Глубокие воды (In Deep Water)

— Один из худших моментов моей жизни — это ссора с Роном, когда мы были в бегах. Драко кивнул, внимательно наблюдая за Гарри. Они сидели на пледе для пикника, который Гарри трансфигурировал из обертки жевательной резинки, найденной в кармане. Плед был немного помятым и ярко-желтого цвета. Гарри сделал паузу, прежде чем погрузиться в воспоминания о ссоре, и откусил от пончика. Глазурь была украшена сухими лепестками цветов и вишенкой, которую он очень хотел скормить Драко со своей ладони. Вероятно, через несколько мгновений он так и сделает, чтобы компенсировать то, что последовал совету Невилла и решил поговорить с Драко, вместо того, чтобы проводить дни на пролёт, целуя его на всех поверхностях Хогвартса и его окрестностей. Стоял тёплый весенний день, который был совсем уже летним. Мир вокруг был наполнен красками и солнечным светом. Такие дни из года в год обманывали тётю Петунию. Она заставляла Гарри высаживать ряды аккуратных розовых цветов в бесплодном палисаднике, но через несколько дней, когда неизбежно возвращались последние заморозки и уничтожали их, становилась угрюмой и злой. На двоих они взяли слишком много пончиков. — Чего бы ты хотел, милый? — поприветствовала Драко магла за прилавком, и тот совершенно растерялся, ошеломлённый разнообразием и потными магловскими деньгами в кулаке. Вместо того чтобы заказать то, что они и планировали, или позволить Гарри помочь ему, он заказал всего по одному. Затем он рассерженно зашагал к берегу реки, даже не подумав помочь Гарри со огромным количеством пакетов. Гарри хотел прокатиться на одном из туристических экскурсионных катеров по Темзе или, может, спуститься в метро просто ради того, чтобы услышать резкий механический скрежет в ушах и гул равнодушной толпы, но Драко был совсем не готов. — Я нормально отношусь к маглам, — прошипел он, когда Гарри пошутил по поводу пончиков. Гарри всё понял. Он понял, что имел в виду Драко, когда увидел, как он окинул озадаченным взглядом женщину, которая бежала трусцой, толкая перед собой двойную коляску, группу людей, играющих в волейбол без сетки, и горстку подростков, катающихся на скейтбордах. Он понял всё по хмурому взгляду Драко, в котором был намёк на неприязнь, смешанный с огромным количеством искреннего любопытства. — Гарри? — подсказал Драко таким нежным, таким интимным голосом, что казалось, будто он имел ввиду какое-то другое слово. Может быть, милый. Или малыш. Любимый. — Ты невероятно красив, — сказал Гарри, потому что у него защемило внутри, когда он посмотрел на его блестящие в солнечном свете волосы. Драко прикусил губу, стараясь не подать виду, как он доволен. — Я только что рассказал тебе, как впервые осознал, что мой отец вообще ничего не контролирует и что всё обречено пойти по тому пути, по которому в итоге и пошло. Десять худших воспоминаний. Твоя очередь. Итак, вы с Уизли в бегах. Гарри внимательно наблюдал за ним. Когда Драко рассказывал о своём отце, он теребил травинки и руки его немного дрожали, но в остальном он сохранял спокойствие. Его относительное самообладание стало неожиданностью. Когда несколько дней назад они начали это упражнение и Гарри рассказал ему о Дурслях, Драко, взбешённому и задыхавшемуся, потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. — Ладно, — вздохнул Гарри, отправляя в рот остатки цветочного пончика и берясь за следующий. Жареный миндаль с горкой липкого тёртого шоколада, — Что ж, очевидно, тогда всё было… э-э… ужасно. Нам постоянно не хватало еды, в поисках тоже не было никакого прогресса, и всё было просто… ты понимаешь. Но у меня как-то получалось не обращать внимание на это. Думаю, я просто каким-то образом абстрагировался, поэтому для меня всё это было терпимо. Я справлялся, и Миона тоже, но Рон… думаю, ему это не удавалось. Ему было очень тяжело, он просто не привык к… — Гарри откусил ещё кусочек, щурясь от солнца. Было странно говорить о лесе, когда ему было так тепло и сытно, и когда на него смотрели прекрасные глаза Драко. — Ты снова это делаешь, — сказал Драко, наклоняясь вперёд, чтобы быстро поцеловать Гарри в сладкие от шоколада губы. — Делаю что? — Пытаешься объяснить, почему кто-то обращался с тобой плохо, ещё до того, как расскажешь, что именно они сделали. Обещаю, что не буду слишком резко высказываться об Уизли. Так что же случилось? — Я так делаю? — спросил Гарри, довольный тем, что узнал о себе что-то новое. — Да. В прошлый раз ты оправдывал свою тётю. И, в конце концов, — Драко сглотнул, — меня. — О, — произнёс Гарри и, съев ещё половину пончика, рассказал Драко обо всём, что они с Роном наговорили друг другу той ужасной ночью. — Нагини оставила от тела несколько кусков плоти, чтобы они гнили на столе, — продолжил Драко. — Он приказал эльфам не трогать труп, и несколько раз заставлял всех собираться в столовой, чтобы провести совещание, будто бы там ничего и не было. Однажды маму стошнило прямо на пол, и он наказал всех, до кого смог дотянуться. — Дамблдор перепрятал зеркало, чтобы я не приходил смотреть на своих родителей. — Когда ты сбежал из нашего дома, он пришёл в ярость. — Если бы я только слушал, если бы я не был таким… Сириус, возможно, был бы всё ещё жив. Он сказал, что я могу остаться с ним, понимаешь? Он сказал… Я думал, что смогу жить с ним. — Я не мог починить шкаф. Что бы я ни делал, что бы ни пробовал, ничего не получалось, а времени становилось всё меньше, и я…я… — Кажется, меня сейчас вырвет, — сказал Гарри, обхватив обе ладони Драко и прижав их к своим щекам просто потому, что мог. Он с наслаждением растворился в этом прикосновении, вдыхая аромат нагретой на солнце травы и вытаскивая себя из той трясины, в которую его почти затянуло. — Это потому, что ты съел слишком много сладкого, — прошептал Драко, быстро моргая, чтобы согнать навернувшиеся на глаза слёзы, и решительно покачал головой. Щелчком пальцев, совершенно не обращая внимания на окружавших их маглов, Драко испарил пончики, напитки и, случайно, треть пледа. Придвинувшись ближе, он подтолкнул Гарри локтем, пока они оба не легли на землю. Над ними возвышалось ярко-голубое небо, и проплывающие мимо пушистые облака. Гарри щурился, разглядывая их, пока не начал находить какие-то осмысленные очертания: что-то похожее на кусок персикового пирога, с которого ветер сдувал дольки фруктов. — Спасибо, что доверил мне свои воспоминания, — Драко положил ладонь Гарри на грудь и слегка надавил, именно так, как тому было нужно, чтобы успокоиться. Гарри что-то промурлыкал, целуя волосы Драко. В вышине, небо изменило своё очертание: трава от цинги и половина фестрала. — О чём ты думаешь? — спросил Драко через некоторое время, как часто делал с тех пор, как они начали целоваться. Оторвав взгляд от облаков, Гарри увидел его мягкую улыбку. — Кажется, я люблю тебя, — сказал он. Не прошло и полсекунды, как Драко выпрямился и уставился на Гарри сверху вниз, неловко присев на корточки. Гарри часто видел, как по его светлой коже разливался румянец, но ничто не могло сравниться с тем, как быстро и сильно краска пятнами разлилась по всему его телу сейчас. — Ты, — выдохнул Драко, — должен был держать это при себе! Гарри рассмеялся. — Правда? Знаешь, я делаю это впервые. Я опять всё сделал неправильно? — Мы начали встречаться всего девятнадцать дней назад. — Драко лихорадочно обмахивался рукой, но затем, похоже, осознав, что делает, быстро одёрнул её. — Я… мои родители не говорили друг другу… это… до весеннего равноденствия на третий год их совместной жизни, как и положено… — Когда Гарри снова рассмеялся, Драко толкнул его в грудь. — Ты должен… должен был страдать молча! — Почему? — ухмыльнулся Гарри. — Потому что так делаешь ты? Драко скорчил гримасу, покрытую беспорядочными розовыми пятнами, и посмотрел на Гарри глазами, полными отчаяния и восторга. — Нет, — шмыгнул он носом, после того как несколько мгновений смотрел на Гарри так пристально, что тот подумал, что может рассыпаться на осколки и стать частью берега. — Угу, — сказал Гарри, притягивая к себе пылающее лицо Драко и нежно целуя его в губы, на мгновение застывая, — Тогда дай мне знать, когда наступит третье равноденствие в наших отношениях. Весной, правильно? Похоже, я хочу организовать что-то особенное в этот день. Драко прижался губами к скуле Гарри, прямо к тому месту, где его шрам расходился веером и сходил на нет. — Лучше бы тебе это сделать, — посоветовал он хриплым голосом, и Гарри едва успел пробормотать «Принял к сведенью», как Драко забрался на него и прижал к жаждущей влаги траве.

***

Гарри лишился девственности с Джин где-то между окончанием войны и их расставанием. За Норой был сарай, который часто давал ей в детстве приют от её шести братьев. Ещё задолго до того, как она уехала в Хогвартс, там появился небольшой уютный уголок волшебного пространства. В нём умещался лишь матрас на полу и комод с постоянно увеличивающимся количеством ящиков, в которых Джин могла спрятать всё, что хотела сохранить в тайне. А ещё там было круглое окно, на уровне травы, которое не было видно снаружи. Луна нарисовала на низком потолке виноградные лозы и тысячелистник. Джин допускала Гарри в своё личное пространство лишь несколько раз. В первый раз это случилось ранним утром, когда трава за окном была бледно-серой и колыхалась на ветру. — Думаю, нам стоит потрахаться, — бесцеремонно заявила она, и когда они закончили, потные и хихикающие, они лежали, прижавшись друг к другу плечами, и Гарри чувствовал огромное облегчение. Всего несколько месяцев назад он думал, что умрет девственником. Это не должно было иметь значения, но всё же имело, и он ощущал это в груди, как что-то тяжёлое и горькое. Теперь же он почему-то чувствовал себя завершённым. Он испытал облегчение от того, насколько нормальным это оказалось, насколько тёплым и приятным. Он никогда ни с кем не обсуждал те несколько случаев, когда они занимались сексом. Он не чувствовал в этом необходимости, к тому же Гермиона презирала саму концепцию девственности. Она несколько раз ссорилась из-за этого с Роном, поэтому Гарри держал своё достижение, своё острое чувство облегчения при себе. Теперь, в мягком тепле весны, постепенно переходящей в лето, Гарри казалось, что он снова и снова, день за днём, теряет частички своей оставшейся девственности по всему замку. И ему хотелось кричать об этом с башен. Он никогда не считал себя особенно склонным к сексуальным экспериментам. Ему нравилось то, что было между ним и Джин, и он не стремился отойти от этого в те несколько раз, когда у них обоих было подходящее настроение. Но теперь список того, что он отчаянно хотел попробовать, рос с каждой минутой, и Драко щедро пополнял его. — Ш-ш-ш, — прошептал Драко, его дыхание коснулось щеки Гарри и защекотало ухо, а затем он небрежно оглянулся на доску в классе трансфигурации и просунул руку под столом между ног Гарри. — Прямо здесь? — спросил Гарри, глядя с самого дальнего угла класса на мягкий бархат шляпы МакГонагалл. Он почувствовал, как его лицо запылало, а член натянул джинсы. — Одно слово, и я остановлюсь, — прошептал Драко, но Гарри ничего не сказал, не захотел. К концу урока он всё ещё был дико возбуждён, и его ватные ноги едва могли донести его до их комнаты. — Встретимся в туалете, — предложил Драко в другой раз, в баре в Сохо. Из всех магловских мест, куда Гарри его водил, именно Сохо сдвинуло в Драко его обычное сочетание снобизма и робости к чему-то более мягкому и открытому. Он был очарован, и выглядел теплым и непринуждённым. Он взмахнул ресницами так, что у Гарри закружилась голова, и, запечатлев на его губах долгий поцелуй, направился в сторону уборных. Гарри с радостью последовал за ним. Туалет заполнял гул умирающей лампочки и звуки музыки, которые просачивались сквозь стену, и заставляли пол под их ногами вибрировать. — И что же ты хочешь получить сегодня? — спросил Гарри с ухмылкой, потому что Драко нравилось заставлять его делать что-то, нравилось командовать им. Он трахнул Драко между бёдер, прижав того к исписанной граффити стене, в свете тусклой таблички выхода над дверью, потому что лампочка наконец-то погасла. — Будь моим парнем, — сказал Гарри чуть позже, когда они снова заняли свои места у барной стойки. Он был ошеломлён нахлынувшими на него чувствами любви и привязанности. Тугое тепло между бёдер Драко всё ещё охватывало его, а сам Драко покачивал головой в такт музыке и широко улыбался какой-то магле в замысловатом платье. Драко приподнял бровь и медленно изогнул губы. — Ты принадлежишь мне с тех пор, как подарил мне это, — Он поднял запястье, и браслет заиграл в тусклом свете стробоскопов. — Прошло тридцать три дня. И ты сказал мне, что люб… ты… ты знаешь, что ты сказал. — Хорошо, — ухмыльнулся Гарри. — Просто хотел прояснить ситуацию. Гарри не хотел, чтобы Драко снова чувствовал себя неуверенно, особенно после тех мрачных, беспорядочных месяцев после Святочного бала. И у него это неплохо получалось, судя по тому, как часто лицо Драко покрывалось смущёнными пятнами, и как тот не мог оторвать своих рук от Гарри на протяжении всего урока. Если бы Гарри нужен был ещё какой-то знак, что он в кои-то веки делает всё правильно, ему достаточно было бы увидеть открытое одобрение Невилла. Если раньше Невилл часто пропадал в теплицах, оставляя Драко и Гарри разбираться с тем беспорядком, который они устроили, то теперь он снова проводил с ними долгие ленивые вечера. Они вместе учились, вместе готовили, вместе наблюдали за птицами, а однажды Драко даже уговорил Невилла присоединиться к ним в озере. В начале мая Гарри и Невилл объединили усилия и решили осторожно поговорить с Драко по поводу его обучения на целителя. Невилл буквально на днях подписал контракт с Хогвартсом на следующий учебный год, а Гарри отправил официальное «нет» в аврорат. Тем временем Драко был сам не свой. Он с каждым днём становясь всё грубее и раздражительнее, и постоянно говорил о том, что ему придётся жить в больничном подвале. — И что же мне делать, если я не стану поступать туда? — спросил Драко, когда они в четвёртый раз заговорили об этом. И это был первый раз, когда он ответил не резкостью и не стал менять тему. Гарри гордо улыбнулся ему, а Драко закатил глаза. — Мы что-нибудь придумаем, — мягко сказал Гарри. Когда он думал о своём будущем, то представлял себе дом на берегу озера, реки или моря, построенный его собственными руками, и в котором повсюду лежали бы вещи, принадлежавшие Драко. Любимый цветок Драко, глицинию, свисающий над входной дверью так низко, что задевал бы волосы Гарри каждый раз, когда он входил бы. Большой дровяной камин и повсюду расставленные свечи, потому что Драко предпочитал свет от огня люмосу, и с трудом переносил яркий свет электрических ламп. Изысканный фарфор в стеклянном шкафу столовой, тоже дело рук Драко, и голубой цвет стен гостиной, лёгкий, как пудра. Гарри не знал, куда Драко будет уходить днём. Он лишь надеялся, что тот будет возвращаться ночью и засыпать в его объятиях. — Может, я стану шляпником, — это была первая из множества идей Драко, которую он озвучил за завтраком на следующий день, небрежно пожав плечами. — Это же просто дизайн и заклинания. Я с этим легко справлюсь. На следующий день он решил стать разрушителем проклятий. Затем мастером зелий. Художником-портретистом. Пианистом. Историком. Барменом в его любимом заведении Сохо, а может, он дождётся, когда та древняя ведьма из Твилфитта уйдёт на покой, и займёт её место. Он поговорил с Луной о написании статей для «Придиры», а затем попросил Джинни отправить сову Чарли и получить для них обоих приглашение в Румынию, где он захотел поразмышлять о жизни в качестве укротителя драконов. — Сибарит, — сказал он, мечтательно улыбаясь послеполуденному солнцу, пока над ними прыгали сороки, а Невилл уже почти погрузился в дневной сон. — Буду бездельничать весь день и нежиться в своё удовольствие, живя за счёт… — Он прервал себя, быстро поморщившись, и избегая взгляда Гарри. Нервно пожав плечами, он потянулся к эссе Гарри по зельеварению, которое, по его словам, было никуда не годным и нужно было переписать. У Гарри возникло отчётливое ощущение, что тот хотел пошутить о том, что будет жить за его счёт. Гарри с радостью позволил бы ему это. Эта мысль всколыхнула в нём что-то гордое и нетерпеливое. Вместо того, чтобы озвучить это (Драко бы точно откусил ему голову), Гарри приподнялся на локте и стал наблюдать, как Драко читает его скучное эссе. Нахмуренные брови и морщинка между ними. Бледные ресницы и глаза, серые, как озеро перед рассветом. Футболка Гарри, цвет которой он немного приглушил, чтобы она не портила тон его лица, и босые ноги, зарывающиеся в траву. Всякий раз, когда Гарри рассматривал его так пристально, его сердце сжималось и выпрыгивало из груди. Уронив эссе на живот, Драко повернул голову и посмотрел на него. — Гарри, — сказал он и подождал, пока Гарри оторвёт взгляд от его лодыжек и придвинется чуть ближе. Притянув Гарри к себе за шею, он медленно и нежно поцеловал его. — Я хочу сделать тебя счастливым. — О, — произнёс Гарри. — Я тоже. И ты уже это делаешь. — Его ранее жалкий список из десяти самых счастливых воспоминаний уже перешёл за сотню, а может, и больше, и из многих ему улыбалось лицо Драко. Драко оседлал его бёдра и склонился над ним так, что светлые волосы защекотали лоб Гарри, как раз в тот самый момент, когда Невилл проснулся. — Мы на людях, — простонал Гарри и начал тыкать Драко под рёбра, пока тот не рухнул обратно в траву, издав такой громкий вопль, что сороки разлетелись в разные стороны, насмешливо стрекоча. Гарри давно подозревал, что Драко это по душе. Кончать на публике. Он неустанно тёрся о колени Гарри на одной из вечеринок Озёрного дома, пока Гарри не излился себе в штаны, в то время как горстка их однокурсников пьяно танцевала в другом конце комнаты. Он сосал член Гарри под квиддичными трибунами, в кладовке, за редкой рощей на окраине магловского Лондона, а однажды в туалете «Фортескью». Гарри не возражал. Всё, что помогало Драко, помогало и ему, хотя иногда он всё же незаметно накладывал чары отвлечения внимания, когда Драко был слишком занят, чтобы это заметить. Совсем лёгкие и едва уловимые, лишь для того, чтобы в Пророк не попало фото, как он трахает Драко в рот. Но больше всего Гарри любил моменты, проведённые в его комнате. Только они вдвоём, наедине, нежно и неторопливо. Именно там одним тихим утром он проложил дорожку поцелуев от затылка Драко к его ягодицам. Разведя их обеими руками, он увидел, как по спине Драко пробежала дрожь. Он поцеловал розовый ободок и набрался смелости провести по нему языком. — Это лучшее, что со мной когда-либо случалось, — выдавил из себя Драко чуть позже, уничтожая с простыней дрожащим движением палочки остатки спермы. Тыльной стороной ладони он вытер слёзы смущения, выступившие на глазах, и хрипло рассмеялся. — Забудь обо всём остальном. Это оно. — Мм, — промычал Гарри и плюхнулся на Драко, прижимая его к матрасу. Драко был худым и острым на ощупь, так что из него была не самая удобная подушка, и у Гарри было всего несколько минут, а может, и меньше, прежде чем Драко начнёт ныть, что ему нужна вода, воздух или перекус. Несмотря на всё это Гарри прижался к его вспотевшей спине. — Это оно, — согласился он, переводя дыхание у пылающей шеи Драко. — Это оно.

***

Сова Нарциссы Малфой спикировала на Гарри как раз в тот момент, когда он решился пойти поплавать и уже опустил одну ногу в озеро. Резко взмахнув крыльями, она вонзила свои тёмные когти в волосы Гарри, ловко выведя его из равновесия. Потребовалось несколько заклинаний высушивания, чтобы спасти её письмо, но даже после этого её кристально-синие чернила грозили растечься по странице. — Тебя вызвали, — сухо сказал Драко, пока Гарри силился разобрать слова. Невилл, Джинни и Луна, разлёгшись в траве, с любопытством наблюдали за ними. Джинни несколько раз попыталась выхватить письмо из рук Гарри, чтобы самой попробовать разобрать растекшийся текст. — Э-м-м, — протянул Гарри, передал письмо всё ещё мокрому после плаванья Драко, со вздохом натянул на себя рубашку, и опустился на траву рядом с остальными. — Ты рассказал обо мне своей маме? — Я всё рассказываю маме. — Всё, — эхом повторил Гарри, и Драко скорчил гримасу, а кончики его ушей порозовели. Пока Драко отвлекся на своё смущение, Джинни наконец-то завладела письмом, и в ее глазах радостно заблестело злорадное торжество. — Значит, в следующее воскресенье ты отправишься в мэнор? — Ему не обязательно туда идти, — сказал Драко, протягивая руку сове, которая совершенно не обратила на него внимания. — Не думаю, что она действительно ожидает, что он примет приглашение. Драко, сияя в лучах вечернего солнца, пропустил пряди мокрых волос сквозь пальцы. Стоял тёплый приятный день, и в воздухе витал аромат приближающегося лета. Сова Нарциссы перелетела на низко свисающую ветку и бесстрастно смотрела на их компанию, когда Драко начал медленно одеваться. Избегая взгляда Гарри, он сел рядом с Невиллом и с каменным лицом уставился на озеро. — Я пойду, — сказал Гарри. — Разумеется, я пойду. Драко лишь на мгновение встретился с ним взглядом, а затем с облегчением прислонился к Невиллу. Рон ошибался: языком любви Драко являлись прикосновения, а не подарки, а ещё, как подозревал Гарри, ему нравились нежные слова и признания, хоть они и заставляли его смущаться. — Если мама узнает о твоём официальном знакомстве с Малфоями до того, как привёл Драко к нам, её хватит удар, — сказала Джинни. — Как думаешь, какой подарок от гостя будет ждать твоя мама? — спросил Невилл, и вскоре их компания погрузилась в жаркий спор об этикете. Гарри добавить в него было особо нечего. Внезапно, он с удивлением осознал, что все присутствующие были чистокровными, однако они так и не пришли к единому мнению, кроме предположения, что Нарцисса наверняка сочтёт Гарри совершенно невпечатляющим. При мысли о следующем воскресенье у Гарри неприятно засосало под ложечкой, но это не имело особого значения. На самом деле его сейчас мало что пугало. Всего через несколько дней ему предстояло сдать выпускные экзамены, и он до сих пор не знал, что его ждёт после, но сил на сильные переживания у него не было. Особенно не тогда, когда Драко был рядом и смотрел на озеро, а Невилл приобнимал его за плечо. Не тогда, когда все они были там, под деревом у озера, в окутывающем остаточном тепле уходящего дня. Гарри прислонился к Луне, в очередной, почти успешной попытке избавиться от неловкости при прикосновении к своим друзьям. — Принеси ей цветы, — посоветовала Джин, — только не те, что можно купить в Косом переулке. Может, собери что-нибудь сам. И не пялься на неё слишком пристально. — Только не цветы, — возразил Невилл. — Это должно быть что-то более особенное. Ты ведь не умеешь вышивать, да? Я успею что-нибудь подготовить, а ты можешь выдать это за своё. Луна отмахнулась от него и мило улыбнулась Гарри. — Просто будь собой, Гарри. Всё это не имеет значения. Уверена, она полюбит тебя таким, какой ты есть. Только не забывайте не целоваться друг с другом за ужином. Мужественно улыбаясь всем их предложениям, Гарри и представить не мог, что может сделать хоть что-то из этого. Но, по крайней мере, ему было что надеть. Драко награждал его за любые спонтанные покупки в Косом переулке. — Поможешь? — спросил Гарри, ткнув носком ботинка вытянутую ногу Драко. На мгновение ему показалось, что Драко просто поддразнит его, и предложит ещё один бесполезный совет, но тот просто сказал: — Ей повезло, что она вообще с тобой познакомилась. И она это знает, — затем, глядя Гарри прямо в глаза, он ухмыльнулся и добавил, — Жаль, что другие наши планы придётся отложить. Гарри сглотнул и тут же смутился. Он должен был трахнуть Драко в воскресенье, впервые войти в него. Они хотели посвятить этому целый день, нежась в постели и постепенно приближаясь к цели. Драко плохо переносил боль. Он нуждался в долгой подготовке, целого дня нежных прикосновений, поддразниваний и необузданной любви, прежде чем они попробуют это. Драко определённо хотел попробовать, причём отчаянно. Ему нравилось болтать об этом, когда Гарри раздвигал его языком или поглаживал пальцами простату, нравилось осыпать Гарри сдавленными просьбами о том, как именно к нему прикасаться. Драко не мог придумать ничего, чего сам Гарри не хотел для него сделать. — Давайте искупаемся, — громко предложил Гарри, пока его совсем не разморило. Отклеившись от Луны, он стянул с себя мокрую рубашку, а затем одного за другим вытащил остальных на берег. В янтарном сиянии заходящего солнца озеро казалось тёмно-серым, переливаясь серебром там, где лучи касались его поверхности. Никто не мог угнаться за Драко, который оказался в дорожке угасающего света посреди озера ещё до того, как остальные перестали дрожать и сделали первые нерешительные гребки. Погрузившись с головой в прохладную воду, Гарри почувствовал, как напряжение, сковывавшее его тело, спало. Небо над головой окрасилось в тёмно-оранжевые и серые тона, а на стенах замка вспыхнули факелы, осыпав маленькими огоньками кирпичную кладку. Гарри сложил руки лопатами, послав струю мерцающей воды прямо в лицо Невилла, а затем погнался за двумя другими, которые, отфыркиваясь, бросились в сторону, спасаясь от него. Он плыл долго и спокойно, оставляя берег и остальных позади, пока магия Драко не потянулась к нему бурлящими щупальцами. Драко лениво лежал на спине и смотрел в выжженное оранжевое небо. Вокруг него бурлила вода, и тонкие струйки пара поднимались от его неподвижного тела. — Итак. Ты рассказал обо мне своей маме? — спросил Гарри, подплыв так близко, что мог проследить за каплями воды, стекающими по губам Драко. И в каждой отражалось солнце, и оно же сияло в его глазах. — Что ж, — сказал Драко. — Я уже много лет рассказываю о тебе своей маме. — О, — от этой мысли у Гарри перехватило дыхание, и ему захотелось нырнуть под воду и закричать от переполнявшей его радости. Его распирало от счастья, он мог бы наполнить им всё озеро. — Имей в виду, там не было ничего хорошего. До недавнего времени, — когда Гарри просто фыркнул и провёл рукой по мокрой щеке Драко, тот добавил, — Она замечательная, моя мама. Надеюсь, ты сможешь… Надеюсь, однажды ты сможешь… — И раздражённо сморщил нос, отмахиваясь от этих слов. — Расскажи мне о ней. Драко потянулся к влажному локону, упавшему Гарри на лоб, и накрутил его на палец. Вокруг них вспенились пузырьки, поблёскивая на свету. — Ммм… Она творческая и очень заботливая. Раньше она часто читала мне вслух. Думаю, она и сейчас бы это делала, если бы я ей только позволил. Она неравнодушна ко многим вещам. А ещё она весёлая, хотя я сомневаюсь, что она когда-нибудь позволит тебе в этом убедиться. Она… ну… Уверен, она покажется тебе довольно холодной. — Драко виновато пожал плечами. — Мне говорили, что мы с ней очень похожи. «Она такая же горячая?» — чуть было не поддразнил его Гарри, но свет угасал, а Драко выглядел таким отчаянно милым в мерцающей глади озера. Не говоря ни слова, Гарри прижался подбородком к плечу Драко, зарылся в его влажные волосы и обнял его, изо всех сил работая ногами, чтобы они не пошли ко дну.

***

— Крылья? Гарри любовался сильным румянцем Драко, когда подушка шлёпнула ему прямо по лицу. Месяцы тренировок с камнями в комнате Гарри привели к тому, что Драко стал довольно искусным в беспалочковой магии. — Забудь, что я это сказал, — произнёс Драко, который только что признался, что его привлекают крылья, — у тебя вообще фут-фетиш. — Что? — Гарри потянулся за очками, которые свалились на пол вместе с его подушкой. — Нет у меня никакого фетиша. — Может, пока нет, — сказал Драко, тыча босой ногой Гарри в лицо, снова сбивая его очки набекрень, — Мы к этому ещё придём. — Значит, когда ты говоришь «крылья», ты имеешь в виду… Драко застонал и раздражённо потёр ладонями щёки, отчего его кожа покраснела ещё сильнее. Его губы искривились в страдальческой усмешке, а глаза казались слишком большими и напряжёнными. Это была одна из черт, которую Гарри любил в нём сильнее всего. Как бы Драко ни старался сдерживать свои эмоции и изображать стоического аристократа, у него ничего не получалось. Несмотря на все свои усилия, он всё равно был гораздо эмоциональнее любого, кого Гарри мог вспомнить. За исключением, пожалуй, Плаксы Миртл. — Ладно, да, — наконец сказал Драко, и его нарочито спокойный голос резко контрастировал с его внешним видом. — Это из порно. Разве в магловском порно такого нет? Полагаю, маглы ещё не придумали, как отращивать крылья. — Полагаю, что нет, — Гарри потянул его на себя. Они сели друг напротив друга, и Драко обвил вокруг него свои ноги. Соприкоснувшись лбами, Гарри ухмыльнулся и потёр покрасневшие виски Драко. Окно было распахнуто настежь, деля пространство на кровати Гарри пополам. Снаружи всё было пропитано затхлой влажностью летней ночи, мир казался тяжёлым и неподвижным. Успокаивающий ветерок пронесся по комнате Гарри, которая теперь была почти полностью захламлена: на полу валялись книги Драко, и по всем поверхностям были расставлены добрых два десятка свечей. Их пламя слегка колыхалось на сквозняке. — Иногда, — продолжил Драко, и Гарри знал, что ему нужно просто молчать, и тогда Драко сам всё расскажет, — иногда даже никакого секса нет. Иногда они просто… — Он сделал замысловатое движение рукой, а затем запустил пальцы в волосы Гарри и слегка потянул. — Мне нравятся, когда один человек просто касается крыльев другого. И всё это сводится к тому, как приятно чувствовать себя… перестань ухмыляться, придурок. Это написала Пэнси, я даже не хотел читать. Я просто поддерживал местное искусство. — Не знал, что Пэнси пишет. — Очевидно, под псевдонимом. В любом случае, откуда тебе это вообще знать. — Ниоткуда, — пожал плечами Гарри. — Итак, крылья. Кончать на публике. Что ещё тебе нравится? Драко придвинулся немного ближе, пока его грудь не коснулась груди Гарри. Он провёл носом по его шее и зарылся пальцами в его волосы, запустив стайку мурашек. — Твоя очередь, — пробормотал Драко, и его слова осели теплом на коже Гарри. Гарри вздохнул, уткнулся лицом в плечо Драко и крепко обнял его. Он запнулся, не зная, как выразить своё желание угодить. Делать с Драко именно то, что тому было нужно. Теперь он целыми днями жёстко и медленно трахал Драко. В их кровати, у дерева на опушке леса, в детской спальне Драко, когда Нарцисса удалилась отдохнуть после чаепития. Он учился, как двигаться так, чтобы Драко терял последние остатки самообладания, чтобы Драко становился таким податливым и расслабленным, что только за счёт Гарри мог оставаться на своих ногах. Одного лишь воспоминания о том плотном скользком жаре Драко вокруг его члена, было достаточно, чтобы свести его с ума, но больше всего ему нравилось то, какой эффект он производил на Драко. Гарри всё больше и больше убеждался в том, что он сделает всё, чтобы доставить ему удовольствие. Он легко бы мог развить в себе фут-фетиш, или позволить Драко наколдовать ему крылья. Сосать член у него пока получалось не очень хорошо — он слишком часто давился, а когда опускался на колени, левое болело сильнее, чем ему хотелось бы признавать, но и с этим он справится. Драко этого заслуживал. — Мы могли бы попробовать что-нибудь с перьями, — предложил Гарри, потому что подумал, что Драко это может понравиться. — Это не совсем крылья, но… — Просунув руки под короткую майку Драко, Гарри легко провёл пальцами по рёбрам, заставив того вздрогнуть. — Ммм, — простонал Драко и наклонился, чтобы поцеловать его, медленно и страстно. — Что ещё? — Я подумал, что тебе может понравиться один из тех магловских вибраторов. Ты мог бы, эм… — Хоть Гарри и был уверен, что Драко хотел, чтобы он говорил непристойности, но пока у него это получалось не слишком хорошо. Он ещё поработает над этим, у них впереди достаточно времени. — Ты мог бы, э-э, вставить его и… использовать. В смысле, на публике. — Мерлин, — выдохнул Драко, притягивая Гарри к себе, а затем толкая его, пока тот не оказался на спине, и Драко прижался к нему всем телом. — Сними это, — потребовал он, а затем из-под отяжелевших век наблюдал, как Гарри раздевает их, с трудом двигая руками и ногами и помогая себе магией, не забывая аккуратно сложить в стопку одежду Драко на другой кровати. Как только они оказались обнажёнными, окрашенными тёплым светом свечей, Драко снова поменял их положение. — Сядь у изголовья, — приказал он, обдавая влажным дыханием ухо Гарри. И как только Гарри сделал то, что ему было велено, Драко забрался к нему на колени. Он уже был возбуждён, его идеальный розовый член стоял во всю свою идеальную длину, и несмотря на то, что у Гарри пока плохо получался минет, ему захотелось проглотить его целиком. — Прикоснись ко мне пальцами, — сказал Драко, прервав свои требования поцелуем, и полностью избавляя голову Гарри от мыслей своим языком, исследующего его рот. Заведя свою руку за него, Гарри обнаружил, что Драко всё ещё раскрыт и влажен после того, как тот отбросил в сторону свои учебники и потребовал, чтобы его трахнули, а затем в полумраке бормотал что-то о крыльях. Просунув в него один палец, а затем второй, Гарри растворился в открывшемся перед ним зрелище. Драко прикусил губу, потемневшую и потрескавшуюся, совершенно неспособный держать глаза открытыми, он запрокинул голову и застонал так бесстыдно, что Гарри поспешно направил магию в сторону окна, незаметно закрыв его. — Сейчас я сяду на твой член, — сказал Драко, слегка задыхаясь, и его истерзанная грудь покраснела. — И ты не будешь двигаться. Ты не будешь двигаться, пока я не скажу. Гарри впился зубами в собственную руку, когда Драко опустился на него. Он наблюдал, как его истекающий смазкой член исчезает, исчезает внутри Драко, которого он удерживал здесь, в своих объятиях. Не двигаться стало для него настоящим подвигом. Гарри впился зубами в плечо Драко, пока тот сидел на нём совершенно неподвижно, и его тело словно окружили стены из неумолимого жара. — В первый раз, когда я захотел, чтобы ты меня трахнул, действительно захотел, а не просто… — начал Драко, уткнувшись во влажные от пота корни волос Гарри, — было на шестом курсе. Ты вечно ходил за мной по пятам. Постоянно, блядь, постоянно наблюдал за мной. — О боже, — произнёс Гарри, изо всех сил стараясь выразить хоть какие-то чувства, кроме желания, чтобы это длилось вечно, как можно дольше и никогда не заканчивалось. — Тогда мне казалось, что я обречён. Всё было… Я не планировал выбраться оттуда живым, и мне было плевать почти на всё, кроме того, что я не мог перестать думать о том, как ты смотришь на меня. Я хотел, чтобы ты… — И Драко пошевелился, всего один раз, резким движением, от которого Гарри застонал и сильно ударился головой о стену. — Хотел, чтобы я что? — Гарри содрогнулся. Драко перехватил руки Гарри, безвольно обвивавшие его плечи, и положил их себе на талию, заставляя Гарри держать его крепче. — Я хотел, чтобы ты взял меня. Чтобы ты догнал меня, затащил бы в какую-нибудь нишу, классную комнату, куда угодно, и просто… просто воспользовался бы мной, просто сделал бы это. Иногда ты смотрел на меня так, будто ненавидел меня настолько, что, может быть… может быть, ты действительно мог бы сделать это. — Я бы никогда так не поступил, — сказал Гарри, который посчитал, что это важный момент, который стоит подчеркнуть, хоть Драко и не хотел сейчас этого слышать. — Нет? — спросил Драко, схватив Гарри за подбородок и слегка отодвинув его назад, чтобы посмотреть в глаза. — Тогда я бы тебя вынудил. — Да, — выдохнул Гарри, ловя губами пальцы Драко и изо всех сил стараясь не толкнуться в него. — Скажи мне, как. — Империо, — ответил Драко напряжённым и резким голосом, — или что-нибудь менее… незаконное. Но моя жизнь уже была кончена, к тому же, это просто фантазия. Не смей меня осуждать, и не строй из себя героя… — Я бы позволил тебе, — выдавил из себя Гарри, а затем, — Сделай это, пожалуйста, — и ещё раз, — Пожалуйста, — и ему действительно казалось, что он вот-вот задохнётся от одной мысли об этом. Отдать себя полностью, служить Драко, быть использованным по полной программе. Он хотел этого так сильно, что ему пришлось подумать о чём-то другом, о чём угодно другом, лишь бы не излиться в окружающем его жаре, даже не пошевелившись. Почувствовав отчаяние Гарри, Драко ухмыльнулся. Его дыхание всё ещё было тяжёлым и прерывистым. Он качнулся на Гарри всего раз, всего несколько раз, и Гарри издал сдавленный звук, слишком пронзительный и слишком настойчивый. Крепко сжав его кудри, Драко приблизил их лица и заговорил, и влажная теплота его слов обожгла губы Гарри. — Гарри. Ты же знаешь, что я к тебе чувствую. Правда? — Он подождал, пока Гарри кивнёт, несмотря на то, что стиснутые в кулак волосы мешали ему. — Хорошо. Значит, ты знаешь, что я сделаю для тебя всё, что угодно. В том числе, кстати, узнаю, что тебе нравится, помимо того, чтобы делать меня счастливым. Мы выясним это. Я… мы найдём всё, Гарри, всё, что тебе нравится. В любом случая, даже я не настолько склонен к саморазрушению, чтобы наложить непростительное на спасителя волшебного мира в школе за несколько дней до того, как я наконец-то смогу выпустится отсюда и получить хоть какой-то шанс на будущее. — Прекрасно, — выдохнул Гарри, и если он не мог раствориться в теплом свете Империуса, то, по крайней мере, заставит Драко двигаться прямо сейчас, он обхватил его за шею. — А дома? На берегу озера? — спросил он, когда Драко не пошевелился ни на дюйм. Макет будущего дома Гарри стоял в полусобранном виде рядом с его комодом. Он был сложен из камней, которые Гарри подобрал на улице или которые попадали в его комнату из карманов Драко. Гарри выравнивал их, подгонял размер, и складывал в аккуратные стопки. По прохладным стенам стелился мох, а окна были большими, с широкими арками. Стебли травы, немного клевера, веточки и потерянные сикли, всё, что Гарри собрал на территории школы, он превратил в элементы своего миниатюрного домика. Кормушка для птиц, подвесные кашпо. У него даже был приветственный коврик. Драко кивнул, медленно прижавшись щекой к щеке Гарри. — В доме у озера, — тихо сказал он. — Может быть. Скорее всего, нет. Я не могу… я не могу проклясть тебя, Гарри, как бы сильно ты ни… Хорошо. Посмотрим. Может быть. Возможно. Гарри, да, хорошо, я сделаю это. Но, может быть, у моря. Я думал о море. — Ты будешь там со мной? — Спросил Гарри, чувствуя, как его грудь наполняется чем-то тяжелым, чем-то таким, от чего было трудно дышать. — Гарри, да. Я буду там. — Драко отпустил его волосы и улыбнулся, нежно коснувшись носом щеки Гарри сначала с одной стороны, а потом с другой. — Конечно, я буду там. — Хорошо, — сказал Гарри, чувствуя, что вот-вот расплачется. — Можно мне… можно мне теперь двигаться? Улыбка Драко стала ещё нежнее. — Нет, — мягко сказал он и прижал Гарри к себе, зарывшись носом в его мокрые от пота кудри. — Пока нет, Гарри. Я скажу тебе, когда.