Между масками

Хуедрыга¹ среди этих высоких хвойных хуёв смертохуйственная². Хочется ёбнуть обратно в тепло, а не запиздориваться с ветки на ветку. Если хуй к носу прикинуть³, повернуть и правда надёжнее, но страдать опасной эпидерсией⁴ – куда пиздатей ебистики⁵. Впереди наконец можно обнаружить деревянную шантрепиздюцию⁶, где доблестные ебаришки⁷ из АНБУ листа отпиздериваются⁸ после миссий. Обито знает, что там отсыпается заёбанный-переёбанный мудоёб, ничтожный настолько, что его серую макушку постоянно хочется видеть. Он напоминает ему Рин, Рин, грудную клетку которой Какаши собственноручно расхуярил. Обито жмурится, чуть не наебнувшись с ветки. Не дуть в хуй* он так и не научился, Обито и въёбывал, и наёбывал, и разъёбывал, а концентрации ноль целых хуй десятых. С ветки он бесшумно, но ебануто пиздошится на подоконник, проходя сквозь лески ловушек, свойственных шобла-ёбле⁹ АНБУ. Твердое дерево от его веса не охуевает, Обито лишь остаётся скосоёбиться на корточки. Хуиное исхуйство¹⁰ наблюдать самого заёбанного и смертохуйственного шиноби Конохи спящим. Со спины он выглядит опиздённым¹¹ с хуёву душу¹² накормленным, на виднеющихся культяпках лишь сухие мышцы. Серебристые волосы переливаются в еле пробивающемся лунном свете. – Чего приебался? – Какаши медленно приподнимается, криво пиздосясь на левую руку. – Хуемырло¹³, – хуихахнув¹⁴, заключает Обито. Хатаке однохуйственен¹⁵, и хуева туча опасных миссий его не поменяла, за грёбанной маской всё также выёбывающееся ебало. Хоть бы хуй¹⁶, но им уже двадцать, а глупым пиздариком¹⁷ остался только Какаши. Этот воробей-заёбыш ни разу не потянулся спиздошить¹⁸ с Обито желтоватую маску, за то более полугода пытался исхуярить¹⁹ лицо ночного гостя, пока окончательно не заебался. – Следишь за мной, как пиздодуй²⁰ – Хатаке скосоёбивает серые брови. Обито позволяет себе звонко рассмеяться, подобно тому ебанатику, которого Какаши расхуярил вместе с Рин. – Ты пизды живой не видел²¹, вот и мерещится. – Хотя бы не ебу клопа²², подглядывая за незнакомцем. – Что ты спиздошил? – Обито аккуратно сконоёбивается²³ с подоконника, мягко шагая босыми ногами по деревянному полу. – Мы уже пиздобратья²⁴. Какаши на секунду съебуривается²⁵, открывает веки, смыкающиеся вокруг спизженного шарингана. Обито издаёт смешок, садясь на корточки и заглядывая прямо в собственный глаз. Он обожает алое сверкание на чужом лице, обожает наблюдать, как меняется его матовый шаринган. – Опизденный, – Обито протягивает руку, мягко касаясь чужой щеки. – Пизданутый, – мордельник Хатаке пиздошится в курью сраку²⁶. – Тебе сделали хороший подарок. – Хватит это повторять, – Какаши вертит головой, прячет лицо. Для этого заёбыша Обито – хуиный остопиздивший²⁷ нукенин, зачем-то навещающий его по ночам. Однако, с каждым возвращением Учиха ощущает, что Хатаке всё больше ему рад. Обито оглядывается на белое татами за чужой спиной. Кровь. – Ранен? – Пошёл нахуй. – Зашить? Кожа Какаши почти однохуйствена с мёртвой половиной Обито. Она переливается, сверкает в полумраке. Катана валяется на полу, жилет Анбу сливается с темнотой, черная майка с горлом приподнята до груди. Обито аккуратен, он зашивает чужой бок подобно Рин, никак не реагирует на чужой внимательный взгляд. – Я в любом случае расхуярю тебя этой иголкой, – хуихахвнув, заявляет Обито, поудобнее скосоёбиваясь на чужих бёдрах. – Пиздабол, – подъёбщик достаёт кунай, обрезая тёмную нить у узелка. – Доверчивая пизда малосольная²⁸. Обито шепчет, рукой в перчатке мягко проводя по чужой груди, чуть нажимая большими пальцем, как бы пересчитывая тонкие рёбра. – Заебавший хуй солёный²⁹, – с блядовским придыханием пиздамотит³⁰ Какаши. Хатаке то ещё хуё-моё с бандурой³¹, кажется, что он самый пиздатый ёбарь Конохи, что ужасно смешит Обито, спиздевшего у него всю честь. Первый раз данное гейство нахуюжилось³² под душем, куда Обито запиздюрил Какаши после его миссии, ведь негоже спать в засохшей крови потным и грязным. Быть насильно вымытым в одежде для Хатаке оказалось настолько по-блядски, что был абсолютно не против дрочки чужими руками. Для Обито это было почти также охуительно, как для Какаши, кончившего и через секунду шмякнувшегося на чужое плечо. Хуй к носу прикинуть, эта опаснейшая пизда малосольная получила оргазм от рук никому неизвестного нукенина, заёбывающего его который год. – Давно не блядил? – Обито чуть косоёбит голову в бок. Пальцы его, опутанные жёсткой кожей, слегка хуючат по бледной грудной клетке, постукивая неровный ритм и попиздевая³³ вниз. – Давно не выёбывался? – Какаши продолжает выпидюривать ебало как курью сраку. – Не ебал, – низким голосом отвечает Обито, сжимая крепкую талию пальцами давя на упругие мышцы. – Как хочешь в этот раз? Еблетом ко мне или в пол? А может наконец обнажишь свои зубки? Видный кадык Какаши заметно дёргается, расширенные зрачки хуярят в разные стороны. Тело его съебуривается, позволяя разгуляться по себе стайке мурашек. Смущение его хуй разглядишь, на если удаётся, становится пиздец смешно. – Решить всё за тебя? Ещё несколько секунд зрительного контакта и Обито сам всё понимает. Руки его перемещаются с оголённой кожи на чужие штаны, быстро расстёгивая ремни. – Смазка, – голос Какаши хуеву душу слышно. Обито пиздахахает сквозь закрытый рот. За маской он улыбается, ощущая себя просто ахуенным. Разъебать под себя Хатаке настолько, что заставить носить на миссии смазку, Рин бы им гордилась. Маски никто из них не спиздохивает³⁴. Нежно сосаться они никогда не будут, Обито пиздец смешит эта идея, будто всё это время он занимался пиздодуйством, а не заёбками. – Как прошла твоя еботня? – Обито отвлекающе пиздит, стягивая чужую нижнюю исхуяренную в грязи одежду и выхуячивая из бокового кармана смазку. – Берёшь в ебистос³⁵? – фыркает Какаши, через секунду резко вздрагивая от сжатия полустоячего члена. – Интересуюсь. Обито медленно водит по хую, чуть пиздоша нежную кожу жёсткой тканью перчатки. В ответ ему блядски скулят, выгибаясь. – Шлюха, – певуче тянет он. – Блядун, – тихо цедит так быстро разъёбанный Какаши. – Спиздошь ещё раз, – Обито коноёбится вперёд, глазами пожирая чуть красное лицо. Какаши пиздеть заканчивает, дышит сквозь сжатые зубы, изъёбываясь от давления вокруг своего достоинства. – Сучка, – сладко протягивает Обито, не скрывая торжества. Ещё несколько таких наяриваний, более расслабленное сжатие ладони вокруг члена, и чемпион чувствительности изливается, издавая ебануто-болезненный стон и пачкая чужую перчатку, рукав и собственное тело. Обито хмыкает, протягивая Какаши руку с измазанной перчаткой, в надежде, что тот перестанет пиздомотски перетрахивать собственный мудозвонский мозг. Чужие надежды идут нахуй, ибо любезно ублажённый продолжает пусто взирать в блядский ветхий потолок. – Вставило? – Обито хмыкает. – И не надейся, – пиздит сквозь зубы Какаши, да так, что его желваки на ебале становятся ещё заметнее. – У тебя просто мозги ебашут за всю вашу Шобло-Ёб... Какаши чуть хуярит его в грудь, в глазах его отражаются пиздохуёчки. Обито начинает смеяться, в ебанатском порыве тянет этого мудососю на себя, аккуратно укладывая ладони на его талию. – Ты об меня руки вытереть решил? – будучи пиздуней³⁶, Какаши его не понимает. В его ебазёрки³⁷ смотрят внимательно, изучающе. Хатаке чуть клонит голову в бок, извлекая из шворина тупика³⁸ последний козырь. Культяпки его тянутся вверх, к чужой желтоватой маске, Обито не позволяет себе ни съебурится, ни использовать камуи, ждёт. Бледные руки не касаются пиздатой преграды между лицами, они собирают блядские мадаровские волосы на затылке какой-то лентой. – Сучьи нежности? – Обито охуевше хмыкает. – Завали ебало. Какаши начинает расстёгивать ебаную вечно заедающую молнию плаща Обито, ебливые пальцы его справляются с легкостью. Верхняя одежда сползает с жилистых мускулистых плеч, Хатаке замирает. Обито ебёт, что в его голове, Какаши никогда ещё не было дано близко видеть пиздецкое отличие одной его половины от другой. Сейчас же, в полумраке, Хатаке мог охуенно разглядеть, как отличается одна часть груди от другой, как мерзкий шрам разрезает остопиздевшее тело. – Нравится? Вечно трахающий мозг Какаши, иногда ебланско-высокий голос, сейчас заставляет его пиздетски мило скосоёбиться, прежде чем аккуратно коснуться мёртвой половины Обито, спускаясь всё ниже и ниже, к чужим штанам. – Ебаришко? – Обито нежно хуячит в чужой лоб пальцем живой руки. Какаши поднимает на него ебать му-му³⁹ какой пизданутый взгляд, полностью отражающий, почему в его заёбанную голову не проникнет ни один шиноби с грёбанной телепатической техникой. – Кто ты? Вопрос его впервые не хуярит в ебало злостью, он пропитан пиздомотским спокойствием и какой-то нежностью. – Тот, кто ебёт твои мозги, – Обито пиздит на распев, аккуратно укладывая любопытного заёба на татами. – И как тебя зовут? Обито замирает со смазкой в одной руке, только выпрямившись над хуём шёлковым. Он позволяет себе заминку в ноль целых хуй десятых, ему ебать как нужно проморгаться. – Как назовёшь, – наконец пиздато мурлыкает он, снимая перчатку со здоровой руки Отхуюживать идеальную тухлую вену⁴⁰ Какаши Обито опизденно нравится, как этот ебасося по-блядски тянется за пальцами, стонет сквозь сжатые желваки, пытаясь наебать своей святостью, как он резко схуяриваеться или косоёбится, когда Учиха начинает специально ебашит именно по простате. – Т-тоби, – сквозь тихие всхлипо-стоны спиздошивает Какаши. – Как-как? – Обито коноёбится ближе, быстрее начиная въёбывать пальцами. – Тоби. Случается остановка, расхуюживающаяся из короткой заминки в длинную, Какаши тянет руку вперёд и, не встречая никакого сопротивления, касается деревянной маски. – Охуевший в край Тоби. – Я... – Обито даже мнётся на секунду, в голосе его прорезаются звонкие, детские нотки. – Выебать бы тебя. Какаши смеётся. Смеётся, закидывая назад голову, звонко, подобно тому, как смеялся когда-то сам Обито. Учиха не выдерживает, он тянет руку вперёд, мягко касается его лица, чуть цепляя перчаткой маску, но застывает. Морщится, резко начинает трахать Какаши пальцами, так что тот из блядского смеха переходит в шалавские стоны. Обито наклоняет голову в бок, в который раз наблюдая, как нормального человека разъёбывает секс. Полумёртвому телу это уже не знакомо, оно не может по-блядски возбудиться, да и возбуждаться там почти нечему. Однако сейчас извиваниями Какаши Обито по-человечески наслаждается, свободной рукой сжимая его талию, мёртвой хваткой оставляя синяки. – Бля-ядь, – тянет Хатаке, Учиха наклоняется, вслушиваясь в его всхлипы. – Правильно себя назвал, – если бы Какаши мог увидеть его лицо, то заметил бы самую ебануто-блядунскую улыбку. Доводить заёбыша до пизды делу куда интереснее через тухлую вену, Обито догадался об этом не сразу, лишь когда на досуге решил украсть одну из пошлых книг Какаши. Правда описанное там было куда выёбистей, чем то, на что пока способен он. Всё же Обито нежен с Какаши, ведь этого бы хотела Рин, Рин, грудную клетку которой расхуярил сам Какаши. Свободная рука его схуюживается с хуевой, шёлковой талии. Обито коноёбится вперёд, Какаши по-шалавски стонет, закидывая голову и снова кончая себе на живот. Пальцы съёбывают из него резко, звёзды блюдят перед глазами – То, – Какаши не успевает договорить, его шею болезненно схуюживается кольцо рук. Учиховский мозг не трахает ни одна мысль, его лишь изъёбывает воздух вокруг, сгущающийся с каждым блядским мгновением. Расхуярить. Холодный метал у горла въёбывает в реальность, Обито чуть поднимает голову, видит разные глаза, гневно скосоёбенные брови. – Нихуя не смешно, Ебанат, – Какаши не отпускает оружие, пока руки не перестают касаться его шеи. – Ты выглядел непозволительно расслабленным, Хатаке, – смехуюкнув, заявляет Обито. Он, блять, никогда не попросит за это прощения, да сука, даже не намекнёт что случилось, ведь этот пиздомутень⁴¹ слишком выёбисто пользуется мозгом. – Спиздошил бы что-то про свои фети...– Какаши договорить не успевает, взгляд его становиться пиздетски шокированным. Обито не сразу понимает чужую реакцию, а затем мысленно хуярит себя по голове. Пиздомеля⁴² ёбанный, обратился к мудаку как к человеку. – Забудем об этом, хуемырлик? - весело предлагает Обито, протягивая руку ему мёртвую руку. – Останешься? - Какаши чуть косоёбит брови. – Засада? – Сон. – Ууу, ты совсем раскис, заёбушек. Хатаке не отвечает, поднимается, поправляя свою разъёбанную форму, убирая смазку и кунай в боковые карманы. – Если тебе будет спокойнее, – тихо произносит Обито, наблюдая точно выверенные действия. – Спасибо – Пошёл нахуй, – пиздит он сквозь зубы, подавляя желание сжать переносицу. Хуй ко лбу прикинуть, он проебался в этой игре также, как Какаши в своей защите, и теперь с пиздодуйской улыбкой, повернув на затылок маску, наблюдает чужую серебристую макушку, спящую на его коленях. Рукам этой макушки он вверил свой глаз, они же расхуярили грудную клетку Рин, оставив вместо Обито хуеву душу, и их же выёбывающийся нукенин хотел бы поцеловать, но в этой игре его последний туз – маска.