Мы меняем правила

Утром, как и предсказывалось, на ребёнке не осталось ни одного синяка. Ни ссадин, ни синевы под кожей — словно ничего и не было. После завтрака Гарри устроился на диване с какой-то заумной книжкой и погрузился в чтение. К нему подошёл Дадли — при полном параде, в спортивной форме и с рюкзаком через плечо. — Эй, ты чего не собран? — Собран?.. Куда? — Как куда?! У меня же сегодня соревнование! — А… ну, удачи, — неуверенно протянул Гарри. Здоровяк лишь закатил глаза: — Ты тоже едешь! Будешь болеть за меня! — Я? Но… — Ты что, не хочешь? Парень сокрушённо вздохнул. Конечно, он хотел. Он помнил, что у Дадли намечалось соревнование по борьбе, просто его ни разу не брали — и не ожидал, что о нем вообще вспомнят. Так что, не теряя времени, захлопнул книгу и пошёл собираться. На выходе, уже в коридоре, столкнулся с тётей. Петунья как раз пыталась пригладить волосы Вернона и сына, но, заметив ещё более вихристую шевелюру племянника, резко сменила цель. — Господи, Гарри, твои волосы — восьмое чудо света. Тебя бы в парикмахерскую сводить… — А смысл? Они всё равно отрастут обратно. Давай лучше дождёмся, пока они не станут достаточно длинными, дабы собирать их в хвост. — Хм… — протянула женщина, прищурившись. — Это неплохая идея. Если ты, конечно, не боишься что тебя будут дразнить. — Тётя, — с лёгкой улыбкой пожал плечами Гарри, — меня и так дразнят, и не из-за волос. Я уже давно не обращаю внимания. Петунья на мгновение замерла, будто собираясь что-то сказать… но передумала. Только вздохнула и поправила на нём ворот рубашки.

***

Весь день прошёл в водовороте эмоций. Юный маг, не привыкший к таким жёстким зрелищам, как соревнования по борьбе, трижды выходил из зала, чтобы успокоиться. Сердце колотилось в груди, ладони потели, и всё внутри зудело от страха случайно сорваться. Ему совсем не хотелось устраивать магический фейерверк перед толпой зрителей. Когда очередь дошла до Дадли, Гарри всё же пересилил себя и остался. А потом, когда кузен с медалью на груди и счастливой улыбкой выбежал к ним после финала, они всей семьёй поехали на фудкорт — отмечать победу. Мальчик сидел за столом, откинувшись на спинку стула. Вид у него был вымотанный. — Ты чего такой? — удивился чемпион, откусывая свой бургер. — Это же я дрался, не ты! — Хааа… — простонал Гарри. — Я просто не люблю насилие. Можно я больше не буду ездить на твои соревнования? Серьёзно, мне трудно сдерживать магические выбросы в таких ситуациях. — Не переживай, — пожал плечами Дадли. — Это были мои последние соревнования. — Что? Почему? Ты же сам говорил, как любишь этот спорт! — Ну… — Старший понизил голос и посмотрел в сторону. — Если честно, хочу сосредоточиться на учёбе. Может, тот твой профессор, как там его… — он щёлкнул пальцами, — возьмёт меня в ученики? Я бы и сам хотел изучать всякие магические штуки. Ну, чтобы быть ближе к тебе. Младший растерялся от такого признания и ощутил, как к лицу приливает жар. Щёки запылали, а глаза метались в поисках, куда бы спрятаться от собственного смущения. Дадли тем временем уже отвернулся к окну, стараясь скрыть свою улыбку. А спустя пару секунд Гарри почувствовал лёгкое прикосновение к щеке — тёплое, почти невесомое. Повернув голову, он встретился взглядом с кузеном. — Посмотри на себя… — с мягкой усмешкой сказал кузен. — Совсем помидоркой стал. — Да ну тебя! — возмутился, отворачиваясь, — Издеваешься! — Ну и что? — Дадли пожал плечами. — Это же любя. Лицо от этих слов вспыхнуло ещё сильнее, а старшие, наблюдавшие за ними, не удержались от смеха.

***

Дни продолжали тянуться со скоростью черепахи. К удивлению наставника, Гарри оказался терпеливым и усердным учеником — в первую очередь он взялся за историю магии и изучение выдающихся личностей, и лишь спустя долгое время приступил к практической части. Однако настоящим шоком для Сайруса стал не академический интерес мальчика, а его способ колдовства. Ему не требовалась ни палочка, ни слова. Если он знал, как работает заклинание — видел его или читал о нём достаточно подробно — он мог воспроизвести его самостоятельно. Да, он признавал, что некоторые заклинания легче даются при мысленном проговаривании, но момент настоящего потрясения произошёл, когда однажды он…отрастил крысе хвост. На грани истерики, Сайрус задал резонный вопрос: как он это сделал? Ученик, как ни в чём не бывало, ответил: — Ну… я просто знаю строение крысы и представил, как хвост вырастает слой за слоем. После этого Сайрус свалился с температурой на неделю, и только тройная доза умиротворяющего бальзама помогла ему встать на ноги. С того момента он занялся Гарри всерьёз. Юный маг углубился в медицинскую литературу — на целых три месяца он вообще не прикасался к волшебным книгам, изучая маггловские пособия по анатомии, физиологии и регенерации тканей. Апофеозом стало то, как однажды Петунья увидела у него на столе книгу с названием «Основы патологоанатомии: Руководство по вскрытию». Откачивать пришлось всех членов семьи, включая Гарри, от смущения. После этого ему уже ничего не оставалось, как признаться родным в своей необычной способности. — Подожди… — Дадли уставился на него во все глаза. — Ты серьёзно?! Ты можешь отрастить человеку… часть тела?! Он был в восторге от одной только идеи, но Гарри быстро остудил его пыл: — Это была крыса, Ди. Крыса — не человек. Там всё в разы проще. — Но если вдруг… ты сможешь?.. — Очень надеюсь, — честно признался начинающий исследователь. — Если когда-нибудь придётся, я должен всё сделать правильно. — Знаешь что? Мы можем это проверить, — хмыкнул Вернон. Парень в изумлении раскрыл рот. Он бы в жизни не поверил, что дядя сам предложит подобный эксперимент. — Дорогой, что ты задумал? — подозрительно прищурилась Петунья. — Да ничего особенного. Просто у меня на мизинце ноготь отпал много лет назад — ударился тогда крепко, и всё, больше не вырос. Ну? Сможешь вырастить новый? Гарри с сомнением осмотрел указанный палец, потом пролистал медицинскую книгу, нахмурившись. — Дядя… я, конечно, могу попробовать, но честно — мне не хочется рисковать. Тем более на тебе. Палец ведь давно зажил, и если новый ноготь начнёт расти внутри, он может повредить кожу. — Хм, логично, — кивнул Вернон. — Ну, тогда давай обезболим. Петунья, поняв, что муж уже не отступит, обречённо вздохнула и принесла обезболивающий спрей. Обработав палец, они подождали, пока зона полностью потеряет чувствительность, после чего мужчина протянул руку племяннику. Гарри нервно сглотнул. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь, чётко представил структуру ногтя, кожного слоя, соединений... Магия заструилась по его пальцам, потянулась к мизинцу дяди. Вернон глубоко вздохнул. Обезболивающее работало, но ощущения были всё равно странные — что-то между лёгким зудом и покалыванием. А через три минуты на его пальце красовался новенький, аккуратный ноготь, как будто он никогда и не был повреждён. — Ничего себе! — восхищённо выдохнул Дадли. — Отец, ну как? — Ну… с обезболиванием терпимо. Но хорошо, что использовали. Спасибо, Гарри. Мальчик счастливо улыбнулся — он был искренне рад, что всё получилось. Сделав пару снимков для отчёта, он довольно подтянув ноги под себя, стал заносить в журнал результаты. Все трое — Вернон, Петунья и Дадли — впервые по-настоящему обратили внимание на эту толстую, обёрнутую в кожу тетрадь с помятыми уголками. До этого каждый из них видел его сотни раз — на кухне, в гостиной, у Гарри под мышкой — и всё это время считал его обычной тетрадкой с «магическими каракулями». — Это и есть тот самый... журнал? — Тетя с любопытством наклонилась ближе, как будто он мог в любой момент начать перелистываться сам. — Угу, — кивнул ребёнок, не поднимая головы. — Я записываю всё, что узнаю и изучаю. Ну и эксперименты сюда же — описание, дата, результат, ощущения, выводы… чтобы ничего не забыть. Это особый артефакт. Его мне наставник подарил. Он с бесконечными листами и открывается только владельцу. Дядя хмыкнул: — Чудеса, значит. А что, никто, кроме тебя, даже заглянуть не может? — Только если я сам открою нужную страницу, — спокойно пояснил Гарри. — И то не всё видно. Некоторые разделы скрыты — заклинание безопасности. На случай, если кто-то решит… ну, воспользоваться не по назначению. — А ну-ка, покажи, — буркнул Вернон, уже теряя свою суровость. Он сел рядом и осторожно приподнял угол страницы, словно боялся, что бумага вдруг укусит. На листах аккуратным почерком были расписаны сложные схемы, анатомические зарисовки, сравнение магических и немагических подходов к регенерации тканей. В одной вкладке были вклеены кусочки фотографий: кусочек крысы с хвостом «до» и «после», а теперь будет и фото его собственного мизинца. — Да тут целая медицинская энциклопедия, — пробормотал он с неприкрытым уважением. — Это же почти как лабораторный дневник! — выдохнула Петунья, и в её голосе прозвучало не раздражение, а искренний интерес. — Я думала, ты просто рисуешь и что-то там себе помечаешь... — Нет. Это серьёзно, — тихо ответил Гарри, всё ещё немного смущённый вниманием. — Иногда... я чувствую, что должен это делать. Как будто… магия требует осмысленности, иначе она уходит в никуда. Увидев размах знаний, взрослые официально запретили Гарри искать подработки: теперь его учёба — их забота. — А я думал, вы просто машете палочками, кричите «Абра-кадабра какая-нибудь» — и всё, — Дадли усмехнулся, поднося страницу ближе к глазам. — А тут, вон, почти как учёные в белых халатах. Поттер тихонько улыбнулся. Впервые за долгое время его не только не побаивались — его слушали. Его понимали. А главное — относились с уважением к тому, что он делает. Дадли настолько втянулся, что стал читать разделы с экспериментами и подписывать карандашом магловские аналоги. Гарри не возражал — наоборот, стал оставлять в конце каждой темы пустую страницу. Там кузен записывал свои комментарии, добавлял наброски, схемы и мысли. Так, между строк, в журнале завелся второй голос — аналитичный, приземлённый, но с явным интересом к магии. И в этой простой сцене, среди бумаг, фотографий и исписанных страниц, семейство Дурслей сделало ещё один — пусть крошечный — шаг к настоящей близости.