Новый пациент

Домашнее заключение становилось для Баки всё тягостнее, а Стив чувствовал себя едва ли не обманщиком — наобещал всего, а сам запер омегу дома. И Баки, запертый прежде в доме Пирса, начинал следовать прежним привычкам. Чувствовал себя обязанным как-то отрабатывать своё содержание. Стив объяснил, что и сам отлично умеет и готовить, и наводить чистоту, но Баки только ещё сильнее растерялся, почувствовав себя совсем бесполезным. В результате они договорились иногда готовить вместе, и Стив подсунул ему подборку документальных фильмов, чтобы Баки определился, что хотел бы изучать. В один из вечеров они даже выбрались торговый центр. Выбрали Баки одежду, Стив даже уговорил его купить кожаную куртку, которая очень Баки понравилась, но он счёл ее слишком дорогой. В награду ему в примерочной достался очень горячий поцелуй. Наверное, у Стива было уж слишком глупое от счастья лицо, потому что продавцы — молодые девушки и омеги — над ним явно хихикали. А Баки взял его за руку, и Стиву стало абсолютно всё равно, кто и что подумает. Его затопила радость и гордость, что все видели, что Баки с ним, что он — его омега. Потом они попили кофе с пончиками и уже собирались ехать домой, когда Стив заметил отдел со средствами самообороны. Предупреждения Наташи не давали покоя, да он и сам ждал от Пирса любой пакости. И любой низости по отношению к омеге. Стоило только вспомнить, каким Стив нашел Баки в госпитале, — и внутри леденело от гнева. Так что Стива несколько беспокоило, что Баки целыми днями дома один. В витрине его внимание привлек электрошокер, совсем небольшое устройство, его можно было бы носить в кармане даже домашней одежды. Баки понял его без слов, он своему пока ещё законному мужу доверял ещё меньше. Продавец объяснил, как обращаться с приборчиком. Модель была не самой мощной, поэтому разрешения на владение не требовалось. *** Стив переоделся, чтобы ехать домой, когда в комнату отдыха вошла Наташа. Мысленно Стив уже готовил с Баки паэлью, из приятных грёз выдернуло непривычное проведение Брюса: тот нервным жестом снял очки, повертел их в руках и снова надел. Стив обернулся. В дверях стояла Наташа Рашман. — Привет, мальчики, — прозвучало это несколько иронично. Брюс кивнул; — Здравствуй, Наташа. А Стив спросил: — Есть новости? — и только после этого сообразил поздороваться. — Есть. Нужно засвидетельствовать метку, без этого Пирс отказывается подписывать документы. Только не в вашей клинике, иначе результат оспорят. Я договорилась в одной, вас ждут завтра в два. Она протянула Стиву визитку. Он прочитал адрес, машинально сказал: — У меня в два прием. — Пирс хочет подать заявление на розыск, — сказала Наташа жёстко, и Стив почувствовал, как его снова затапливает слепой гнев. Брюс опять снял очки и предложил: — У меня есть небольшое окно завтра, предупреди пациента и попроси его подождать четверть часа. — Спасибо, Брюс. Я напишу Джону из дома. И Коулсону. Спасибо, Наташа. — Беги домой, Ромео Роджерс. Наташа улыбнулась, хотя и несколько напряженно, а Брюс едва кивнул, но смотрел при этом только на неё. Всю дорогу до дома по затылку ползали мурашки, словно кто-то смотрел в спину. Стив почувствовал себя спокойно, только когда обнял Баки. *** Подтверждение метки — простая процедура: короткий визуальный осмотр и экспресс анализ крови, на всё ушло не больше получаса. Баки почти не отпускал руку Стива, да Стиву и самому было так спокойнее. Доктор Дивер — улыбчивая и полная — кажется о чем-то догадывалась. Она поглядывала на Баки с сочувствием, предложила им сесть не в кресла, а на диванчик, где Баки сразу же вжался в Стива всем боком. Когда результат был готов, Наташа попросила распечатать ещё одну копию, кивнула и уехала в мэрию. Пирс ждал их у машины. Стив припарковался в тихом переулке, и теперь, загораживая ему выезд, там же стоял черный представительского класса седан Пирса. Стоило приблизиться, дверца открылась, и Пирс вылез из машины. — Здравствуй, Джимми. Стива он словно не замечал. И смотрел странно, насквозь. Стив остановился, машинально прикрывая Баки собой. Он слышал, как Баки вдохнул громко, а потом словно вообще дышать перестал. — Я приехал за тобой, — Пирс улыбнулся, открыл пассажирскую дверцу: — Садись, Джимми. Доктор Роджерс больше не сможет тебя удерживать. — Вам лучше уйти. Стив сказал это твердо, он был сильнее Пирса, моложе его. Меньше всего ему хотелось доводить дело до драки и вмешательства полиции, но безопасность Баки стоила всего. Вот только внутри царапало дурное предчувствие. — Этот негодяй ответит за всё, — перебивая Стива и глядя мимо него продолжил Пирс: — Я твой законный муж, детка. Ну же, ты больше не должен оставаться с ним! На последних словах Пирс повысил голос. Он дёрнул подбородком, словно галстук его душил, и снова широко и неестественно улыбнулся. Провел ладонями по пиджаку, успокаивая себя. — Иди в машину, Джимми. Иди. В машину. Сейчас же. — Баки никуда с вами не пойдет. — Тревога внутри уже вопила сиреной. Не отводя взгляда от Пирса, Стив вполголоса добавил: — Возвращайся в клинику, запри дверь и вызови полицию. Пирс снова дёрнул подбородком и громко повторил: — Сядь в чёртову машину! — Он снова огладил пиджак, и уже в следующее мгновение в его руках оказался пистолет. Чёрное дуло смотрело Стиву точно в лоб. Время замерло, несмотря на тёплый день, спину обдало холодом. — Баки, уходи, — произнёс Стив тихо. Страха не было, он вообще не чувствовал ничего, думал только, что если Пирс не разнесёт ему голову или не попадёт в сердце, он сумеет его задержать. Главное, чтобы Баки успел сбежать. В том, что ствол заряжен, Стив не сомневался. Слишком уверенно ублюдок его держал. — Не смей звать его этой собачьей кличкой! — взвизгнул Пирс и взвёл курок. — Ты украл его, украл моего мальчика! Он должен быть моим. Слышишь, ты только мой, Джимми. — Успокойся, Алекс. Голос Баки прозвучал дальше, чем Стив ожидал, и это немного успокоило. Значит, он успел отступить. Сам Стив не отводил глаз от Пирса и от смотрящего на него дула. Казалось, стоит отвести взгляд, и ствол выплюнет пулю. — Алекс, не стреляй, я иду. Как в замедленной съемке Стив увидел, как Баки проходит вдоль забора, так чтобы Стив не мог до него дотянуться. На половине дороги к Пирсу Баки остановился, оглянулся. — Прости, Стив, это была ошибка. Он снял с плеча рюкзак, опустил его на землю и пошёл дальше. Будто в дурном сне, Стив смотрел на рюкзак с открытым внешним карманом, дуло смотрело на Стива, Пирс улыбался. Баки оставалось до Пирса не больше четырех или пяти шагов, когда раздался треск, и Пирс упал на землю. Баки выронил что-то и отступил на шаг, второй. Стив поймал его в объятия, прижал к себе. Теперь он увидел впившиеся в грудь Пирса два электрода и тонкие проводки ведущие к рукоятке шокера. Пирс посинел, он хрипел и выгибался в судорогах. — Баки, Баки, слышишь меня? — Стив заставил омегу посмотреть ему в глаза, коротко крепко поцеловал, сжал плечи: — Вернись в клинику, вызовите полицию и скорую помощь. У него сердечный приступ. Стив отпустил Баки, слегка подтолкнув его к выходу из переулка. Потом он аккуратно оттолкнул ногой в сторону пистолет, выдернул электроды и начал непрямой массаж сердца. *** Наташа приехала в участок всего на час позже них и у неё ушло восемь часов на то, чтобы вытащить их оттуда под залог. Дома Стива ждало сообщение на автоответчике от Коулсона со словами поддержки и уведомлением о временном отстранении от работы. Они сходили в душ, машинально поели, а потом долго молча лежали в темноте без сна. Стив старался, но не мог не думать о том, что сегодняшнего вечера могло не быть. У него не получилось всерьёз испугаться за себя: в глубине души он был уверен, что не настолько уж был интересен Пирсу. Но слетевший с катушек подонок мог убить Баки. Баки! А Стив оказался к такому повороту событий попросту не готов. Недооценил степень одержимости Пирса омегой, не предугадал, как врач. Конечно, он не был психиатром, область его профессиональных интересов была совсем в другой сфере, но это не оправдывало Стива в собственных глазах. Баки спас себя сам. Себя и Стива. Он всё думал о том, достаточно ли сделал для человека, чью жизнь совсем не хотел спасать. Вновь и вновь анализировал свои реанимационные действия, но как ни искал, не находил в них ошибок. И всё же, он не мог себе лгать: он не сожалел о смерти мучителя Баки. Живым Пирс оставался бы постоянной угрозой. Стив касался руки Баки мизинцем, тот сам отодвинулся к краю постели, наверное, ему нужно было время, чтобы пережить произошедшее, уложить как-то в голове. Смириться с тем, что он стал, пусть не желая того, виновником чужой смерти. Баки лежал совсем тихо, он даже дыхание сдерживал. Пытался стать незаметнее? Спрятаться? Думал, что Стив его в чём-то обвиняет? Сам его винил? Тьма вокруг и внутри начала казаться бесконечной, и если уж Стиву было тяжело, то как он мог оставить в ней в одиночестве Баки? Он пододвинулся ближе, и Баки сразу же повернулся маленькой ложечкой, прижался спиной. Стив обнял его, притянул ближе, руки и ноги у Баки были ледяные. Они так и молчали, но теперь это была другая тишина, разделенная поровну. Скоро Баки согрелся, и, почти одновременно, они погрузились в сон. *** Дело вышло громким: омега убил бывшего мужа в порядке самообороны и пытаясь спасти мужа настоящего. Когда полиция отправила запрос в мэрию, выяснилось, что утром брак Баки с Пирсом был расторгнут, а брак со Стивом — заключён. На пистолете нашлись только отпечатки пальцев мертвеца, судмедэксперт подтвердил своевременность и правильность оказанной Стивом медицинской помощи, а заодно и её бесполезность — от удара током у Пирса случился обширный инфаркт. Присяжные сочли действия Баки самообороной, поскольку в неустойчивом психическом состоянии Пирс вполне мог обратить оружие против него. Будь Александр Пирс помоложе, происшествие, вероятно, не привело бы к его смерти. Если же смотреть глубже, в смерти Пирса были виноваты стимуляторы, которые он бесконтрольно принимал, и которые отрицательно влияли на сосудистую систему. Наташа на ступеньках суда объявила, что получит судебный запрет на приближение к Баки для любого сунувшегося к нему журналиста, потому что: «Её клиент переживает глубокую душевную травму». Их встречал Брюс на машине: Стив не поручился бы за свое вождение сейчас. Они сели на заднее сиденье, Наташа — вперёд, и поехали прочь, ослепляемые вспышками фотокамер. Стив ещё не чувствовал облегчения, затянувшийся на недели стресс не отпускал. Баки смотрел в окно, но его рука крепко держала ладонь Стива. — Я не могу по-настоящему сожалеть, что старый мерзавец сдох, — сказал он, всё ещё ни на кого не глядя. Стив сжал его ладонь в своей и ответил: — Аминь.