Мы меняем правила

День, ничем не отличавшийся от сотен других, позже навсегда останется в памяти Гарри, как начало перемен — его собственных и в жизни его близких. Он был напуган. Снаружи грохотало так, будто прямо за окном взлетал самолёт — гром разрывал небо с регулярностью авиарейсов, а внутри дома всё разрывал Дадли, устроив истерику из-за новой несбыточной прихоти. Шум стоял оглушительный, давящий, бесконечный. Гарри не выдержал: сжал голову руками, закрыл уши — и провалился в себя. Очнулся только от глухого вскрика тёти. Резко распахнув глаза, он огляделся и понял — снова оплошал. Любимая чашка тёти Петуньи, с цветочным ободком и трещиной на ручке, стоявшая на кофейном столике, разлетелась в мелкую пыль — так мелко, что не осталось даже осколков. Только странное пустое пятно на столешнице, будто чашки никогда и не было. В доме воцарилась звенящая тишина. Он больше не слышал ни грома, ни крика Дадли. Даже стук сердца будто притих. В голове осталась только одна мысль: сбежать. Если он успеет выскользнуть до прихода дяди… Если повезёт — всё обойдётся. Просто отработает наказание в саду, может, просидит день-другой в кладовке. Главное — без побоев. Это уже будет победа. Маленькая. Но победа. И вот — свобода. Бег. Лёгкий, торопливый, почти бесшумный, сквозь моросящий дождь, навстречу ледяному ветру, пахнущему мокрым асфальтом и чем-то почти волшебным — свежестью, свободой, надеждой. Гарри надеялся успеть добраться до укрытия раньше, чем небо окончательно прорвётся и хлынет настоящий ливень. Городская библиотека была его личным святилищем — царством тишины, запаха старых страниц и шороха мыслей. Без специального пропуска туда не пускали, но однажды судьба — в лице доброго, немного чудаковатого учителя литературы — неожиданно улыбнулась. Молодой преподаватель, заметив, с каким рвением ребёнок вчитывается в каждую книжную страницу, решил помочь. Он оформил мальчику доступ к школьному «читательскому кружку» — формально это была обычная внеклассная активность, но по сути представляла собой фиктивную группу, созданную исключительно для того, чтобы ученики могли посещать городскую библиотеку бесплатно. Гарри сначала испугался. Он знал: кружки — это позднее возвращение домой, вопросы, недовольство, а потом и наказание. Он не мог себе позволить ни одного лишнего шага. Но учитель успокоил его. Объяснил, что никаких обязательных занятий не будет. Всё, что от него требуется, — посещать библиотеку дважды в неделю, ставить галочку у библиотекаря и в конце месяца составлять список самых интересных книг с парой предложений по каждой. Мальчик был в восторге. Он не только получил возможность, пусть и номинально, числиться в школьном кружке, но и обрёл бесплатный пропуск в настоящую обитель знаний — городскую библиотеку. Тогда он ещё не знал, что это место станет для него спасением. Не догадывался, что именно здесь найдёт своё первое укрытие от мира, где можно было быть собой. Пусть библиотекарша всегда смотрела на него отчуждённо, будто он был не живым ребёнком, а случайной тенью на пороге, — Гарри всё равно был счастлив. А это, в его короткой, далеко не простой жизни, случалось нечасто. Он ужасно боялся, что у него могут отобрать пропуск, и потому почти каждый день сбегал в библиотеку. Пусть тётя с дядей ругались, наказывали, запирали в кладовке — ему было всё равно. Там, за пыльными полками и гулкой тишиной, было тепло, спокойно и по-настоящему безопасно. В конце месяца он с гордостью принёс учителю целый реестр прочитанного, который сам назвал «эпохальным». Учитель сперва не поверил: уж слишком серьёзной и продуманной выглядела работа для восьмилетнего ребёнка. Но, услышав чёткие, взрослые ответы на каждый из заданных вопросов, он застыл в изумлении. Когда первая волна удивления схлынула, он медленно опустился на корточки перед напряжённым мальчиком и бережно положил ладони ему на плечи. — Гарри, ты невероятно старательный. И умный, — мягко сказал он. — Но, пожалуйста, не изматывай себя. Я не заберу у тебя пропуск, даже если за месяц ты прочтёшь всего четыре книги. И даже если не уложишься в норму посещений — всё равно не заберу. Эти правила нужны только для тех, кто совсем не старается. А ты — совсем не такой. Понимаешь? С тех пор парень стал ходить в библиотеку ради удовольствия — когда родственники не хотели его видеть и отпускали из дома. Но в особенно тревожные дни, когда внутри всё сжималось от обиды и бессилия, он приходил сюда, чтобы не разрыдаться при других. Чтобы спрятаться. Чтобы, может быть, наконец понять, что с ним происходит — и почему он чувствует себя таким чужим в собственном мире. В один из таких дней он вбежал в библиотеку, запыхавшийся, растрёпанный. Дверь была приоткрыта, и Гарри юркнул внутрь, будто спасаясь от погони. Не проронив ни слова, он молча положил читательский пропуск на стойку, избегая взглядов. Он не хотел видеть — не мог вынести — если на него снова посмотрят с тем же холодным, отчуждённым выражением, как будто он и здесь, среди книг, чужой. Как будто и сюда ему нельзя. Но карточку не взяли. Юноша растерянно поднял глаза — и отшатнулся на шаг, едва слышно ойкнув. За стойкой не было привычной, вечно угрюмой библиотекарши с узкими губами и острым взглядом. Вместо неё стоял незнакомый взрослый мужчина лет сорока пяти, в сером вязаном жилете поверх белой рубашки. Он не хмурился, не кривился — просто с лёгким удивлением разглядывал своего неожиданного, совсем юного посетителя. Кажется, он сразу заметил испуг на лице мальчика. Слегка прокашлявшись, он заговорил первым — голос был низкий, тёплый, без тени укора или раздражения: — Кхм. Добрый день, молодой человек. Я новый библиотекарь. Меня зовут Сайрус. Он сделал небольшую паузу, чуть склонив голову набок. — Ты один? Сайрус производил впечатление надёжного и основательного человека — такого, которому по неясной, внутренней причине хотелось доверять. Его густые тёмные волосы начали серебриться на висках, придавая лицу благородную строгость. В уголках глаз залегли тонкие лучики морщинок, будто он часто и по-настоящему улыбался. Серо-синие глаза смотрели пристально, будто насквозь — не пугающе, но проницательно. Над левой бровью тускло блестел тонкий шрам — не броский, но запоминающийся. Он выглядел опрятно, хоть и слегка старомодно: жилет, аккуратно застёгнутый на все пуговицы, идеально выглаженная рубашка, тщательно подобранный галстук. — Я постоянный посетитель. Состою в клубе. Мне нужна отметка, пожалуйста, — тихо проговорил Гарри, не глядя в глаза, стараясь казаться как можно менее заметным. Чем доброжелательнее человек снаружи, тем опаснее он может оказаться внутри — он давно это усвоил. Поэтому не улыбался, не пытался казаться вежливым или разговорчивым, а лишь отстранённо кивнул и снова придвинул пропуск по столу. Лучше побыстрее получить отметку и уйти к своим книгам, чем проверять, как долго продлится доброта нового библиотекаря. Сайрус, не привыкший к недоверию детей, чуть замешкался, поставил печать и проводил мальчика взглядом, в котором не читалось ничего определённого. Его не удивило, что ребёнок пришёл один — город был маленький, все всех знали. Но измождённый вид мальчика и его одежда вызывали у библиотекаря нехорошие ассоциации. Прошла неделя. Ребёнок появлялся почти каждый вечер и оставался до самого закрытия. Всё шло своим чередом, пока однажды Гарри не влетел в помещение почти бегом. Молча оставил карточку и поспешил в дальний угол. Но библиотекарь успел заметить слёзы в его удивительно зелёных глазах. Собравшись с мыслями, он взял плед и чашку чая, а затем сел рядом с комочком в углу, которым оказался мальчик. Он подтянул колени к груди и, спрятавшись в них, казался ещё меньше, чем был на самом деле. — Эмм… Что случилось? Ты замёрз? — Сайрус развернул плед и, не дожидаясь разрешения, мягко укрыл дрожащие плечи теплой тканью. Гарри не стал отказываться — ощутив тепло, он вцепился в плед и укутался, всё ещё пряча лицо. — Раз ты не против пледа, может, выпьешь немного чаю? — осторожно продолжил старший. Мальчик, шмыгнув носом, приподнял голову и упрямо потер глаза не желая демонстрировать слабость. — Не буду. — Почему? — Сайрус постарался улыбнуться, хоть мальчик и не смотрел. — Он вкусный, честно. — Потому что пить что-то у незнакомцев — глупо, — отчеканил младший. Сайрус кивнул, сдерживая лёгкую улыбку. — Тогда, может, бутылку воды? Запечатанную. Можешь сам её открыть. Гарри замер, словно размышляя. Потом медленно покачал головой. — У меня нет денег, — почти прошептал он. Мужчина махнул рукой. — Пустяки. От одной бутылки я точно не разорюсь. Если хочешь — считай, это мой вклад в твой сегодняшний вечер. С этими словами мужчина удивительно живо, как для своего возраста, метнулся за водой. Гарри нехотя, но согласился сделать несколько глотков. — Ну а теперь… расскажешь? Кто тебя ударил? — Сайрус осторожно приложил прохладный термос к припухшей щеке мальчика. — Ничего. Я просто упал. Мужчина нахмурился. Он опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с его глазами. — Упал? На чью-то слишком большую ладонь, верно? Гарри, замалчивание насилия ничего не решит. — А кто решит? Вы? — Голос мальчика сорвался. — Не смешите. Если вы до сих пор со мной разговариваете, значит, понятия не имеете, что это за город. — Так расскажи мне сам. Он открыл рот, будто хотел что-то резко сказать, но вдруг потерял напускную браваду. Сделал глоток и тихо всхлипнул. — Я… ненормальный. — Кто тебе это сказал? По-моему, ты гений. В твоём возрасте не все читают так много. И главное — понимают, что читают. Гарри не поверил ни одному слову. Но когда-то он прочёл простую истину: иногда проще выговориться незнакомцу, чем близкому. — Я ненормальный! Я злюсь — и всё ломается. Я думаю — и всё вокруг начинает дергаться, как будто… как будто я виноват. А они… они говорят, что я чудовище! — Кто — «они»? — голос Сайруса стал тише. — Родственники? Мальчик кивнул, не поднимая глаз. — Они говорят, что я наказание. Что я проклятие. Что лучше бы меня не было. Селлигрим сглотнул, но не перебил. — Я читаю, — продолжил Гарри, голос стал глуше. — Я пытаюсь понять, что со мной происходит. Но мне никто не объясняет. Только наказывают. Или игнорируют. Или… боятся. И, будто в подтверждение сказанного, с ближайшей полки с грохотом посыпались книги. — Видите?! — всхлипнул он, зажимая уши. — Я не хотел! Я… правда не хотел… — Тише, Гарри, всё хорошо. — Сайрус мягко притянул его к себе, аккуратно провёл рукой по растрёпанным волосам и позволил ему разрыдаться в его жилетку.