Пепел

Прожектора светили в лицо, летний ветер обдувал, из-за чего занавес плавно колыхался из стороны в сторону. Это был совместный концерт Каарьи и Бейби Лазаньи в Хельсинки. Мужчины начали встречаться практически недавно, но было ощущение, словно знали друг друга уже очень давно. — Что ж, до концерта осталось почти два часа, а мы толком не можем начать репетировать, слишком уж ты ленивый, Марко, — усмехнулся Йере, загадочно подмигнув хорвату. Пуришич, что стоял на сцене рядом с финном, ухмыльнулся и задрал голову вверх, дабы показать, кто тут главный. — Я не только ленивый, но ещё и очень талантливый, — улыбнулся Лазанья, скрестив руки на груди. Оба были в красивых разноцветных брючных костюмах: Марко в красном, а Каарья, само собой, в зелёном, если на Пуришиче была белая блузка, а поверх накинут красный пиджак, то Пёухёнен был полностью во всём зелёном — очевидно, его любимый цвет. — Ну-ну, — фыркнул Йере, а после заливисто рассмеялся. Обстановка, как всегда, была спокойной, о плохом не хотелось и думать вовсе, но, по закону подлости, в такой светлый, позитивный и солнечный день беда настигла одного из певцов. Марко стоял возле огромной колонки и непринуждённо потягивал пару минут назад купленный арбузный энергетик, как вдруг на его телефон пришло уведомление. Достав из кармана красных брюк телефон, Пуришич остолбенел, замерев на месте. Банка с напитком тут же с жестяным звуком упала на пол, из-за чего на полу образовалась розоватая лужица. Хорвата затрясло, в голове гудел рой пчёл, жаля каждый участок головного мозга. Если бы не рядом стоящий Йере, Марко бы с лёгкостью рухнул на пол. Тот, подхватив мужчину за плечи, слегка его встряхнул, приводя в чувства, а после испуганно задал вопрос: — Марко, что случилось? В сообщении, которое Лазанье написали родственники, гласило: «Марко, твой кот Стип умер. Нам очень жаль.» Язык не поворачивался произнести эти слова, почему и Йере, и все остальные сотрудники в студии встрепенулись и забеспокоились за состояние Пуришича, который смотрел в небо, не чувствуя ни рук, ни ног. Его милый котик Стип, Боже, как он мог покинуть своего дорогого и любящего хозяина? Наконец, овладев своим телом, хорват выпрямился, но из глаз градом полились слёзы и, заметив это, Марко спрятал лицо в ладонях и ушёл в гримёрку. Пёухёнен, что всё это время стоял там, был ошеломлён и очень взволнован, он никогда не видел слёз своего любимого мужчины. То, как он посмотрел на одну секунду своими заплаканными и остекленелыми глазами на него, он не забудет никогда, сердце так и сжималось при воспоминании этих хорватских слезинок. Надо было срочно всё бросить и отправиться утешать Пуришича, что бы у него ни случилось, ему нужна была помощь.

***

Утрата животного переживается действительно по-особенному, иначе. Всё в душе как будто замирает, рушится и разваливается. Марко, как только зашёл в гримёрную, тут же плюхнулся на бежевый диван и протяжно завыл. Макияж весь размазался по лицу, тушь потекла, а подводка чёрными линиями растеклась в разные стороны по щекам. На душе у Лазаньи была тишина, пустота и ощущение, словно всё вокруг замерло. Хотелось с головой окунуться в скорбь, но концерт, который совсем скоро должен был начаться, отменять совершенно не входило в планы хорвата. Ещё надо было объясниться перед Каарьей, но язык отказывал в словах, особенно в таких ужасно сложных и мучительно болезненных. Марко быстро дышал — словно нарастающая паническая атака, а по щекам катились слёзы боли и печали. Стип ушёл, оставив после себя пепел вперемешку с пустотой. В дверь лихорадочно постучали, но ответа от Пуришича не последовало, почему Йере тихонько вошёл в комнатку. Сев рядом с Марко, он обнял того за плечи, притянув к себе. — Что случилось? Я никогда не видел твоих слёз, — волнительно-жалобно, словно это были последние слова в жизни, проговорил Пёухёнен. Пуришич открыл рот, чтобы быстро произнести эти страшные слова, но в горле застрял колючий ком, прямо как у кошек. От этой мысли певец зарыдал ещё сильнее. Финн чувствовал, что случилось нечто ужасное, но вытащить из хорвата слова оказалось сложнее, чем когда-либо прежде. Йере нежно взял Марко за щёки, вытерев тому с особой лаской и нежностью слёзы, но они продолжали беспрерывно литься, словно тёплый июльский дождь. — Попытайся успокоиться, набрать побольше воздуха и сказать, что у тебя случилось, я переживаю, — с нежностью в голосе шёпотом сказал Каарья, а после чмокнул хорвата в перепачканную тёплую щёку. — Стип умер, — еле слышно прохрипел мужчина, а после уронил голову Йере на плечо и продолжил громко плакать. Пёухёнену не нужно было объяснять, кто такой Стип, он прекрасно знал, что это был самый любимый кот его дорогого и любимого Марко. — Я тебе искренне соболезную, Марко, ты имеешь полное право отменить концерт и проплакать весь день, но знай: я буду с тобой, я не отойду от тебя ни на шаг, слышишь? — пробормотал финн, погладив Пуришича по волосам. Бейби Лазанья шмыгнул носом, а после издал какой-то странный звук, приподняв голову, чтобы посмотреть Пёухёнену в глаза. В них виднелись любовь, забота и верность, эти глаза Марко любил больше, чем собственную жизнь. — Стип ушёл, его больше нет, — молвил мужчина, а его слёзы капали обоим на колени. Каарья зацеловывал заплаканное лицо Марко, с осторожностью, будто Пуришич был хрустальной вазой, гладил того по спине и голове. — Он навсегда останется с тобой, мой дорогой, — тихо говорил финн, — он всегда будет в твоём клипе, в твоей татуировке, в твоей плюшевой игрушке, он будет в твоём сердце, Марко! Эти слова ещё больше растрогали и опечалили Лазанью, из-за чего он вновь диким одиноким волком завыл Йере куда-то в грудь. Тот гладил и шептал слова утешения, но Пёухёнен прекрасно понимал, что они мало, чем смогут помочь. Боль была настолько сильной, что её чувствовал даже Каарья. Ему тоже нравился этот рыжий комок шерсти и узнать, что того больше нет — ужасно больно. — Я знаю, Йере, что он всегда будет со мной, но я не ожидал, что… — Марко не дал самому себе закончить предложение, просто многозначительно замолчал, но финн его отлично понял. — Никто никогда не готов к потери близкого как человека, так и животного, дорогой, поэтому я прекрасно понимаю и разделяю твои чувства, — воскликнул Каарья, поцеловав Марко в макушку. — Отменять концерт? Пуришич тут же вскочил, подошёл к зеркалу и стал вытирать влажными салфетками своё лицо. — Ни в коем случае, я справлюсь, Йере, я ведь всё-таки артист! — отрезал Лазанья и провёл салфеткой под правым глазом, очищая кожу от чёрных разводов. — Ты в первую очередь человек! — возразил Каарья, скрестив руки на груди. Плечо зелёного пиджака было в чёрных разводах и каплях, и, заметив это, Пёухёнен ахнул. Пуришич обратил на него внимание, поинтересовавшись: — Что? Марко и так был в плохом состоянии, не хотелось бы его ещё обвинять в том, что тот замарал его костюм. Только этого ещё не хватало. — Да так, порвал пиджак, видишь, это знак, что концерт стоит отменить, — попытался перевести тему Йере. Марко, утерев своё заплаканное лицо, развернулся к финну и негромко воскликнул: — Не надо ничего отменять, я успокоюсь, попью воды и мне станет чуточку лучше, хотя бы на время, а ты просто останься в своей рубашке, тебе не привыкать, — в конце своего предложения Марко еле уловимо улыбнулся, но после снова померк. Каарья поднялся на ноги, отбросив пиджак куда-то в кучу со старой одеждой других каких-то исполнителей, и подошёл к хорвату. Тот тут же обнял его, набрав грудью побольше воздуха. — Спасибо тебе огромное за поддержку, любимый, я ценю это, — прохрипел Марко, обняв финна ещё крепче. Йере усмехнулся, погладив Пуришича по спине: вверх-вниз. — Я всегда с тобой — и это правда, Марко! Концерт они так и не отменили, но во время выступления Марко пару раз плакал, говорил своим фанатам про Стипа и просто получал поддержку людей, которая ему была так необходима.

Три недели спустя

Мужчины жили вместе в Хорватии, в родном городе Марко, в частном доме. Дом был маленьким, но таким уютным и безумно родным, а именно родным его делал Йере своим присутствием и вечно солнечными улыбками. Марко лежал в их общей кровати и смотрел какой-то дешёвый ужастик на ноутбуке, как в дверь три раза позвонили. Был вечер, около девяти часов, Каарья обещал вернуться позже, поскольку собирался со своими друзьями, которые приехали к нему в Хорватию в гости, выпить пива в баре. Но звонил в дверь три раза только Пёухёнен и никто другой. Поставив фильм на паузу, он отложил ноутбук на прикроватную тумбочку, нашел под кроватью домашние тапочки с Хеллоу Китти и побрёл к входной двери. В глазок смотреть Марко не стал, ведь и так знал, что это финн. Открыв дверь, Пуришич вскрикнул от неожиданности, прикрыв рот рукой. На пороге стоял Йере, а в его дрожащих от предвкушения руках сидел рыжий, уже не маленький, а вполне себе взрослый кот. — Кто это?! — дрожащим голосом воскликнул Пуришич, не имея понятия, как на это чудо реагировать. — Это твой новый друг, — с широкой улыбкой на лице ответил Каарья, передавая кота в руки Марко. Хорват нежно прижал кота к груди, а после с осторожностью почесал ему за ушком. Тот потёрся головой о ладонь Лазаньи и задорно мяукнул. Марко радостно запищал и начал тискать кота. Пёухёнен смотрел на счастливого и довольного певца, чувствуя, что этот комок шерсти станет его новым любимцем. — Где ты его нашёл? — единственное, что спросил Марко, почёсывая коту животик. — Представляешь, шёл вдоль речки, а там на берегу сидело это чудо чудесное, подумал, дай-ка заберу его с собой, тебя порадую, — радостно ответил Йере, закрыв дверь на все возможные замки. — Ты только не подумай, что это замена Стипу, нет, это новый кот! Пуришич отпустил кота, чтобы тот исследовал территорию, а точнее свой новый дом. — Спасибо тебе большое, Йере, ты даже не представляешь, как я сейчас счастлив, — воскликнул мужчина в широкой чёрной футболке, а после заключил Каарью в свои объятия. — Я назову его Мичи. Финн обнял хорвата в ответ и усмехнулся. — Почему Мичи? Я думал, что что-то будет связанное с твоим псевдонимом, — хихикнул Пёухёнен. Кот подошёл к пустой миске Стипа, понюхал её и вновь мякнул. Марко, обратив на это внимание, заявил: — Ой, ты же пить, наверное, хочешь. Он налил ему свежей прохладной воды из фильтра, и тот принялся лакать из миски жидкость. — Слушай, а это не может быть Стип? — немного смутившись, задал вопрос Пуришич, а после как-то по-своему усмехнулся. Марко, пока в его доме не появился Мичи, всё ждал мягкого шага, едва слышного урчания, взгляда с тем особым доверием и ласкового мяуканья. Боль осталась, но на смену пришла какая-то белая печаль: смирение и осознание всей ситуации. — Кто знает, Марко, кто знает, — скрестив руки на груди, ухмыльнулся Йере. — Главное, что ты счастлив, а мне больше ничего и не нужно! Пуришич подошёл к Пёухёнену и чувственно поцеловал того в щёку, показывая мужчине свою любовь и благодарность. — Ещё раз спасибо, дорогой, — мягко ответил Лазанья, а после помчался к своему новому другу вновь чесать ему пузо. Финн с гордостью наблюдал за Марко со стороны, радуясь, что этот мужчина смог перенести смерть кота и позволил новому питомцу появиться в его жизни. Марко любит Йере также сильно, как и котов.