Сон превратился в реальность

Вова почувствовал, как его тело подчиняется каждому движению Матвея, каждому прикосновению, которое, словно языки пламени, разливалось по его коже. Матвей не спешил, его руки были точными, как скульптор, лепящий из глины, но на этот раз глина была живой, дышащей, стонущей под его пальцами. — Ты такой… горячий, — прошептал Матвей, его голос звучал как шелест ветра перед бурей. Вова не мог ответить, его губы были заняты поисками кожи Матвея, его зубы слегка сжимали его плечо, оставляя следы, которые могли бы стать залогом их тайны. Он чувствовал, как Матвей напрягается под его руками, как его дыхание сбивается, и это только подогревало его желание. — Матвей, я… — Вова начал, но слова застряли в горле, когда пальцы Матвея нашли то, что заставило его тело вздрогнуть. — Я знаю, — прошептал Матвей, его губы нашли ухо Вовы, и он слегка прикусил мочку, заставляя Вову вскрикнуть. Их движения стали резче, дыхание переплелось, как вьюнок, стремящийся к солнцу. Вова почувствовал, как его тело покоряется волне, которая поднималась внутри него, словно прилив, готовый смыть все на своем пути. — Я не могу больше ждать, — выдохнул Вова, его руки сжали бедра Матвея, притягивая его ближе, пока их тела не стали единым целым. Матвей не ответил, его губы снова нашли губы Вовы, и их поцелуй стал еще глубже, еще требовательнее. Вова почувствовал, как его мир сужается до этого момента, до их тел, до их желания, которое, наконец, вырвалось наружу. — Я хочу тебя, — прошептал он, его голос дрожал от нахлынувших эмоций. — Ты уже мой, — ответил Матвей, и его руки опустились ниже, к тому месту, где начиналось то, что они оба так долго скрывали. Их мир сузился до этого момента, до их тел, до их желания, которое, наконец, вырвалось наружу. — Матвей, я… — начал Вова, но его слова снова потерялись в губах Матвея, которые ждали его, как пламя, готовое поглотить все, что осталось.