Мы меняем правила

Спустя час Гарри, наконец, смирился с тем, что чай не опасен — и даже оказался вкусным. Он всё ещё сидел настороженно, с напряжёнными плечами, но больше не прижимался к стене. Перед ним стояли пустая бутылка и наполовину съеденный батончик. — Ещё один? — Сайрус наклонил голову, улыбаясь. — Я принёс два. Один твой, один мой. Но, признаться, если ты откажешься — без угрызений совести, съем оба. Гарри хмыкнул, совсем слабо, почти удивлённо. — Ладно… Только потому, что ты предупредил. Прошло почти два с половиной часа, прежде чем мальчик окончательно пришёл в себя. Он сидел, то ёрзая, то поигрывая обёрткой в пальцах. Вид у него был задумчивый, но уже спокойный. — Простите… за истерику, — тихо сказал он, не поднимая взгляда. — И спасибо. Думаю, мне стоит уйти. Если кто узнает… вас могут уволить. Он поднялся и сделал шаг к двери, но не успел дойти и до порога. — Гарри, — негромко окликнул его библиотекарь. — Ты не странный. Ты — волшебник. Мужчина воспользовался тем, что в библиотеке, помимо них двоих, не было ни души. Тишина здесь ощущалась почти священной, обволакивающей, как мягкий плед в зимнюю ночь. Лишь редкий, ленивый скрип деревянных полок, да размеренный, успокаивающий стук дождя в оконные стёкла нарушал покой и напоминал о внешнем мире. — Мистер Селлигрим, — холодно произнёс Гарри. — То, что я расплакался перед вами, ещё не делает меня доверчивым идиотом. Не нужно сыпать красивыми словами, будто вы волшебник. Надежда — не игрушка. Сайрус чуть приподнял брови. — Подожди… Откуда ты знаешь мою фамилию? Я ведь называл только имя. — Мир слухами полнится, — пожал плечами Гарри. — Город маленький. Один сказал, другой подхватил. Учитель сообщил нам о смене библиотекаря — и как к нему обращаться. Сюда ведь много кто из детей ходит. Думаете, нас не учат быть осторожными? Он повернулся к двери. — До свидания. В серо-синих глазах вспыхнул огонёк. Этот ребёнок был другим: умный, наблюдательный, и — что особенно ценно — без заносчивого «я уже взрослый». Не по годам рассудительный, но не утративший живости взгляда. В нём ощущалась внутренняя сила, ещё не оформленная, но уже несомненная. Он ясно видел: у этого мальчика будет будущее. Самостоятельное. Крепкое. Полное возможностей. И как учёный он не мог пройти мимо такого негранёного изумруда. — Как насчёт доказательств? — вдруг сказал Сайрус. — Хочешь — я докажу, что не вру. Уже у самой двери Гарри замер. Что-то в голосе мужчины заставило его задуматься. Он медленно обернулся и пронзительно взглянул в серо-голубые глаза. — А вам это зачем? — Видишь ли, я учёный. Не думай о подпольных вскрытиях и прочей ерунде из фильмов, — усмехнулся он. — Моя семья — маги, такие же, как ты. Но я родился без способностей и был изгнан. Он говорил спокойно, без жалости к себе. — С тех пор путешествую и изучаю магию во всех её проявлениях. И всё это время я мечтал найти кого-то, с кем можно будет поделиться тем, что накопил. А потом — появился ты. Мужчина сделал паузу и мягко улыбнулся. — Ну как? Хочешь заключить сделку? Мальчик молчал. Но впервые за всё это время — задумался не с недоверием, а с интересом. — Значит, вы мне — знания, а я вам — магию? — Нет, что ты. Твоя магия — только твоя. Я не смогу ей пользоваться и даже пытаться не стану. Сделка в другом: ты признаёшь меня своим наставником. В мире магии есть правило: если ребёнок принимает сквиба — такого, как я — своим учителем, я становлюсь его официальным опекуном. — Он посмотрел на Гарри внимательно. — Понимаешь, что это значит? — Если мои родители были магами и оставили мне деньги или имущество, о которых не знают родственники не маги — вы сможете этим распоряжаться. И в том так называемом мире будете за меня в ответе, так? — Верно. Очень точная формулировка. Я стану нести перед магией ответственность за тебя. А она, уж поверь, за неисполнение обязательств может неплохо меня так покалечить. Ну что скажешь? —Это пока только слова. Я не видел доказательств. — Что ж… смотри. Он достал из внутреннего кармана портмоне аккуратно отполированную, будто выточенную с любовью, веточку и, с лёгкой улыбкой и искрами в глазах, протянул её Гарри. — И что это? — с очевидным скепсисом произнес тот. — Проводник, — пояснил Сайрус. — Магия в тебе откликнется. Не бойся. Вспышка, искры, может, просто тепло в ладони или хлопок — у всех по-разному. Но ты почувствуешь. Мальчик неуверенно обхватил рукоять. Почти сразу по телу прошёл тёплый, вибрирующий ток — от груди к пальцам. Веточка дрогнула в ладони, вспыхнула — и в следующее мгновение из неё вылетел небольшой огненный шарик, который, описав дугу в воздухе, взорвался ярким фейерверком. Гарри вздрогнул, инстинктивно отпрянул и выронил проводник. В груди всё ещё звенело, будто эхом отзывалась вспышка, а пальцы помнили дрожь — фантомную, тёплую. — Почувствовал? — тихо спросил Селлигрим. — Это и есть магия. Её ядро — в твоей груди. Оттуда она течёт по всему телу. Гарри молчал, глядя на свои пальцы, будто впервые видел их. — …А её можно остановить? — прошептал он. — Если я стану обычным, может быть, они… — Тише, Гарри. Не говори так, — он опустился перед ним на корточки, заглядывая в глаза. — Людям свойственно бояться того, чего они не понимают. Хочешь, я заберу тебя оттуда? — Нет, я не хочу уходить, — быстро покачал головой Гарри. — Да, они… плохо ко мне относятся. Но они — мои. Они не оставили меня в приюте. Я их знаю. И если я… если я вырасту, начну работать — я всё им верну. И тогда… тогда мы, может, поладим. Правда. Сайрус на миг задумался, потом кивнул: — Хорошо. Тогда начнём с малого. Работай здесь. У меня. Гарри растерянно огляделся. Работать среди книг? Это было… почти как мечта. Он закивал, торопливо, с такой силой, будто боялся, что предложение исчезнет, если он замешкается. — Да. Да, конечно! — вырвалось у него. Плевать на магию, плевать на палочку, на эти странные вспышки — всё это казалось далеким и непонятным. А вот книги… книги были рядом. Он сможет заработать деньги. Сам. Конечно, он согласен. — Хорошо. Приходи после школы. Я буду платить тебе сто пятьдесят фунтов в неделю. — Это слишком много! Нет! — Гарри мгновенно вспыхнул, будто его только что обвинили в воровстве. — Гарри, спокойно. Смотри: сто фунтов — за работу. Честная оплата, ничего лишнего. А ещё пятьдесят — это не плата, это стипендия. От наставника. На книги, тетради, обучение. Эти деньги ты не сможешь отдать родственникам — даже не пытайся, понял? Гарри с недоверием прищурился, затем с тихим фырком плюхнулся прямо на пол, скрестив ноги. Провёл пальцем по плитке, словно высчитывал бюджет маленького министерства магии. Сайрус, наблюдая с дивана, молча протянул ему листок и карандаш. — Давай, бухгалтер, удиви меня. Гарри посмотрел на него с притворной серьёзностью, взял карандаш и начал писать. Учёный наклонился чуть ближе — ему искренне не терпелось увидеть, что именно вычисляет этот маленький упрямец. Через минуту на полу, аккуратно выведенная аккуратным детским почерком, лежала таблица. В колонках — часы, фунты, проценты, строчки и примечания. Гарри выпрямился и подвинул листок ближе к Сайрусу, как бухгалтер, представляющий отчёт инвестору. — Если я буду работать по четыре часа в день, — начал он с деловым видом, — вы переплатите почти вдвое. Он ткнул пальцем в колонку. — Видите? Даже с вашей «стипендией» — это выходит подозрительно много. Мой дядя никогда не поверит, что я, помогая библиотекарю, заработал сто фунтов за неделю. Он скорее подумает, что я что-то украл или… связался с чем-то тёмным. Сайрус стоял, приоткрыв рот, не сводя взгляда с мальчика. Он только что стал свидетелем того, как восьмилетний ребёнок за пару минут вывел на бумаге расчёты, которые большинству взрослых были бы в тягость. — Кхм… — он кашлянул, оправившись от удивления. — Ну что ж. Давай так: пока — семьдесят фунтов в неделю. А когда официально оформим наставничество… я буду платить тебе не «просто так», а за реальные достижения. Придумаю тебе честный прейскурант: за проект — столько, за идею — столько. Согласен? Гарри на мгновение замер, словно переваривая услышанное, а потом его лицо засветилось. Мысль о том, что ему будут просто так совать деньги, вызывала в нём странное отторжение. Но возможность зарабатывать их собственным умом и трудом — это было совсем другое. Это было правильно. — Угу, согласен. — Гарри кивнул, чуть прищурившись, словно оценивая взрослого. — Тогда с понедельника начну. И… думаю, нам стоит сначала немного узнать друг друга, прежде чем заключать какие-либо… отношения. Сайрус поднял бровь, впечатлённый формулировкой. — Мудро. Хорошо. Я буду понемногу учить тебя — не давить, не спешить. А когда поймёшь, что всё это не фантазия… вернёмся к разговору. Договорились? — Договорились, — сдержанно, почти по-взрослому ответил Гарри и встал, чтобы уйти. Но тут его живот с предательским урчанием напомнил о себе. Мужчина улыбнулся уголками губ, мягко, без осуждения: — Гарольд… может, поужинаем? — …Ладно, — пробурчал мальчик, опустив взгляд. — И… спасибо вам. Они заказали еду. Гарри выбрал простое блюдо, ел аккуратно и почти молча. Не жадничал, не торопился, не оглядывался, будто боялся, что за это накажут. На середине остановился, положив вилку. — Ты давно не ел по-настоящему, да? — осторожно спросил тот. — Так вышло, — тихо отозвался Гарри, не поднимая глаз. — Я всё. Простите, что оставил… — Всё в порядке, Гарри. Вот, возьми печенье. Съешь потом, когда захочется. Мальчик взял свёрток почти с благоговением. Зажал в руках, словно хрупкий подарок. — Я… за всё отплачу. Обязательно. Спасибо вам. Он кивнул и выбежал, прижав печенье к груди, как сокровище.