Падение света

— Помоги же! — уныло завизжала девушка, с трудом удерживая на весу огромный, обтянутый потёртой кожей чемодан. Ручки его опасно трещали, а колесики беспомощно крутились в воздухе. Рон нехотя встал со своего места. Он демонстративно закатил глаза, издал протяжный стон, и, шагнув вперёд, одной рукой подхватил тяжеленную ношу. Мышцы на его предплечье напряглись, лицо слегка порозовело от неожиданного веса, но он упрямо понёс чемодан в другую часть купе, запихивая его на верхнюю багажную полку с глухим, вибрирующим стуком. Гермиона с явным облегчением опустилась на сиденье. Она быстро захлопнула за собой раздвижную деревянную дверь купе, отгораживаясь от шумного коридора «Хогвартс-экспресса», и издала глубокий, истерзанный вздох. — Нужно было взять чемодан по меньше, — с лёгкой, добродушной улыбкой пробормотал Рон.  Он отряхнул ладони, взглянув на осевшую багажную полку, которая теперь слегка прогибалась под весом её вещей. — Ты будто собрала туда весь архив Министерства магии, а не просто пару сменных мантий. Гермиона только устало покачала головой. Не находя сил для привычной перепалки, она молча уселась глубже в кресло. На ней были плотные обтягивающие джинсы и тёмно-розовая трикотажная кофточка, ворот которой слегка съехал набок. Откинув голову на мягкую обивку, она почувствовала, как её взгляд невольно ускользает к окну, за которым медленно набирал ход знакомый пейзаж. В этот момент Гарри, молча сидевший в углу, посмотрел на неё с явным, нескрываемым беспокойством. Его зелёные глаза за стеклами круглых очков внимательно сканировали её бледное лицо. — Гермиона, ты в порядке? — мягко спросил он, но, заметив, как она передёрнула плечами, тут же приподнял брови. — Тебя что-то беспокоит?  Она сильнее откинулась на спинку кресла, чувствуя, что больше не в силах скрывать глухое внутреннее напряжение, копившееся в ней все последние недели. — Просто устала, — тихо сказала она. Чтобы пресечь дальнейшие расспросы, Гермиона снова повернулась к стеклу, за которым с бешеной скоростью мелькали сочные зелёные поля, увенчанные тяжёлым, налитым свинцом серебристым небом шотландского предгорья. Повисла тяжёлая, гнетущая пауза. Слышался лишь мерный, усыпляющий стук колёс по рельсам да тихое сопение Рона, который уже потянулся к карману в поисках тыквенных печений. — Как ты? — Гермиона наконец нарушила молчание, обратившись к Гарри.  Она не выдержала этой недосказанности. Поттер в ответ лишь тяжело, шумно выдохнул и резко сложил руки на груди, будто защищаясь от всего мира. — Я уверен, он что-то замышляет, — голос Гарри прозвучал глухо, но в нём отчётливо вибрировало опасное беспокойство. — Малфой. В его поведении нет ничего хорошего. Мы же видели его в Лютном переулке. Мы знаем, что он... Он не договорил. Резко оборвав фразу на полуслове, Гарри нахмурился. Его мысли снова полностью поглотили обрывки воспоминаний о прошедшем лете, о тёмных лавках и подозрительных витринах Боргина и Бэркса. Возвращаться в эти воспоминания, анализировать их в сотый раз было невыносимо тяжело, и на его лбу прорезалась глубокая складка. — А мне кажется, ты просто слишком зациклился на Малфое, — Гермиона наконец оторвала взгляд от бегущих за окном холмов и посмотрела прямо на Гарри, искренне пытаясь развеять тусклую, тревожную атмосферу, которая сгущалась в их купе с каждой милей. — Что-то он замышляет или нет — это не обязательно важно прямо сейчас, в эту самую минуту. Нам нужно просто приехать в школу и быть готовыми ко всему. Прошу тебя, отпусти это хотя бы на время дороги. — Я знаю, о чём говорю! — упрямо выкрикнул друг, снова пытаясь развить опасную тему, но тут же осёкся. В этот момент Рон, решивший проверить, плотно ли закрыта дверь, с оглушительным, нерассчитанным грохотом задвинул створку. Металл звякнул, дерево содрогнулось. Это случайное, неуклюжее движение на корню перебило мысль Гарри. Поттер осёкся и метнул на друга раздражённый взгляд. — Что ты делаешь?! — воскликнул он. Рон быстро вскинул руки, поняв, что окончательно нарушил хрупкое спокойствие. С видом виноватого, пойманного на проказе ребёнка он пожал плечами и сполз пониже в своём кресле. — Ладно. Я думаю, мне и правда стоит немного отдохнуть, — наконец процедил Гарри, глубоко вздохнув через нос. Он поднялся со своего места. В глазах парня застыла тень глубокого сомнения, как будто он никак не мог выбрать, что именно ему делать дальше. Остаться здесь, пойти проветриться по коридору или продолжить свой мысленный спор.                                 *** — Где Гарри? — с нарастающей тревогой в голосе спросила Гермиона, высоко приподнимаясь на цыпочках.  Она отчаянно оглядывала густую толпу учеников в чёрных мантиях, которые с криками и смехом вываливались из дверей остывающих вагонов на станции Хогсмид. Но среди этой пёстрой массы лиц не было парня в круглых очках, синем  свитшоте и со шрамом-молнией на лбу, который сейчас частично скрывали его вечно взъерошенные угольные волосы.  Она сильнее нахмурилась, вглядываясь в густой пар, бьющий из-под колес локомотива, пытаясь отыскать знакомый силуэт.  Всё тщетно. Обернувшись в поисках Рона, Гермиона внезапно заметила Малфоя.  Тот сидел у окна в одном из опустевших вагонов совершенно в одиночестве. Его бледный профиль резко выделялся на фоне тёмного интерьера. Малфой пристально, не мигая, глядел в одну точку перед собой, словно проваливаясь в глубокие омуты собственных мыслей. Что-то с ним явно происходило, страшное и ломающее его изнутри.  Почему он остался один? Где бродили его вечные тени, Крэбб и Гойл? — Гарри, наверное, уже вышел и пошёл к каретам, — пробормотал Рон,  бесцеремонно разрывая её тревожные размышления.  Он равнодушно пожал плечами, поправил сползающую лямку сумки и первым направился к выходу с платформы. Гермиона громко, шумно выдохнула, бросила ещё один долгий, подозрительный взгляд в сторону неподвижного Малфоя и поспешила следом за Уизли, лавируя между первокурсниками. Хогвартс встретил их тем же величественным, но в этот раз каким-то усталым видом. Вековые башни серыми тучами  врезались в ночное небо. Замок казался измученным, словно на подсознательном уровне. Чувствовал, что его стены вот-вот станут ареной великой, кровопролитной битвы.  Единственное явное изменение сразу бросалось в глаза и заставляло кожу покрываться мурашками. Внешние границы школьных земель теперь были укреплены мощной, мерцающей в темноте защитной магией. Заклинания  тонкими нитями прорезали воздух, защищая замок от возможного вторжения Пожирателей смерти. Внутри Хогвартс, на первый взгляд, остался прежним. Всё тот же Большой зал, длинные факультетские столы, старые деревянные стулья, хранящие царапины прошлых поколений, и знакомый заколдованный потолок, в точности отражающий бархатное ночное небо, усыпанное звёздами. Единственное отличие, еды на столах на этот раз было больше, чем когда-либо за все прошлые годы. Тяжёлые серебряные и золотые блюда стояли высокими горками. Казалось, домовые эльфы в подземельях старались вдвойне, работая на все силы, чтобы хоть как-то утешить и накормить напуганных учеников в эти тревожные времена.  Золотая посуда, мгновенно исчезающая сама по себе после того, как трапеза завершалась, всегда немного удивляла Гермиону своей непрактичностью с точки зрения чистой магии. Вот уже шестой год она училась в Хогвартсе, а ей всё ещё казался это странной прихотью основателей. Когда они только прибыли в замок, первым делом гриффиндорцы отправились в башню, чтобы оставить вещи.  Быстро переодевшись в строгие школьные мантии с алым подкладом, они спустились вниз и теперь сидели за своим столом. Оглянувшись по сторонам в сотый раз, Грейнджер с ужасом зафиксировала. Гарри до сих пор не вернулся. За столом его не было. Внутри её груди ледяным комом начала нарастать паника. Колени предательски задрожали. — Вот они! — наконец радостно, во весь голос выдохнул Рон, пихая её локтем в бок и указывая пальцем на массивные дубовые двери зала. Гарри медленно подходил к гриффиндорскому столу. Его сопровождала Полумна, которая шла рядом со своим обычным безмятежным видом. Но сам Поттер... он выглядел так, словно только что выбрался из жестокой уличной драки. Лицо осунулось, одежда в беспорядке, а главное. Его нос. Он был неестественно перекошен, а по подбородку и губам размазалась густая, уже начавшая подсыхать, кровь. — Что случилось?! — Гермиона испуганно и одновременно злобно фыркнула.  Вскочив со скамьи, она подлетела к другу, бесцеремонно схватила Гарри за подбородок пальцами и повернула его лицо к свету свечей, внимательно, рассматривая повреждения. Он только раздражённо отмахнулся от её рук, поморщился и нервно вытер свежую струйку крови с носа грязным носовым платком. Джинни, сидевшая чуть поодаль, мгновенно сориентировалась. Она плавно повернулась к Гарри, в её глазах мелькнула острая жалость. — Давай я, — тихо сказала девушка. Она аккуратно, но настойчиво забрала из его пальцев пропитанную кровью мягкую ткань, достала свой чистый платок и осторожно приложила его к опухшей переносице парня. Через секунду Гарри резко зашипел от пронзительной боли, сквозь зубы втянул воздух, но, небрежно поправив съехавшие набок очки, слегка кивнул Джинни в знак благодарности. В этот самый момент над притихшим Большим залом раздался усиленный магией голос Альбуса Дамблдора: — Дорогие студенты! Разговоры за столами четырех факультетов мгновенно стихли. Ученики замерли, обратив взгляды к преподавательскому столу. — Добро пожаловать на новый учебный год в Хогвартсе! — Директор тепло улыбнулся, хотя его здоровая рука оставалась бледной. — Хочу представить вам нашего нового, но в то же время старого преподавателя — профессора Горация Слизнорта! Он согласился вернуться в наши стены и будет вести у вас уроки зельеварения. Зал наполнился вежливыми хлопками. Слизнорт, сидевший на стуле по правую руку от директора, выглядел невероятно довольным. Его розоватые щёки сияли в теплом свете, а широкая улыбка давала понять, что он, по крайней мере, искренне рад здесь находиться и не казался опасным или плохим человеком. — А профессор Северус теперь будет преподавать Защиту от тёмных искусств, — ровным тоном продолжил Дамблдор. В зале опять стало шумно, но на этот раз аплодисментов почти не было. Вместо этого все присутствующие начали ошарашенно переглядываться друг с другом, шумно обсуждать услышанное и качать головами. Слизеринцы довольно заулыбались, в то время как за столом Гриффиндора послышались глухие стоны разочарования. Рон с вытаращенными глазами удивлённо повернулся к друзьям: — Но... как так?! Снейп получил то, что хотел?! В зале снова повисло тяжёлое, почти напряжённое молчание, когда Дамблдор поднял свою здоровую руку, призывая к тишине. — Вы все знаете, что внешний мир за стенами этого замка с каждым днём становится всё опаснее, — голос директора утратил былую мягкость, став строгим. — Прошу вас соблюдать правила безопасности. Не ходите по замку в одиночку после отбоя. Будьте бдительны. И, надеюсь, каждый из вас в конечном итоге выберет правильную сторону. После этих слов по рядам студентов пробежал явный, тревожный ропот.  Студенты нервно перешёптывались, с подозрением оглядываясь друг на друга, словно пытаясь угадать, кто из их соседей по столу уже сделал свой страшный выбор. «Этот учебный год будет самым тяжелым, изнурительным и трудным за всё время» — отчетливо пронеслась мысль в голове Гермионы, когда она перевела взгляд на бледного, со сломанным носом Гарри.                                   *** Гермиона молниеносно неслась по темным, погруженным в полумрак коридорам Хогвартса.  Она крепко сжимала в одной руке увесистый, обтянутый кожей учебник, а в другой, на всякий случай держала волшебную палочку, готовая мгновенно выставить щит, если ей вдруг придётся защищаться.  Она слишком сильно задержалась в библиотеке, увлекшись изучением сложнейшего материала по зельеварению шестого курса, и теперь не на шутку рисковала наткнуться на ночные патрули старост или, что было куда хуже, на вечно злого Филча. В коридоре царила мертвая тишина, нарушаемая лишь частым, сухим стуком её туфель по каменным плитам пола.  До поворота к главным лестницам оставалось совсем немного. Если повезёт, она успеет проскочить незамеченной и добежать до портрета Толстой Леди прежде, чем кто-то из старост зафиксирует её отсутствие в гостиной Гриффиндора. Но удача в эту ночь, кажется, окончательно решила отвернуться от неё. Резко завернув за угол, Гермиона на полном ходу, со всего размаху врезалась в кого-то, чей высокий рост и неожиданная крепость тела сразу выдавали парня.  Удар был настолько сильным и внезапным, что у неё перехватило дыхание, а пальцы едва не выпустили книгу. — Ох... — Гермиона испуганно вскрикнула, сделала два неуклюжих шага назад, инстинктивно прижимая учебник к груди как щит, и медленно подняла голову. Перед ней, озарённый лишь слабым, светом настенных факелов, стоял  Малфой. Его платиновые светлые волосы, как и всегда, были идеально уложены, а безупречно выглаженная черная мантия с изумрудным подкладом подчёркивала его аристократическую осанку.  В холодном, сером, похожем на застывший лед взгляде, которым он одарил преградившую ему путь гриффиндорку, читалось привычное раздражение. Но... что-то в его облике было в корне не так. Его лицо было бледнее обычного, приобретя нездоровый, сероватый оттенок, а под глазами залегли темные очертания теней, будто он не спал несколько ночей подряд. Несколько секунд они просто стояли неподвижно посреди темного коридора, молча, затаив дыхание, вглядываясь в лица друг друга.  Гермиона ждала привычного потока оскорблений, но Малфой молчал. — Смотри, куда идёшь, Грейнджер, — голос Малфоя прозвучал странно глухо, почти безразлично. В нём не было прежней ядовитой искры. Он резко развернулся на каблуках. Полы его длинной мантии взметнулись в прохладном воздухе коридора. Ни единого лишнего слова, ни единого издевательского смешка или взгляда в её сторону.  Гермиона тяжело сглотнула, так и оставаясь стоять на месте со вскинутой палочкой. Он даже не усмехнулся. Не бросил привычного ехидного комментария по поводу её происхождения или внешности.  Не попытался унизить её, как делал из года в год, начиная с первого курса. Она медленно, прерывисто выдохнула, ощущая, как её напуганное сердце всё ещё бешено колотится где-то в районе горла. — Чёртов сурок!.. — раздраженно пробормотала Грейнджер себе под нос, резко встряхивая головой, словно пытаясь силой избавиться от странных мыслей.  Она быстро вытерла тыльной стороной ладони разгоряченное лицо, будто отгоняя последние остатки ночного волнения, и снова сорвалась с места, ещё крепче прижимая учебник к груди.                                   *** Гермиона проснулась на следующее утро с тягостным чувством  в груди. Голова неприятно гудела и отзывалась тупой болью в висках. Сказывалось то, что вечером они с Гарри и Роном слишком сильно засиделись допоздна в общей гостиной, когда весь Гриффиндор уже давно спал в своих постелях.  Красноватый свет от угасающего камина бросал на каменные стены зловещие тени, и на какое-то мгновение ей показалось, что время вокруг них троих будто остановилось. — Снейп, наверное, сейчас дико доволен, что больше не ведёт это проклятое Зельеварение, — хмыкнул Рон, глубже откинувшись на мягкую спинку пухлого кресла. — Ещё бы, он же всю  сознательную жизнь только и мечтал о должности профессора ЗОТИ, — с явным сарказмом в голосе добавила Гермиона, устало закатив глаза. — Теперь, когда его мечта сбылась, от него можно ждать чего угодно. Гарри мрачно молчал. В своих тонких пальцах он медленно вертел маленькое карманное зеркало, изучая своё избитое отражение в тусклом свете углей. — Кстати... — Гермиона чуть наклонилась вперёд, положив локти на колени и внимательно глядя другу прямо в глаза. — Что всё-таки произошло с твоим лицом в поезде? Ты так толком и не рассказал. — Очевидно же, что кто-то знатно сломал ему нос, — ухмыльнулся Рон, лениво вытягивая длинные ноги вперёд к теплу камина. Девушка резко повернулась к рыжему, опасно прищурив глаза. — Я не об этом, Уизли! Я не глупая и вижу травму. Я хочу знать конкретно,кто это сделал? Гарри на секунду замер, после чего медленно отвёл взгляд в сторону темного угла гостиной. — Малфой. Это был Малфой. Рон резко поперхнулся воздухом и закашлялся, округлившимися глазами уставившись на друга. — Гарри! — возмущённо, в полный голос воскликнула Гермиона, всплеснув руками. — Ты должен был сказать нам об этом сразу, ещё тогда? Почему ты молчал?! — Да! Мы бы подкараулили его в коридоре и знатно проучили, — тут же горячо поддержал её Рон, сжав большие кулаки до хруста в суставах. — Этот хорек ответил бы за свой поступок! — Я же говорил вам двоим ещё в купе — он что-то задумал, — мрачно пробормотал Гарри, снова уставившись на огонь.  Яркие красные искры изредка взлетали вверх из пепла, мгновенно растворяясь в темноте высокого потолка.  Девушка глубоко, шумно вдохнула через нос, из последних сил подавляя нарастающее раздражение. — Гарри, мы всё равно не можем открыто обвинять его во всех грехах без весомых доказательств! — она решительно схватила со стола тяжелую книгу, поднялась на ноги и посмотрела на друга сверху вниз. — Лучше как следует готовься к завтрашним предметам. И, не сдержавшись, она слегка, ударила парня раскрытой книгой по вихрящейся макушке, после чего негромко, облегченно рассмеялась, разряжая обстановку. Чтобы хоть как-то прийти в себя, Гермиона первым делом направилась в ванную комнату для девочек. Она до конца повернула тяжелый медный кран и включила ледяную воду. Резкие, обжигающие капли с шумом обрушились на её плечи, стекали по спине, заставляя всё тело судорожно вздрогнуть. Она глубоко, прерывисто вдохнула, подставляя лицо под струи. «Ничего так не помогает сосредоточиться и изгнать страх, как хороший холодный душ» Так было всегда. Начиная с тяжелого прошлого года, когда начались проблемы с Амбридж, она привыкла приводить свои растрепанные мысли в идеальный порядок именно таким жестким образом. Спустя пятнадцать минут, плотно обернувшись большим махровым полотенцем, она вышла из душевой кабинки, аккуратно отжимая пальцами мокрые кончики каштановых волос. Уже собираясь покинуть помещение и пойти одеваться, она вдруг услышала за полуоткрытой дверью соседней спальни взволнованные девичьи голоса. — О, он мне так нравится! Он просто невероятный! — высокий голос Лаванды буквально звенел от восторга и предвкушения. — Кто? Уизли?! — недоверчиво протянула Парвати, после чего громко, прыснув в кулак, хихикнула. — Ты вообще в порядке, Лаванда? Ты видела, как он ест? — Ну и что! Он такой милый... такой забавный... просто душка, когда смущается... Гермиона судорожно закатила глаза к потолку, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. «Вот только глупых сплетен о Роне мне сейчас и не хватало для полного счастья» Не имея ни малейшего желания выходить и слушать восторженные ночные вздохи Лаванды о её лучшем друге, Гермиона быстро оделась, натянула поверх одежды сухую школьную мантию и, принципиально не оборачиваясь на девчонок, стремительно покинула башню.                                                                *** Очередной день для Малфоя начинался как затянувшийся кошмар, из которого невозможно проснуться. Он не мог нормально спать уже больше недели. Каждую ночь его преследовали одни и те же тревожные сны, полные криков и змеиного шипения.  Он просыпался посреди ночи в холодном, липком поту, судорожно сжимая в кулаках влажную шелковую простыню.  И как только первые, бледные лучи утреннего солнца едва пробивались сквозь окна спальни Слизерина, Драко понимал. Сна больше не будет. Можно даже не пытаться закрывать глаза. Вчера весь вечер ему пришлось изрядно, до боли в мышцах, наматывать круги по верхним этажам замка, безуспешно пытаясь отыскать и активировать эту чёртову, Выручай-комнату.  Задача, лично данная ему Темным Лордом этим летом, с каждым прошедшим днём становилась всё сложнее, давя на плечи неподъемным грузом. *«Ну и какого чёрта Реддлу вообще пришло в его безумную голову поручить такое важное задание именно мне?!»* — раздражённо и злобно думал он, пальцами застёгивая пуговицы на чистой белой рубашке. Малфой быстрым движением стянул с себя домашнюю футболку, собираясь надеть строгую школьную форму.  Всё его худое тело ныло и болело от последствий изнурительных, жестоких тренировок по боевой магии, которые он под присмотром тети Беллы проходил ещё летом в Малфой-Мэноре.  На бледной коже торса и ребер то и дело проступали желто-синие синяки, которые ему приходилось тщательно скрывать под плотной тканью одежды. Он внезапно вздрогнул, когда в его памяти яркой вспышкой всплыл эпизод прошлой ночи. Глупое, нелепое столкновение с Грейнджер в пустом переулке коридора. *«Она ведь могла что-то заметить в моих глазах. Она умная, слишком умная. А если эта грязнокровка уже побежала и обо всём рассказала Поттеру и Дамблдору?»* Эта мысль не давала ему покоя, вонзаясь в мозг. Чего она вообще искала в том коридоре в столь поздний час? Следила за ним? Вынюхивала его секреты? — Бред, — вслух процедил Драко, пытаясь успокоить участившийся пульс. Он раздражённо взъерошил свои платиновые волосы перед небольшим зеркалом и натянул зеленый шелковый галстук потуже, стараясь силой воли не зацикливаться на девчонке.  У него были проблемы посерьезнее. Когда он вошёл в общую ванную комнату мальчиков Слизерина, чтобы окончательно поправить свой внешний вид, его тусклый взгляд тут же зацепился за отражение знакомой высокой фигуры. Это был Блейз. Высокий мулат лениво умывался прохладной водой. Уловив зрением резкое движение за своей спиной, он поднял голову от раковины, посмотрел в зеркало и понимающе, слегка хищно ухмыльнулся. — Снова не выспался, Малфой? — с явной усмешкой спросил Блейз, бросив на Драко быстрый, оценивающий взгляд через плечо. — На тебе лица нет. Малфой только устало фыркнул, подходя к соседней раковине. — По твоему заспанному виду тоже прекрасно видно, что ночь у тебя была дерьмовой, Забини, — огрызнулся он, всматриваясь в собственное бледное отражение. — Пойдёшь сегодня на завтрак в зал? — сказал Блейз, вытирая лицо пушистым полотенцем. — Да. Надо показаться для приличия. Мулат аккуратно повесил ткань на металлический крючок и не спеша развернулся к выходу из ванной. — Тебя подождать в гостиной? Или ты как обычно? — Там, в зале увидимся, — коротко и сухо бросил Драко, даже не повернув головы. На самом деле, этот дурацкий завтрак был для него сейчас абсолютно не важен. Еда не лезла в горло. Главное, ментально подготовиться к следующей ночи.  Сегодня он обязан во что бы то ни стало найти эту проклятую, скрытую комнату.  Чего бы это ему ни стоило. Даже если придется разнести половину этажа.                                     *** Гарри  первым среди гриффиндорцев заметил, что свободное место Малфоя за столом Слизерина пустует с самого начала завтрака. — Он, наверное, просто банально проспал, — предположил Рон, набивая рот очередным куском пирога и равнодушно пожимая плечами. — Или его величество просто решило не дойти до общей столовой. — Это же Малфой, он никогда не пропускает начало семестра без веской причины, — тихо, сквозь зубы пробормотал Гарри, задумчиво ковыряя зубцами вилки остывающую яичницу на своей тарелке. Его взгляд был прикован к пустующему стулу. Гермиона слушала рассуждения парней лишь вполуха, перелистывая страницы новой книги. У неё не было не малейшего желания с самого утра обсуждать этого заносчивого слизеринца.  Впереди её ждал длинный, насыщенный день, ведь уже завтра официально начинались учебные занятия, и она собиралась максимально тщательно подготовиться к первому уроку зельеварения у Слизнорта, чтобы произвести правильное впечатление. Она быстро, аккуратными движениями доела свой скромный завтрак, промокнула губы бумажной салфеткой и решительно встала из-за стола, подхватив тяжелую сумку. — Ладно, мальчики, я пойду. Мне нужно кое-что срочно подготовить в тишине. Увидимся позже в гостиной. Рон в ответ только неопределенно кивнул, не отрываясь от еды, а Поттер продолжал всё так же хмуро и напряженно смотреть в сторону притихшего слизеринского стола. Гермиона быстрыми шагами вышла в просторный прохладный коридор, намереваясь прямиком направиться в библиотеку, но вскоре её взгляд наткнулся на знакомую фигуру в мантии.  Профессор Минерва Макгонагалл стояла возле большой группы испуганных первокурсников, точным движением поправляя свои квадратные очки и внимательно следя за тем, чтобы малыши не разбегались по опасным лестницам замка. Заметив проходящую мимо девушку, декан Гриффиндора встрепенулась: — О, Гермиона, подождите минуту! *«Блин. Только этого мне сейчас не хватало для полного счастья. Прощай, свободное время»*, — мысленно взмолилась Грейнджер. Она послушно вздохнула, притормозила и, развернувшись на каблуках, спросила вежливым, полушепотом: — Да, профессор Макгонагалл? Что-то случилось? — Мне крайне нужна ваша помощь с организацией ночного дозора в этом крыле замка, — быстро объяснила Макгонагалл, мельком осматривая шумящих учеников вокруг. — Ситуация в мире, как вы знаете, неспокойная. Вы не могли бы сегодня вечером лично продежурить в северном коридоре третьего этажа до того времени, как на смену придет дежурный староста факультета? Гермиона от неожиданности удивленно вскинула брови, приоткрыв рот: — Конечно, профессор, я могу, но... у меня ведь завтра рано утром... Не успела она договорить и высказать свои опасения по поводу подготовки к урокам, как суровое лицо преподавателя на секунду разгладилось, и Макгонагалл тревожно, но благодарно улыбнулась: — Я буду Вам очень признательна, мисс Грейнджер! Вы всегда выручаете школу. Слегка коснувшись её плеча в знак искренней благодарности, Макгонагалл развернулась и быстрыми шагами зашагала дальше в сторону испуганных студентов, выкрикивая команды.                                   *** Дикий, неуправляемый гнев кипел в нём. Он буквально пульсировал в его венах горячей струёй, заставляя пальцы рук судорожно сжиматься в кулаки до побеления костяшек.  Каждый его яростный шаг гулким эхом отдавался в пустом каменном переходе, и чем дальше он уходил от этой чёртовой, унизительной сцены с первокурсниками, которые посмели шептаться у него за спиной, тем сильнее он злился на самого себя и на весь этот мир. Драко резко, с силой свернул за угол, плечом толкнув тяжелую деревянную дверь ближайшего мужского туалета. Внутри было абсолютно пусто. Ни души. Лишь капала вода где-то в углу. Он с размаху захлопнул за собой дверь и повернул старинный замок. Громкий, металлический щелчок эхом разлетел по кафельному помещению.  Глубокий вдох. Выдох. Он медленно поднял голову, встретившись тяжелым взглядом со своим собственным отражением в большом зеркале над раковинами. Ноздри парня яростно раздувались от скопившейся злости. Но его взгляд...  Серые глаза выдавали то, что он так отчаянно не хотел признавать даже самому себе, сковывающий внутренности страх. Он скрипнул зубами до скрежета, резко поднял левую руку и одним судорожным движением дёрнул рукав мантии и рубашки вверх, оголяя бледное предплечье. Чёрная, словно выжженная железом, будто намертво вгрызшаяся в его кожу, свежая и еще слегка воспаленная Метка Тёмного Лорда зловеще, уродливо выделялась на фоне бледной плоти.  Изображение черепа со змеей словно слегка шевелилось. Драко ощутил, как всё его сердце болезненно сжалось от подступившего к горлу отвращения. Он дрожащими пальцами провёл по контуру рисунка, сильно стиснув зубы, как будто этот физический нажим мог просто стереть её, удалить из его жизни навсегда, словно досадную ошибку в черновике. Но черная метка не исчезала. Она оставалась на месте. Сколько бы он ни пробовал её отмыть прошлыми ночами, сколько бы ни пытался содрать, какие бы сложные очищающие заклинания из книг по магии не использовал, она оставалась неизменной. Неподвижная. Вечная. Страшное клеймо раба на всю оставшуюся жизнь. Дыхание окончательно сбилось, превратившись в прерывистые хрипы. Новая волна неконтролируемой ярости ударила в голову с удвоенной силой. — Чёрт! Да пошло оно всё!!! — бешено рявкнул он в пустоту туалета. Занеся кулак правой руки назад, Драко со всей силы, врезал им прямо по центру старого зеркала. Оглушительный, звонкий треск заполнил комнату. Толстое стекло в ту же секунду разлетелось на сотни мелких, острых осколков. Некоторые из них глубоко вонзились в тыльную сторону его ладони и пальцы, но Драко в этот момент из-за адреналина вообще не почувствовал физической боли. Он лишь завороженно, тяжело дыша, наблюдал за тем, как по его разбитым костяшкам медленно, толчками стекают тонкие, ярко-алые дорожки свежей крови. *«Гребаные первокурсники.....»* Глупая, совершенно бессмысленная мешанина из обрывистых мыслей вспыхнула в его воспаленном сознании. Малфой хрипло, судорожно выдохнул, проводя испачканной в крови рукой по лицу, оставляя на щеке грязный след. Ему нужно было срочно прийти в себя, пока его не хватились. Драко сделал шаг вперёд к раковине. Осколки разбитого зеркала с сухим хрустом разлетелись под подошвами его тяжелых туфель. Он крутанул вентиль, включив воду на максимум. Парень подставил окровавленную, дрожащую руку под ледяной, бьющий под напором поток. Капли алой крови мгновенно смешивались с прозрачной водой, смывались, и с шумом исчезали в темной глубине сливного отверстия раковины. Но удушающее ощущение черной метки на левом предплечье никуда не девалось. Оно жгло кожу изнутри, напоминая о том, что обратного пути у него уже нет.