она однажды уже ввязалась в войну, после которой потеряла сестру.       Остановившись у края балкона, маг опустила руки, опираясь ладонями на перила. Холод мрамора остужал разгорающийся внутри пожар эмоций, в огне которого сгорала волшебница. Голова шла кругом, множество мыслей подобно пчелам назойливо жужжали, сводя с ума. Не об этом ли пути говорил Гэндальф у фонтана.       — Ну и что мне делать? — подняв голову, спросила девушка. На темном небе в окружении звезд серебрился убывающий месяц, знаменовавший завершение лунного цикла — время освобождения и осмысления полученных уроков. Время оставить позади старое, открыть путь новым начинаниям.       — Что-то случилось? Тихий голос за спиной заставил обернуться на неожиданного гостя. Фродо подошел, вставая рядом.       — Пока не знаю, — пожимая плечами и рассматривая хоббита, Лираэн вымученно улыбнулась. Она не хотела, чтобы кто-то стал невольным свидетелем ее внутренних терзаний. Невысокая фигура, освещенная тусклым светом, в сумраке ночи казалась еще ниже. Девушка отметила схожесть с дядей. Та же доброта и искренность в глазах. — Вижу, ты пошел на поправку.       — Да, спасибо тебе, — волшебница качнула головой, не понимая, за что ее благодарят.— Я помню, что это ты спасла меня в лесу.       — Тебя спас владыка Элронд и Арвен. Я лишь немного им помогла.       — Ты же Лунный маг, — переводя взгляд с девушки на месяц и обратно, глаза хоббита источали детский восторг, будто тот встретил наяву персонажа из сказки. — Бильбо и ребята рассказывали о тебе. Ты видишь прошлое.       — Я не такой могущественный маг. Я могу только делиться своими воспоминаниями. Фродо казался волшебнице таким ребенком, но уже пережившим достаточно для хоббита, привыкшего к размеренному и спокойному укладу жизни.       — Бильбо однажды сказал мне, если не знаешь, что делать, то подумай о том, чтобы ты точно не сделал, — произнес полурослик после недолгого молчания. — Возможно, это не такой мудрый совет, который можно получить от эльфов, но вдруг тебе чем-то поможет.       — Это хороший совет. Спасибо.       — Увидимся завтра, — как будто спрашивал он, смотря на мага. Девушка сама не знала, что ждет ее завтра. Не желая обнадеживать хоббита, просто искренне улыбнулась. — Спокойной ночи, Лираэн.       — Спокойной ночи, Фродо.        Разговор с полуросликом помог остудить пыл, но угли сомнений продолжали тлеть, разнося пепел неопределенности. Противоречивые чувства терзали душу — принятие и надежда боролись со страхом и безысходностью. В любом случае, чего бы волшебница сейчас точно не сделала — согласилась бы с владыкой Элрондом.        Разглядывая ночной Ривенделл, взгляд зацепился за два силуэта в саду. Редкий, но такой драгоценный момент уединения, возможность раствориться друг в друге, забыв о мире вокруг. Арвен и Арагорн, скрываясь от посторонних глаз, тонули в листве деревьев. Не желая мешать влюбленным, маг отправилась спать. В темноте комнаты она наткнулась на светящиеся глаза Лавана, который, чувствуя настроение хозяйки, тактично молчал. Сон не шел. Лираэн не нравилось думать о прошлом, потому что она не могла его изменить. Волшебница изводила себя, вспоминая о словах эльфа. Владыка дернул за нужную ниточку. Она ощущала себя брошенным в открытое море кораблем, дрейфующим в бесконечном шторме жизни и судьбы, так отчаянно ищущим причал.       — Но я не Варна. Я не такая сильная, как она, — маг села на кровати, вглядываясь в синеву предрассветного неба. Решение нашлось быстро. Девушка вскочила, забрав оружие, сумку и плащ, выбежала из комнаты. Тишина и полумрак коридоров напрягали, ощущая себя воровкой, Лираэн зашагала быстрее. Лаван тенью следовал за волшебницей. Бесконечные коридоры не хотели выпускать из дворца, заставляя блуждать по кругу. Из-за поворота доносились приближающиеся шаги и голоса, Лираэн, не успев замедлиться, налетела на группу эльфов, задевая одного плечом. Возмущенные возгласы спутников посыпались со всех сторон, но у мага не было времени их выслушивать. Извинившись и не подняв взгляда, она побежала к выходу. Почуяв издалека свою хозяйку, конь заржал, ударяя копытом о землю.       — Я тоже соскучилась, Раналик. Лираэн погнала коня к мосту, не подозревая, что побег не останется в тайне. Две мужские фигуры внимательно наблюдали с балкона, пока волшебница не скрылась из виду, растворяясь в рассветной дымке.         — Мне казалось, Лираэн окажется более благоразумной, — Элронд повернул голову, внимательно смотря на Гэндальфа.       — Ее отец тоже иногда был весьма вспыльчив и своенравен, если ты помнишь, — у Митрандира не было и толики сомнения в возвращении мага. Он знал, что девушка не сможет остаться в стороне. Лираэн слишком похожа на родителей, чтобы просто так исчезнуть в момент надвигающейся бури.       — Почему ты ей до сих пор не рассказал?       — Еще не время.       — Не тяни, Гэндальф! — в серьезном голосе эльфа скользили беспокойные ноты. — Не дай злу затуманить сознание и ей. Раналик скакал в неизвестность, отдаляясь все дальше от Ривенделла. Солнце уже на четверть вышло из-за горизонта, тускло освещая путь сквозь рассеянные облака. Капли росы алмазной крошкой поблескивали в траве, устилая землю драгоценным ковром. Тень наездницы невидимым спутником скользила по дороге, оставляя пыльный след.       — Лираэн, ты действительно просто так сбежишь? — укоризненный голос филина доносился сквозь звон ветра в ушах. Девушка чувствовала, что фамильяр не разделял ее решения, хоть и верно следовал за ней.       — А что мне еще делать, Лаван? Я не хочу слушать в очередной раз, как жаль, что меня не убили! Я не готова снова видеть эти косые и осуждающие взгляды! Почему я должна страдать из-за ошибок других магов? Пожар снова разгорался, угрожая выжечь все внутренности. Поджав губы и сильно сжав повод, Лираэн пыталась дышать, сдерживая захлестывающие эмоции. Давно она не испытывала подобного. Скулящая жалость и отвращение к себе за слабость характера, когтями царапали ребра.       — Хочешь знать, что сделала бы твоя мать? Варна бы приняла приглашение и показала бы всем недовольным!       — Но я не она, — шепот сорвался с губ, растворяясь в порыве ветра. Девушка хоть и была похожа внешне на мать, но ее стойкости и твердости дочери не хватало.       — Но сейчас только в твоих руках возможность изменить мнение о Лунных магах! Вернуть им былую честь. Лираэн, хватит уже прятаться по углам и зализывать раны! Оглушенная речью Лавана, волшебница пришпорила коня, заставляя его остановиться. Всматриваясь в оранжево-розовые оттенки рассвета, она закрыла глаза. Ветер обдувал лицо, стирая влажные дорожки с бледных щек. Слова филина задели, возвращая самообладание. Он опять был прав.       — Сделай это ради памяти Варны. Открыв глаза, Лираэн встретилась взглядом с Солнцем. Ариэн начинала путь в новый день, даря Средиземью свет и веру в лучшее. Яркие лучи обожгли сердце девушки новым огнем, в котором загоралась искра решимости и надежды.