Падение света

Гермиона пошатнулась от неожиданного толчка и едва не врезалась в стенку коридора. — Осторожнее, Грейнджер! — резко бросила Дафна Гринграсс, с явным презрением.  — Эй! — огрызнулась Гермиона, но та лишь хмыкнула и скрылась в другом вагоне. Грейнджер выдохнула, сжимая пальцы в кулак. Её мысли были слишком загружены, чтобы злиться на Дафну. Всё было не так, как обычно. Когда поезд остановился, суета охватила всех сразу. Люди толкались, торопясь выйти, двери хлопали, багажные отделения открывались и закрывались с грохотом. Шум стоял невыносимый. Гермиона выбралась наружу, вдыхая прохладный осенний воздух. Толпа учеников направлялась к экипажам, запряжённым фестралами. Дорога до Хогвартса показалась ей бесконечной.                                 ***    Малфой резко проснулся. Гул голосов за стенами спальни был оглушительным, как будто вся школа уже проснулась и наслаждалась выходным. Он застонал, натянул одеяло выше и попытался спрятать голову под подушкой, но стоило ему услышать пронзительный смех Пэнси, как стало ясно. Дальше спать не получится. — Чёрт....— пробормотал он, тяжело вздыхая. Сонливость быстро отступала, но вместо неё пришла тупая, ноющая боль. Драко нехотя сел, провёл рукой по лицу и только потом опустил взгляд на левую кисть. Бинты. Белые, туго намотанные, скрывающие свежие порезы и ссадины. Он поморщился. Ну конечно, он ничего умнее не придумал, чем просто небрежно обвязать руку, и нанести исчезающие заклинание на метку. Он тяжело поднялся с кровати, натянул свободный тёмно-серый свитер, заправил его в чёрные брюки и лениво провёл рукой по растрёпанным волосам. Перед тем как выйти, он заглянул в ванную, умываясь ледяной водой. Не дойдя и до арки, ведущей в гостиную, он услышал чей-то раздражённый голос. — Эта Грейнджер... Она чуть ли не сбила меня тогда! Драко замер. Грейнджер? Она уже приехала? Сегодня? Но каникулы заканчиваются только через неделю. Почему так рано? Может, что-то случилось? Он покачал головой, отгоняя ненужные мысли, но что-то в груди неприятно сжалось. — Ладно, пошли на обед, там уже все собрались, — выдернул его из размышлений чей-то голос. Но Драко не слушал. Ему нужно было её увидеть. Убедиться, что она в порядке.                                  *** Гермиона сидела за столом Гриффиндора, едва касаясь ложкой овсянки, которую так и не собиралась есть. Воздух в Большом зале был наполнен гулом голосов, смехом и лязгом посуды. Мягкий свет пробивался сквозь высокие окна, бросая блики на длинные столы, уставленные всевозможными блюдами. Слизеринцы громко обсуждали последние выходные перед окончанием каникул, а коктевранцы  переговаривались о каком-то новом рецепте тыквенного пирога, который якобы попробовали в "Трёх мётлах". Гермиона вдохнула глубже, пытаясь хоть как-то отвлечься от неприятного напряжения в груди. — Гермиона, что с тобой? — обеспокоенно спросила Джинни, склонившись к ней, её ярко-рыжие волосы слегка упали на стол. Девушка вздрогнула. — Ничего, — пробормотала она, не отрывая взгляда от входа в зал. Она не могла избавиться от этого странного ощущения. Тревога будто вплелась в каждую клеточку её тела. Порез на скуле немного саднил, напоминая о событиях, о которых ей хотелось забыть. Синяк на щеке был не таким уж большим, но достаточно заметным, чтобы Рон с утра несколько раз попытался надавить на неё с жалостью и заставить съесть хотя бы кусочек тоста. — Ты даже не ешь, — хмуро заметил он, пододвигая к ней тарелку с яичницей. Гермиона не ответила. Она просто сжала в руках стакан с водой. Стекло было холодным, а её пальцы наоборот, горячими. Тревожное предчувствие не отпускало. А затем массивная дверь Большого зала с громким скрипом открылась. Гул голосов усилился. Она подняла голову. И увидела его. Малфой вошёл внутрь, чуть позади основной толпы. Он не сразу привлёк её внимание. Но когда остальные слизеринцы разошлись по своим местам, их взгляды встретились. На какое-то мгновение всё остальное исчезло. Шум стих. Голоса превратились в далёкий фон. Гермиона замерла. Она могла поклясться, что уловила в его глазах что-то... незнакомое. Нечто, чего не видела прежде. Она быстро осмотрела его с головы до ног. Всё тот же идеальный образ: свободный серый свитер, чёрные брюки, небрежно уложенные светлые волосы. Но его рука... Бинты. Они выглядывали из-под рукава, намотанные аккуратно, но явно скрывающие что-то серьёзное. А ещё... обмотанный кулак на левой руке. Что с ним произошло? Драко смотрел на неё не менее внимательно. Порез. Синяк. Он нахмурился. Кто удосужился её так ранить? Он хотел бы задаться этим вопросом вслух, но, разумеется, не мог. Слизеринец почувствовал, как мышцы на спине напряглись, а пальцы непроизвольно сжались в кулак. Чёрт. Он смотрел слишком долго. Слишком явно. Драко резко развернулся и двинулся в сторону своего стола, намеренно ускоряя шаг. Нужно было вести себя так, словно ничего не произошло. Ничего не было. Но едва он успел сделать пару шагов, как позади раздался глухой звук разбитого стекла. Всё замерло. На мгновение шум в зале стих. Малфой снова обернулся. Гермиона сидела с растерянным видом, а Рон суетливо пытался собрать осколки её стакана. — Чёрт, Гермиона! — Уизли обеспокоенно подвинулся ближе. Она смотрела прямо на него. Драко чувствовал её взгляд, даже когда другие уже перестали обращать внимание на этот момент. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Она заметила бинты. И он тоже заметил её реакцию. Гермиона быстро отвела глаза, сосредоточившись на своих руках, но он уже видел всё, что ему нужно было увидеть. Она действительно заметила. Рон осторожно взял её ладонь, аккуратно извлекая крошечный кусочек стекла, который впился в кожу. — Осторожнее, — тихо сказал он и протянул ей платок. Гермиона лишь кивнула. Но всё это время её взгляд снова и снова возвращался к нему. Малфой стиснул зубы и резко развернулся обратно, садясь на своё место.                                  ***  Гарри схватил первую попавшуюся книгу и нервно её открыл. — Должна быть какая-нибудь информация! — он яростно вчитывался в текст, перелистывая страницы в поисках хотя бы малейшей зацепки. После обеда они всей компанией отправились в библиотеку, отчаянно пытаясь найти что-нибудь о Принце-полукровке. Однако часы шли, а ответов не было. Книги, которые, казалось, должны были раскрыть тайну, оказывались бесполезными. К вечеру, уставшие и разочарованные, они наконец решили продолжить поиски завтра. Гермиона, сославшись на то, что хочет немного побыть одна, осталась в библиотеке. Ей хотелось тишины, чтобы хоть ненадолго избавиться от тяжести мыслей. Она удобно устроилась за столом, сложив руки перед собой и уронив на них голову. Закрыв глаза, Грейнджер надеялась, что даже несколько минут отдыха помогут ей. Но не прошло и минуты, как знакомый мягкий голос прервал её затишье. — Гермиона, ты в порядке? Она медленно открыла глаза и увидела Луну Лавгуд, которая с любопытством наклонила голову, наблюдая за ней. — Да, наверное, — пробормотала девушка, не уверенная, сама ли она пытается убедить в этом Луну или себя. Лавгуд мягко улыбнулась и присела рядом. — Ты такая уставшая в последнее время. Гермиона кивнула. — Да... Просто слишком много всего. Луна задумчиво посмотрела на неё, словно заглядывая прямо в душу. — Ты через многое прошла, — тихо сказала она. — Тебе нужно отдохнуть. Позволь себе хотя бы немного покоя. Гермиона вздохнула. Лавкуд  говорила спокойно, но в её словах было что-то почти волшебное, не позволяющее спорить. — Ты права, — наконец выдохнула Гермиона. — Мне правда нужно поспать. Подруга вдруг потянулась к ней и крепко обняла. — Всё пройдёт, — прошептала она. — Просто помни, что ты не одна. Гермиона закрыла глаза, на секунду позволяя себе забыть о тревогах. Потом, слабо улыбнувшись, собрала вещи и направилась к выходу. Как только она прошла мимо большого зала она заметила чью то фигуру, стоявшую возле окна. Драко стоял у окна, опираясь плечом о холодное стекло. Узкое оконное проём отражал бледный свет, и он казался почти вырезанным из тьмы. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, за пределы библиотеки.  Гермиона замерла у входа. Она наблюдала за ним молча, не решаясь сделать шаг. В библиотеке стояла редкая, давящая тишина. Такая, что слышно было собственное дыхание. Пыль в воздухе мягко оседала на полки, старые книги хранили молчаливое знание, и казалось, что само место не предназначено для разговоров. Она хотела подойти. Но что бы она сказала? Что вообще можно сказать Малфою в такой момент? Невольно задержав дыхание, Гермиона продолжила смотреть на его напряжённую спину, на линию плеч, на то, как его пальцы едва заметно сжимались, словно он сдерживал что-то внутри. Почему он здесь? Почему не в гостиной, среди своих? Она сделала осторожный шаг. Каблук глухо стукнул о каменный пол. Звук прозвучал слишком громко. Драко мгновенно развернулся. — Грейнджер, — холодно произнёс он. Лицо его оставалось непроницаемым, но глаза... глаза смотрели иначе. Слишком внимательно, слишком глубоко. Гермиона сглотнула. На секунду ей захотелось просто развернуться и уйти, сделать вид, что её здесь не было. Но ноги будто приросли к полу. — Малфой, — тихо ответила она. Он смотрел на неё, не отрываясь. Глубокий порез на её лице почти не бросался в глаза, но он заметил его сразу. Как и бледность кожи. Как и тень усталости под глазами. Как давно он не видел её вот так. Неподвижной, настоящей, без злости и споров. Когда он снова поймал себя на том, что смотрит слишком долго, внутри вспыхнуло раздражение. На себя. На эти ощущения, которые он хотел бы сжечь, уничтожить, стереть. Это неправильно. Он смотрел на её веснушки, на мягкую линию губ, и на миг забывал, что перед ним Грейнджер. Та самая, которую он должен ненавидеть. Та, чью кровь ему внушали презирать. Сейчас перед ним стояла другая. Тихая. Уставшая. Почти аристократическая Грейнджер. Гермиона не выдержала первой. Она отвела взгляд, собираясь уйти, этот момент затянулся слишком сильно. Но в следующую секунду Драко резко шагнул к ней. Он обхватил её руками и крепко прижал к себе. Гермиона замерла. Мир словно остановился. Это... точно Малфой? Её дыхание сбилось, сердце ударилось о рёбра слишком сильно. Она не знала, что делать, не знала, как реагировать. Его руки были тёплыми, сжимающими, почти отчаянными. Что это значит? — Это ничего не значит, Грейнджер, — хрипло произнёс он, словно прочитав её мысли. Его пальцы сжали ткань её кофты, будто он боялся отпустить. Лицо уткнулось в её плечо. Он вдыхал её запах, лёгкий, ненавязчивый, спокойный. Такой... домашний. Её кудри упали ему на плечо, щекоча кожу, но странно. Сейчас они не раздражали. Он закрыл глаза. Гермиона медленно, почти боясь спугнуть момент, подняла руки и обняла его в ответ. Ощущение было неожиданно правильным. Она чувствовала его. Его тепло, его напряжение, его присутствие. Запах мяты и чего-то древесного. Его дыхание. — Да... это ничего не значит, — повторила она. Но в её голосе было что-то другое. Тихое. Честное. К глазам подступили слёзы, но она быстро моргнула, прогоняя их. Не сейчас. Сейчас нужно было просто быть здесь. В этом тепле. В этой секунде. Они стояли так недолго. Всего минуту, но она казалась вечностью. Потом Драко медленно разжал руки и отступил. Он ничего не сказал. Развернулся и ушёл. И лишь звук его шагов эхом разносился по пустой библиотеке, оставляя после себя тишину. Тяжёлую и необъяснимо тёплую.                                 *** Малфой сидел, склонившись над пергаментом, и с раздражением выводил строки. Слизнорт, как всегда, отличился. Двадцать страниц реферата по зельеварению на тему, которую можно было изложить в трёх. Он утверждал, что это поможет "лучше подготовиться к экзаменам на каникулах", но Малфой был уверен. Старик просто развлекался, наблюдая, как они корчатся. Гостиная Слизерина, как обычно, погружена в полумрак. В камине потрескивал огонь, отражаясь в зелёных шторах и серебряных гербах. Кто-то вполголоса переговаривался у окна, но в целом царила тишина. — Драко? — донеслось сбоку. Он не сразу отреагировал, слишком погружённый в злость на каждое слово, которое не ложилось на пергамент. Но, подняв глаза, увидел перед собой Блейза Забини. Тот выглядел измученным. Малфой сделал вид, что не заметил его, и вернулся к письму. Перо скользнуло по бумаге, как будто это могло игнорировать человека рядом. Но Блейз не ушёл. Он медленно опустился на диван рядом. — Я... да, я идиот, — начал он, слегка хрипло. — И знаю, что виноват. Драко промолчал, склонившись ещё ниже. — Я вёл себя не как друг, — продолжил Блейз. — ... я скучал. Хотел, чтобы всё снова стало как раньше. Как в прошлом году.  Малфой наконец отложил перо. Он повернулся к другу, всматриваясь в его лицо. — Забини, — голос его был ровным, но сдержанным. — Я не был на тебя зол. Ты же знаешь, я больше не тот Малфой, что был на первом курсе. Блейз едва заметно улыбнулся, но с облегчением. Их дружба была для него важна, и это прояснение сняло тяжесть с души. — Кстати... — с ухмылкой спросил он. — Подарок тебе понравился? — Ага, чуть не обделался от счастья, — фыркнул Драко, откидываясь на спинку дивана. — Пыльная книга про интриги? Прямо мечта идиота. — Там внутри была змея, ты просто не раскрыл правильно, — пробормотал Блейз, но в голосе уже звучал смех. Драко позволил себе тоже чуть улыбнуться. Лёгкость вернулась на долю секунды. Но внезапный громкий смех разрушил её. — Да что он в ней нашёл? — чей-то голос, женский, звенел через всю гостиную. В дверях появились две девушки. Слизеринки, направлявшиеся в свои комнаты. Одна из них, явно получая удовольствие от сплетен, повернулась к подруге и заявила: — Нотт и Грейнджер, ну это невозможно. Как они могут так открыто! Малфой тут же напрягся. Он выпрямился и сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Повторите, — сказал он, не скрывая напряжения. Девушки обернулись, удивлённо вскинув брови. — Что? — жеманно спросила одна. — Мы просто говорили о Теодоре и Грейнджер... они стояли не давно, почти рядом. Болтали. Слишком... мило. — Слишком? — зло переспросил Драко, поднимаясь на ноги. — Это Слизерин, а не балаган, в котором сплетни разносят без последствий. — Ох, прости, мы не знали, что ты такой чувствительный, — хихикнула одна из них, но, поймав его взгляд, резко замолкла. — Проваливайте, — бросил он хрипло. Когда девушки скрылись за углом, Блейз повернулся к другу: — Ты чего так вспылил? Просто слова... — Это чушь, — буркнул Драко. — Грейнджер и Нотт? Даже звучит отвратительно. Она... она просто любит совать нос, куда не просят. — Ага, — медленно кивнул Блейз, наблюдая, как его друг вновь сел, всё ещё сжимая кулак. — Конечно, только в этом дело... Малфой не ответил. Он смотрел в одну точку, чувствуя, как внутри что-то сжимается, сминается, как пергамент в руках. Он не мог объяснить, почему эти слова ранили его сильнее, чем он ожидал.                                 ***   С момента возвращения в Хогвартс промелькнули два дня, наполненных гнетущим, липким ожиданием чего-то непоправимого.  Замок, окруженный мерцающим куполом защитных чар, казался ловушкой. Джинни Уизли весь день буквально кожей чувствовала это изменение. Она настойчиво, из последних сил пыталась вытащить Гермиону на прогулку, надеясь, что свежий воздух выбьет из головы подруги странное поведение.  Рыжая гриффиндорка замечала, как Грейнджер с каждым часом всё глубже уходит в себя. Её взгляд стал тусклым, рассеянным, а на губах застыла печальная, вымученная улыбка.  С каждым днём Гермиона становилась всё тише, словно внутри неё медленно догорала невидимая свеча. На улице кусался ощутимый мороз. Настоящего снегопада ещё не было, но земля уже промёрзла, а в воздухе зависла колкая, ледяная изморось. Она оседала крупицами шерстяных гриффиндорских шарфах и ресницах. Девушки свернули за дальний поворот замковой стены, приходя мимо  старой ивы, и перед их глазами открылась колоссальная панорама квиддичной арены.  До первого официального матча сезона оставалось совсем немного времени, и все школьные команды, невзирая на скверную погоду, начали усердную, доводящую до изнеможения подготовку. Сегодня поле было полностью отдано Слизерину. Зелёные тренировочные мантии стремительными движениями  мелькали среди серого неба, разрезая холодный, свистящий ветер.  Чуть в стороне загонщик с силой швырнул тяжелый бладжер, заставив шар со свистом пролететь в паре дюймов от шеи ученика. Тот ловко увернулся, наклоняя метлу набок. — О, смотри, это же наши! — вдруг воскликнула Джинни, остановившись и прищурив глаза, защищаясь от колючего ветра. — И Гарри там, внизу. Пойдём к ним? Гермиона молча кивнула. Тяжёлые мысли, крутившиеся вокруг её странной ночной встречи с Малфоем в коридоре, измучили её, и сейчас ей больше всего на свете хотелось банально отвлечься. Они  приблизились к самому краю поля, огороженному невысоким деревянным забором. Там, у кромки, стояли несколько гриффиндорских игроков в алых свитерах. Гарри только что плавно слез со своей «Молнии», и он взволнованно что-то доказывал Рону, активно размахивая кожаными перчатками. Уизли-младший согласно кивал, прижимая к боку старую метлу. — Я сейчас, я быстро! — бросила Джинни подруге и, ловко перескочив через низкую деревянную перекладину ограждения, поспешила к брату и Поттеру. Гермиона сделала было шаг следом за ней, собираясь приподнять подол мантии, как вдруг за её спиной раздался негромкий, сдержанный голос, отчетливо произнесший её фамилию: — Грейнджер? Она вздрогнула и медленно обернулась на каблуках. На неё, чуть наклонив голову набок, смотрел Теодор.  Он только что спустился со своей скоростной метлы и теперь неторопливым движением снимал плотные защитные очки, оставляя на бледном лице красноватые полосы от ремешков. Его слизеринская форма, тяжелая куртка и плотные штаны, была явно испачкана  снегом и серой грязью. Гермиона инстинктивно вскинула глаза выше, на трибуну, расположенную прямо над ними.  Там, укутавшись в дорогое меховое манто, сидела Дафна Гринграсс в окружении своих подруг.  Увидев Грейнджер, она  недовольно, брезгливо сощурилась. Девушка, что-то быстро, ядовито прошептала на ухо своей соседке по курсу, после чего обе чистокровные волшебницы одновременно бросили на Гермиону высокомерный, уничтожающий взгляд. Гриффиндорка застыла на месте. Она физически почувствовала, как колючие взгляды остальных слизеринцев, находящихся на земле, один за другим устремляются в её сторону.  Воздух вокруг словно потяжелел. Кто-то у дальних стоек издевательски усмехнулся. Теодор подошёл ближе. Он держал свою метлу небрежно, занеся её за спину одной рукой, словно эта тяжелая вещь ничего не весила. Его карие глаза смотрели внимательно, сканируя выражение её лица. — Пришла поддержать Слизерин на тренировке, Грейнджер? — спросил он, и на его губах появилась едва заметная улыбка. — Чего тебе нужно, Нотт? — сухо и максимально отстраненно ответила Гермиона.  Она демонстративно скрестила руки на груди, защищаясь от холода и избыточного внимания.  Её голос прозвучал на удивление спокойно, но внутри всё её существо напряглось, готовое к очередному подвоху. — Я просто хотел... — Тео на мгновение отвёл взгляд в сторону, словно подбирая нужные слова, что было совсем не похоже на обычную слизеринскую наглость. — Хотел узнать. Тебе понравилась та книга? Ну, которую я оставил в библиотеке. Она удивленно нахмурилась. Такого вопроса от чистокровного мага, она точно не ожидала услышать здесь, на виду у всей школы. — Зачем тебе это знать, Нотт? К чему эти расспросы? Теодор снова усмехнулся и в его глазах блеснул искренний интерес. — Мне просто хотелось узнать, совпадает ли мой вкус на редкую литературу. Между ними повисла странная  тишина. Ветер на секунду утих, и в этом затишье с верхней трибуны Слизерина раздался звонкий, пропитанный насмешкой девичий голос: — Так держать, Тео! Давай, покоряй гриффиндорскую юбку Грейнджер!  Это была Дафна. Её издевательский смех подхватили еще несколько человек у кромки поля. Гермиона почувствовала, как к горлу подступает горячая волна унижения. Она медленно повернула голову обратно к Нотту. Её голос, стал почти шёпотом, но при этом прозвучал с чёткостью: — Если весь этот разговор  затевался исключительно ради этого дешёвого, глупого представления перед твоими друзьями, Нотт, то ты — редкий идиот. Теодор чуть выгнул левую бровь. В его лице не было ни капли обиды или злости. Скорее, удивление тем, как легко она отбросила его попытку заговорить. Он крепче перехватил пальцами дерево метлы, сделав короткий шаг назад и, больше не проронил ни единого слова, резко оттолкнулся от земли взмывая в серое небо.                                     *** Когда Нотт на огромной скорости взмыл вверх, он на секунду обернулся через плечо. Просто убедиться, что Грейнджер  ушла обратно к своим друзьям.  Он закрыл глаза, подставляя лицо ледяному ветру, коротко выдохнул, пытаясь сбросить напряжение, и... — Чёрт! Помогите!!! — раздался внезапный, оглушительный крик. Тео резко распахнул глаза, мгновенно выравнивая метлу. То, что он увидел в небе в пятидесяти футах от себя, заставило его сердце пропустить удар.  Новенькая скоростная метла Блейза в воздухе внезапно, без всякой видимой причины, резко дёрнулась в сторону, словно в неё со всей силы ударили невидимым заклинанием.  Рулевое управление полностью отказало. Забини, потеряв опору, отчаянно, мертвой хваткой цеплялся за гладкое дерево.  Его тело беспомощно болталось в воздухе на огромной опасной высоте. Мулат судорожно пытался подтянуться, вернуть контроль, но его руки крупно дрожали от колоссального напряжения, как и всё его тело, сводимое судорогой страха. — Блейз!!! — истошно закричала Дафна  с высоты трибун, мгновенно вскакивая на ноги и роняя свою мантию в грязь. В её голосе звенела неконтролируемая паника. — Кто-нибудь, сделайте же что-нибудь! Помогите ему! Нотт не колебался ни единой доли секунды. Он резко наклонил свою метлу вперед, почти ложась на нее грудью, до упора выжал скорость и понёсся прямо к падающему другу. В этот момент для него не существовало ничего вокруг.  Они почти сравнялись в воздухе. Тео резко подлетел прямо снизу, подстраивая траекторию своей метлы так, чтобы заблокировать падение. — Срывайся! Отпусти её и прыгай прямо на меня! Я удержу тебя, давай! — во весь голос прокричал он, перекрывая гул ветра в ушах. — Ты с ума сошёл, Нотт?! Я разобьюсь! — вскинулся Забини.  От ужаса он был просто не в состоянии разжать занемевшие пальцы, которые буквально намертво врезались в проклятое полированное дерево.  Его ноги отчаянно и хаотично дёргались в пустоте, пытаясь нащупать опору. — Ты не сможешь удержаться на ней вечно,Давай же, прыгай! И именно в этот кошмарный момент взбесившаяся метла резко, со страшным звуком остановилась в воздухе, словно наткнулась на бетонную стену.  Пальцы Блейза сорвались.  Он полетел вниз, спиной вперед. Всё произошло за какую-то несчастную секунду.  Никто на стадионе просто физически не успел среагировать. Ни Тео, оставшийся выше, ни другие игроки Слизерина, застывшие на своих местах. Парень с глухим стуком рухнул на жесткую, полузамерзшую землю стадиона.  Его тело неестественно, жутко изогнулось от страшной боли. Дикий, полный страданий крик вырвался из его груди, эхом прошедший по арене.  Блейз забился, корчась в судорогах прямо на холодной, грязной поляне, пачкая землю проступающей кровью. Дафна закричала так громко и надрывно, словно в эту самую секунду её собственное сердце разорвалось на мелкие куски.  Не помня себя от ужаса, она буквально скатилась по крутым ступеням трибуны, спотыкаясь, теряя обувь и совершенно не чувствуя ног, бросилась через поле. — Блейз! Блейз, господи! — она едва могла хрипеть от подступивших слез и нехватки воздуха.  Колени девушки подкосились, и она тяжело рухнула на землю рядом с ним, склоняясь над его бледным лицом. — Нет, нет, нет... только не ты, пожалуйста, дыши.. Остальные слизеринцы, побросав метлы, начали со всех сторон сбегаться к месту, мгновенно образовав плотное кольцо вокруг упавшего товарища. — Срочно несите носилки! Кто-нибудь, сейчас же в замок за мадам Помфри! — яростно закричал Теодор Нотт, первым соскочив со своей метлы и расталкивая столпившихся парней.  Он бросился на колени с другого бока от Блейза, пытаясь зафиксировать его шею. — Чего вы встали, придурки?! Живее шевелитесь!                                 *** Со стороны трибун Гриффиндора за всей этой сценой с самого начала внимательно наблюдала Гермиона.  Она бы, возможно, из-за мороза заметила деталей падения, если бы не стоявший рядом Рон.  Лицо Уизли в одно мгновение резко изменилось, убирая привычную краску. — Эй! Смотрите туда, быстрее! — он испуганно указал пальцем в серое небо. — Что это там с Забини?.. Он... боже, он падает! Прямо вниз! — Чёрт, его метла... с ней явно что-то не так, её заколдовали! — Гарри мгновенно вскинулся, его зеленые глаза за стеклами очков стали огромными от шока. — Это Слизерин. Хорьки сами со своими проблемами разберутся,— испуганно пробормотал Рон, но его собственный голос предательски дрожал, выдавая  волнение. — Так нельзя, Рон! — резко, с ледяной злостью отрезала Гермиона. Не теряя ни секунды на пустые препирательства, она развернулась и бросилась вниз по  ступеням склона. Туда, где у самого края поля уже собиралась гудящая толпа.  Гарри коротко переглянулся с другом  и, не колеблясь, помчался следом. Рон скривился, яростно выругался про себя, но бросать друзей не решился и побежал последним. Когда гриффиндорская троица тяжело дыша ворвалась на часть поля, гул толпы заглушил звуки шагов.  Носилки с пострадавшим уже несли двое взрослых загонщиков-слизеринцев.  Забини был бледным как полотно, на лбу проступил пот, а губы судорожно подрагивали от невыносимой боли.  Дафна бежала рядом. Она выглядела совершенно потерянной. Судорожно хватала Блейза за руку, что-то шептала, глотая слезы, но сквозь её отчаянные рыдания невозможно было разобрать ни слова. Гермиона остановилась у самого края арены, пытаясь перевести дыхание. В этот момент блондинка вскинула голову. Её заплаканный, безумный взгляд упал прямо на Грейнджер.  Внутри волшебницы будто щелкнул какой-то невидимый переключатель. Глаза Гринграсс вспыхнули дикой, первобытной яростью. — Это ты! — прошипела она, резко отпуская носилки, и кинулась вперёд. Прежде чем кто-либо успел среагировать, Гарри только потянулся к карману мантии, как по полю разнёсся сухой оглушительный удар. Гермиона отшатнулась, едва удержавшись на ногах. Перед глазами на мгновение вспыхнули искры.  Левую щеку обожгло такой адской болью, словно по коже полоснули железом.  Лицо мгновенно запульсировало, кровь прилила к поврежденным тканям, а во рту отчетливо разлился металлический привкус.  Дафна ударила со всей силы, вложив в этот жест всю свою панику. — Ты наслала это на него! — закричала Гринграсс, и её голос сорвался на визг, полный чистого безумия. — Ты, грязнокровка! Это ты подставила его! Эти слова били по ушам сильнее физического удара. Острые, истеричные.   В расширенных зрачках Гринграсс не осталось и капли разума, только боль и жажда найти виноватого. Грейнджер, задыхаясь от захлестнувшей её волны унижения, обиды и встречной ярости, резко выхватила из кармана волшебную палочку.  Рука дрожала, но кончик дерева уставился прямо в перекошенное лицо Гринграсс. — Не смей меня касаться! — её голос сорвался на высокой ноте. — Это была не я! — Не ври, дрянь! — Дафна, потеряв всякий контроль, вцепилась обеими руками в гриффиндорскую мантию Гермионы, с силой дёрнув девушку на себя. Ткань затрещала по швам. В следующую секунду Гринграсс перехватила руку Гермионы и с силой выбила палочку из её пальцев. Дерево отлетело в тающий снег. Прежде чем Грейнджер успела отступить, Слизеринка  сорвала с собственного пояса палочку и упёрла её прямо в грудь гриффиндорки. Слишком близко, на расстоянии смертоносного удара. — Дафна, стой! — выкрикнул кто-то из слизеринских игроков, понимая, чем это грозит. Поле окончательно взорвалось криками. Гарри и Рон рванулись вперед, готовые снести Гринграсс, но путь им тут же преградили двое массивных вратарей Слизерина. Они выставили вперед руки, словно живую стену. — Назад, Поттер! — Не лезьте! Без вас тошно! Все замерли. Пространство между Дафной и Гермионой будто наэлектризовалось. Воздух стал вязким, словно проклятие уже сорвалось с губ, но ещё не успело обрести видимую форму.  Гермиона смотрела на кончик палочки, направленный ей в сердце, и видела, как безумно дрожит палец Дафны на рукояти. И вдруг. Резкое движение со стороны. Кто-то сильный и стремительный с размаху оттолкнул Дафну в сторону. Гермиона даже не успела развидеть этот момент. Чья-то широкая ладонь мертвой хваткой вцепилась в её плечо, рывком потянула назад, и в долю секунды Грейнджер оказалась полностью скрыта за чужой, надежной спиной. Сердце бешено колотилось в горле, отдавая ударами в виски. Она подняла глаза, глядя на своего неожиданного спасителя. Перед ней, тяжело дыша, стоял Теодор. Его спина была напряжена до предела, каждый мускул под теплой мантией словно превратился в камень, а плечи были широко расправлены. Он буквально закрывал её собой от возможного заклинания. — Хватит, Дафна, — повторил он. Голос Теодора звучал обманчиво ровно, но от этой тихой угрозы у многих поползли мурашки по коже. — Это не она. Грейнджер здесь ни при чём. — Что?! — Дафна отпрянула, тяжело дыша. Её лицо исказилось, словно слова Нотта ранили её сильнее физического удара. — Ты... ты защищаешь её?! Эту грязнокровку?! Слёзы, тушь и ярость смешались на её лице в грязные разводы. Теперь, лишившись запала безумного гнева, она выглядела абсолютно сломанной, жалкой и беззащитной. — Блейз упал, потому что что-то пошло не так с заклинанием стабилизации на самой метле, — громким тоном продолжил Тео, удерживая Дафну тяжелым взглядом. — Это не её вина. На секунду Гринграсс застыла, переваривая информацию. Затем её плечи судорожно дрогнули, палочка выпала из ослабевших пальцев, и она разрыдалась в голос.  Громко, больше не в силах сдерживать шок и горе. Двое старшекурсников из команды осторожно подхватили её под руки и повели в сторону замка, следом за носилками. Шум на поле постепенно стихал, сменяясь глухим ропотом. Гермиона стояла неподвижно, её всё ещё била крупная дрожь. Удар оставил на лице багровый след, который теперь немилосердно жгло.  Она отчетливо чувствовала, как пальцы Нотта всё еще крепко, почти судорожно сжимают её запястье. Парень медленно обернулся и посмотрел на неё. Взгляд был коротким, быстрым, но в этих глазах промелькнуло столько сложных эмоций, что у Гермионы перехватило дыхание. — Пойдём отсюда, — тихо, но непреклонно сказал он. Она не стала сопротивляться. Гнев уступил место полнейшему опустошению. Гермиона просто шла рядом с ним, игнорируя крики Рона где-то позади, чувствуя, как внутри всё переворачивается от происходящего. Снег на замковом дворе усиливался с каждой минутой. Ветер больше не просто кружил хлопья. Он хлестал по лицу ледяными иглами, забивался под воротники мантий, мгновенно выстуживая пальцы. Нотт остановился в самом центре полупустого, занесенного снегом клаустра. В этом отдаленном уголке Хогвартса сейчас было необычайно тихо. — Зачем ты защитил меня? — вдруг спросила Гермиона. Её голос, сорванный от крика на поле, прозвучал тихо, почти беззащитно в пустом дворе. Тео обернулся. Он посмотрел на неё, и его аристократическое лицо едва заметно дрогнуло. На мгновение показалось, что он собирается сказать что-то важное, сокровенное, но нужные слова застряли у него в горле. Он сглотнул. — Чтобы потом не видеть, как Пэнси или Дафна пускают в тебя заклинание, а Поттер разносит гостиную Слизерина, — наконец, шумно выдохнул он, пытаясь придать голосу серьезность. — Ты как? Гермиона нахмурилась, пристально вглядываясь в его  глаза, пытаясь распознать ложь. — Я в порядке. Бывало и хуже, — жестко ответила она, хотя лицо пульсировало от боли. — Но почему это тебя волнует, Нотт? С каких пор ты заботишься о гриффиндорцах? Парень тут же отвёл взгляд в сторону кустов. Он медленно моргнул, словно силой возвращал себе привычное слизеринское самолюбие. — Пойми, Грейнджер... — начал было Тео, сделав шаг к ней, но вдруг замолчал на полуслове. — Нотт! — раздался ледяной, натянутый голос. Гермиона резко обернулась, едва не поскользнувшись на выступающем льду.  Из-за массивной каменной арки, словно вышедший из морозного тумана, появился Драко Малфой.  Его пальцы были сжаты в кулаки с такой силой, что кожа на костяшках побелела.  Взгляд Драко был столь яростно холодным, что от его присутствия, казалось, температура вокруг упала еще на несколько градусов. — Что ты делаешь с грязнокровкой? — резко бросил Малфой. Он едва сдерживал бушующую внутри злость, практически выплевывая слова сквозь плотно сжатые зубы. Гермиона прищурилась, но промолчала, высоко подняв подбородок.  Она всем телом почувствовала, как стоящий рядом Тео мгновенно выпрямился и напряг широкие плечи. — Разговариваю, — сухо и отрывисто бросил Нотт, даже не думая отступать. — Ты разве не видишь, Драко?  Малфой медленно перевёл взгляд сначала на друга, затем на Гермиону. Его бледные губы дернулись от сдерживаемого раздражения. Он выглядел взбешенным. — О чём таком вы разговариваете, Грейнджер? — медленно, с расстановкой произнёс он, намеренно обращаясь к ней, но упорно не глядя ей прямо в глаза, будто её вид причинял ему физический дискомфорт. Девушка спокойно, смерила его ледяным взглядом. — А с каких это пор тебе не всё равно, Малфой? — с вызовом бросила она. — Кажется, твоё мнение меня интересовало меньше всего. Драко будто на секунду замер под её прямым взглядом, подавившись воздухом. — С тех пор... — начал он резко, повысив голос, но вдруг осекся, поймав предупреждающий взгляд Тео. Его пальцы нервно дернулись у кармана мантии. — С тех пор, как Слизерин стал местом для... дружеских посиделок с врагами. Ты позоришь факультет, Нотт. Секунда  тишины, и вдруг Малфой резко, шагнул вперёд. Он грубо, с силой схватил Теодора за воротник мантии, дернув на себя. — Нам надо поговорить. Сейчас. В подземельях, — выплюнул Драко, демонстративно игнорируя присутствие Гермионы. Он рванул было Нотта за собой, разворачиваясь к выходу со двора, но Гермиона, вспыхнув от возмущения, уже сделала шаг вперед. — Ты что творишь, придурок?! — гневно бросил Нотт. Он с силой оттолкнул руки Малфоя от своего воротника и в ту же секунду показательным жестом перехватил руку Гермионы за запястье. Грейнджер от неожиданности последовала за ним и оказалась прижата почти вплотную к плечу Теодора. Малфой медленно поднял на него потемневший от ярости взгляд.  — Отпусти ее, Тео. Живо. — Нет, — чётко, веско ответил Нотт, не разжимая пальцев. — Мы можем поговорить позже. Я сейчас занят. — Черт! — зарычал Драко. Сорвавшись с катушек, он сделал еще один стремительный шаг к ним. — Тогда я поговорю с ней. Ясно тебе?! Не с тобой, Нотт. С ней! Он уставился на Гермиону. Этот взгляд длился слишком долго, казался бесконечным. Дыхание Малфоя стало тяжелым, хриплым, грудь высоко вздымалась под шерстяным пальто. И вдруг, прежде чем кто-то успел среагировать, Драко  с силой сжал запястье её левой руки. Рывком, не жалея сил, он притянул Гермиону к себе, вырывая из хватки Нотта. — Отойди с дороги, — прошипел Драко другу, не отводя горящего взгляда от лица удивленной девушки. — Я первый. — Драко! — резко выкрикнул Тео, уже шагнув вперед с явным намерением перехватить Грейнджер обратно. — Отпусти её, ты переходишь черту! Малфой свободной рукой грубо оттолкнул Нотта в бок.  Удар пришелся в грудь, заставив Тео сделать тяжелый шаг назад, потеряв равновесие, но устоять на ногах.  Гермиона испуганно ахнула, почувствовав, как пальцы Драко почти до синяков впиваются в её кожу. Нотт тяжело дышал, глядя на Гермиону, но после секундного колебания медленно опустил руки и отступил на два шага назад, признавая какое-то их тайное, понятное только им двоим мужское соглашение. Малфой не проронил больше ни слова. Он просто развернулся и силой потянул Гермиону за собой. Его шаги были быстрыми. Они мгновенно свернули за массивные, покрытые инеем каменные колонны галереи,туда, где надежно скрывали их от посторонних глаз, и где никто не мог их услышать.                               *** — Отпусти меня! — выпалила Гермиона, едва Драко, наконец, разжал свои пальцы, буквально швырнув её спиной к каменной стене. — Ты сама не знаешь, чего хочешь, Грейнджер! — в ярости рявкнул Малфой.  Он заметался перед ней. Его серые глаза сверкали холодом. — Ты ходишь по школе рядом с Ноттом так, будто у вас чертов роман! Что, скажи мне, тебе теперь Слизеринцы начали нравится? Переключилась на чистокровных мальчиков? — А с чего ты вообще взял, Малфой, что имеешь право мне указывать, с кем стоять?! — её голос предательски дрогнул от переполнявших эмоций. — Кто ты такой?! — Потому что я...! — Драко резко осекся. Он сжал кулаки с такой силой, что послышался хруст суставов. Парень  резко отвернулся к заснеженному саду, тяжело дыша, но почти сразу снова развернулся и уставился прямо в её бледное лицо. — Потому что я вижу, как ты на него смотришь! — Какое тебе дело, с кем я общаюсь, а с кем нет? Мы враги, Малфой! — Ты ничего не понимаешь, дура! — его голос окончательно сорвался на хриплый крик. Малфой шагнул к ней вплотную, нарушая все мыслимые границы личного пространства.  Его дыхание было обжигающе горячим, прерывистым, пахнущим морозной мятой. — Я не могу... не могу видеть, как мой лучший друг общается с такой, как ты. С грязнокровкой. — Что?.. — Гермиона мгновенно побледнела. Её пальцы судорожно дернулись на рукаве мантии, сжимая плотную ткань. — Ты... ты просто идиот, Малфой! Он резко замолчал, словно наткнувшись на невидимую стену. Между ними повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра и шуршанием снежных вихрей, бьющихся о камень. — Я ненавижу тебя, — едва слышно, одними губами прошептала она, глядя на его черты лица. — Взаимно, Грейнджер! — резко, с ядовитым торжеством выплюнул он ей в лицо. — Я не собираюсь тратить своё драгоценное время и нервы на грязнокровную дрянь вроде тебя. Гермиона на секунду прикрыла глаза, не в силах выносить этот взгляд. Одна одинокая, горячая слеза скатилась по её левой щеке, нестерпимо обжигая поврежденную кожу на морозном воздухе.  Поняв, что плачет, Грейнджер резко вскинула голову, упрямо борясь со слабостью, и яростным жестом стерла влагу ладонью. — Да, ты абсолютно прав, — её голос сначала дрогнул, но с каждым последующим словом становился  тверже. — Ты ничуть не изменился. Ты — эгоистичный, заносчивый подонок, не заслуживающий ни капли человеческого уважения. Знаешь, Малфой... Я бы с огромным удовольствием превратила тебя в сурка прямо сейчас. Но ты... ты даже не стоишь того, чтобы я тратила на тебя заклинание. Она не планировала останавливаться. Слова лились из неё сплошным потоком, и каждым словом она пыталась сжечь его: — А я ведь дура... Я действительно на мгновение подумала, что ты изменился на этом чертовом шестом курсе. Но нет. Ты всё тот же трусливый мальчишка. Жалкая копия своего отца. Гермиона резко развернулась на каблуках, собираясь броситься прочь по галерее, но Малфой отреагировал безумно, инстинктивно. Он рванулся вперед, мертвой хваткой вцепился в её плечи и с силой притянул обратно, буквально впечатав спиной в шершавый ствол росшего у колонны дерева. Кора больно всадила через ткань. Не успела она вскрикнуть, как его длинные, бледные пальцы железным кольцом сомкнулись на её горле, прижимая к дереву. Она застыла. Сердце бешено заколотилось в груди. — Не смей... никогда не смей говорить о моём отце! — голос Малфоя сорвался на хриплый, безумный крик. Его лицо находилось в паре сантиметров от её лица, а глаза были дикими. — Ты ничего, слышишь, ничего обо мне не знаешь, Грейнджер! Как думаешь, что сделает твой святой Поттер, если узнает, что его правильная, чистокровная святая Грейнджер... целовала меня?! Что она начала течь от моих поцелуев? Её пальцы отчаянно, судорожно нащупывали волшебную палочку во внутреннем кармане куртки, но плотная зимняя ткань запуталась, мешая движениям.  Хватка на шее не перекрывала воздух полностью, но боль в горле усиливалась, дыхание перехватывало от ужаса и возмущения. Собрав все оставшиеся силы, Гермиона освободила левую руку и со всей накопившейся яростью, наотмашь ударила его ладонью по лицу.  Звук пощечины эхом отразился от каменных стен. Его пальцы на её горле мгновенно разжались. Драко покачнулся, отступив на полшага, и замер, тяжело дыша, совершенно ошеломленный  этим ударом. Гермиона, судорожно задыхаясь и хватаясь за шею, попыталась оттолкнуть его свободной рукой и сделать шаг в сторону, к выходу со двора, но Малфой опомнился за долю секунды. Он снова перехватил её, на этот раз еще жестче, жестче прежнего.  Он навалился на неё всем телом, намертво прижимая к дереву так, что острые выступы коры с силой врезались в её ладони, которыми она пыталась отгородиться. — Чего ты добиваешься от меня, Малфой?! — её голос сорвался, но в нём больше не было страха. Только чистая гриффиндорская ярость. — Чего тебе надо?! Он молчал. Драко не произнес ни звука. Его зрачки были расширены на всю, а взгляд лихорадочно метался между её глазами и искусанными, дрожащими губами.  В этом взгляде ненависть боролась с чем-то другим, темным, и абсолютно неуправляемым. И вдруг, словно окончательно потеряв контроль над телом, он резко выбросил руку вперед, грубо схватил её за подбородок, фиксируя голову, и накрыл её губы своими. Это был поцелуй грубый, жадный, почти болезненный.  Малфой впился в её губы с каким-то диким желанием. Гермиона от дикой неожиданности сильнее прижалась спиной к стволу, ее пальцы судорожно вцепились в дорогую ткань его черного плаща, пытаясь оттолкнуть, увеличить расстояние.  Но чем яростнее она боролась, тем сильнее он вжимался в неё всем телом, не давая сделать даже вдох.  Вкус соленых слез смешался с металлическим привкусом крови из разбитой щеки. На секунду ей удалось рвануться вбок, она вырвалась из его плена, тяжело, со свистом дыша. Её глаза метали в него настоящие грозовые молнии. — Ты больной, Малфой! Псих! — прошипела она, пытаясь вытереть рот тыльной стороной ладони. Это было роковой ошибкой. В его помутившемся взгляде что-то окончательно, с треском надломилось.  Маска окончательно слетела. — Заткнись, Грейнджер, — сорвалось с его искусанных губ. Он снова рванулся к ней,еще более резко, зло и отчаянно впился в её губы во второй раз.  Этот поцелуй  отличался от первого.  В нём не было прежней грубой доминации, только глухая, разрывающая изнутри ярость и отчаяние, будто Драко пытался этим поцелуем заглушить, выжечь в себе всё сразу. Гермиона отчаянно билась в его руках. Она упиралась ладонями в его твердую грудь, царапала ногтями плотную ткань плаща, пыталась выкрутить голову, отвернуться, но Малфой лишь сильнее, почти до хруста костей прижимал её к дереву.  Кора безжалостно врезалась в лопатки, дыхание сбилось окончательно, превращаясь в прерывистые всхлипы. И вдруг... — Ты слышал? Кажется, отсюда доносились голоса. Кто-то здесь был. Голоса. Студенческие голоса. Совсем близко, буквально за соседней аркой галереи. Малфой отпрянул от неё так резко, словно их только что обнаружили. В следующую же секунду, повинуясь инстинкту самосохранения, он намертво прижал широкую, холодную ладонь к её губам, перекрывая любой звук, и низко наклонился к самому уху. — Молчи, — хрипло, едва слышно выдохнул он ей в шею. Всё его тело мгновенно окаменело, дыхание стало рваным и редким.  Они замерли в глубокой тени раскидистого дерева, практически не дыша. Гермиона чувствовала, как бешено стучит его сердце под мантией.  Шаги и приглушенный смех прозвучали в нескольких метрах от них и постепенно прошли мимо, растворяясь с каждым разом все дальше и дальше. Наступила оглушительная, звенящая тишина. Только снег тихо шуршал по камням. Гермиона медленно перевела на него взгляд. В её карих глазах, горела такая испепеляющая ярость, какой Малфой не видел никогда в жизни. Она резко, со всей силы толкнула его обеими руками в грудь, разрывая дистанцию. — Идиот... — её голос сорвался, превратившись в едва различимый шепот, полный отвращения. Гермиона развернулась и пошла прочь. С каждым шагом она ускорялась, срываясь на быстрый, рваный бег, не оглядываясь назад и вытирая лицо рукавом мантии.