_Ненавидь меня крепче_

--- Кёсем целый день провела во дворце среди детей и внуков. Она сидела в зале вместе с Хасеки Айше Султан, внимательно слушала рассказы о дворцовых делах, иногда поправляла золотые браслеты на запястьях и дарила лёгкую улыбку детям, играющим неподалёку. В этот момент в зал вошёл один из евнухов и поклонился: — Валиде Султан, повелитель ждёт вас в своих покоях. Кёсем обменялась быстрым взглядом с Айше, величественно поднялась, поправив свой длинный плащ, и неторопливо направилась в сторону покоев султана. Когда она вошла, Мурад сидел за столом, рассматривая карты и письма. Он поднялся и произнес — Валиде,. — У меня есть важное дело, о котором я обязан сообщить вам. Кёсем приблизилась и внимательно посмотрела на него: — Говори, сынок, что за дело? Мурад уверенно произнёс: — Как вы сами знаете, через неделю Кеманкеш Паша отправится в другую страну как посол от Османской державы. Кёсем слегка приподняла брови, удивление мелькнуло в её глазах: — Но почему именно Кеманкеш? — голос её прозвучал спокойно, но в глубине скрывалась лёгкая дрожь. Мурад выдержал её взгляд, и в его глазах блеснула твёрдость: — Потому что он единственный человек, достойный этого поручения. Ему я доверяю, как никому другому. Кёсем замолчала, опустив глаза. Она старалась держаться гордо, но в груди её кольнула тяжесть: разлука с Кеманкешем... — Значит, таково твоё решение, — наконец сказала она, и в её голосе звучала едва уловимая грусть. Мурад внимательно всмотрелся в неё: — Кеманкеш Паша вам не сообщал сам? Кёсем покачала головой: — Нет, сынок. Мурад чуть смягчился, в его тоне появилось тепло: — Пока он не вернётся, вы останетесь здесь, во дворце. Здесь вы будете в безопасности. Она кивнула, сохраняя достоинство: — Как пожелаешь сынок Мурад сделал знак рукой: — Вы свободны, матушка. Кёсем с высоко поднятой головой развернулась и покинула его покои. Но шаг её стал чуть тяжелее. Она чувствовала, как внутри назревает тревога. Выйдя в главный зал, она сдержанно произнесла: — Уже поздно, мне нужно возвращаться в мой дворец. Айше Султан и остальные лишь почтительно кивнули. Кёсем села в карету, занавески опустились. Она смотрела в темноту за окнами, и её лицо, до этого непроницаемое, теперь выдало тоску. Карета мягко тронулась, увозя её обратно туда, где её ждал Кеманкеш. Через некоторое время она вошла в двер дворца и сразу заметила Кеманкеша, сидящего на диване. Он был расслаблен, но при её появлении его глаза загорелись, а на губах появилась лёгкая улыбка. — Ну что, моя ядовитая, — произнёс он с едва заметной насмешкой, — как день провела? Кёсем мягко уселась рядом, но взгляд её был серьёзным. — Когда хотел мне сообщить, что уходишь в другую страну как посол? — спросила она, чуть сдавив губы. Кеманкеш заметил её серьёзность и тут же сам стал серьёзным: — Завтра хотел всё рассказать, но, видимо, поспешил повелитель. — Сколько времени это продлится? — продолжила Кёсем, не отводя глаз. — Не знаю, — ответил он, чуть вздохнув. — Продлится столько, сколько Аллах пожелает. — Он нахмурился, но тут же попытался улыбнуться и добавил шутливо: — Может, и не вернусь, если договор не понравится королю — он может и убить меня. Кёсем даже не улыбнулась. Её взгляд отвёлся в сторону, и в тоне прозвучало раздражение: — Перестань нести чушь. — Это была шутка, — поспешно сказал Кеманкеш, уже более серьёзно. Кёсем молчала, а он заметил, что её губы сжаты, а глаза слегка влажные от тревоги. Не выдержав напряжения, Кеманкеш осторожно продвинулся ближе и обнял её за плечи. Кёсем медленно расслабилась и позволила войти в его объятия. — Ты так волнуешься за меня, что даже обиделась на шутку? — мягко спросил он, опуская лицо ближе к её уху. — Плохой ты шутник, — ответила она тихо, с лёгкой улыбкой сквозь напряжение, и слегка упёрлась лбом в его плечо. Кеманкеш крепче прижал её к себе и поцеловал в макушку. Тепло его рук, запах кожи и лёгкая сталь его запаха от вчерашних боёв одновременно успокаивали и тревожили её. — Я вернусь обязательно, — тихо, но уверенно произнёс он, глядя в её глаза. — Вернусь лично для своей ядовитой. Кёсем чуть дернулась от этих слов, но её губы снова расплылись в едва заметной улыбке. Она прижалась к нему сильнее, чувствуя, как внутри разгорается одновременно и тревога, и тепло, и облегчение. Она закрыла глаза, наконец позволив себе полностью расслабиться, чувствуя, как рядом с ней находится человек, ради которого она готова была выдержать любые испытания. — Тогда… — тихо сказала она, — тогда пусть время до твоего возвращения идёт медленно… но безопасно. Кеманкеш улыбнулся, провёл рукой по её спине, и тёплое молчание опустилось на их покои, как будто весь мир замер на мгновение, оставив только их двоих. --- Прошло два дня Вечер был тихий, но в воздухе ощущалось лёгкое напряжение. Кёсем возвращалась с вакфа , когда заметила Кеманкеша. Он уже стоял в зале проверя своих вещей. — Что за спешка? — спросила она, подходя ближе но не скрывая тревогу в голосе. — Не нужно ждать неделю, — спокойно ответил он, глядя на неё с едва заметной усмешкой. — Чем скорее я уеду, тем скорее вернусь. Сегодня повелитель разрешил отправиться завтра утром. Кёсем нахмурилась, шагнула ближе и посмотрела на него с тихим упрёком: — Делаешь вид, что едешь в другой город, а не в другую страну… не в другие земли. — Её голос был спокоен, но в нём слышалось недовольство и лёгкая тревога. Кеманкеш приблизился к ней, наклонился чуть ближе, и в его взгляде мелькнула привычная игривость. — Моя ядовитая, — произнёс он, слегка улыбаясь, — я бы не рискнул открыто называть это «отъезд в дальние земли», иначе ты бы опять устроила сцену прямо здесь, на площади. Кёсем слегка улыбнулась, несмотря на свои тревоги — Смотри, — продолжил он, — если я скажу правду, ты будешь жаловаться. А кто же тогда позаботится о том, чтобы твоя ядовитая жизнь оставалась спокойной? — Неужели ты думаешь, что меня можно успокоить твоими шутками? — спросила Кёсем, качнув головой, но в её глазах уже читалась мягкость, которая появлялась только рядом с ним. — Я проверял, — с лёгкой усмешкой ответил он, скользнув взглядом по её лицу. — Проверял много раз. Иногда с успехом, иногда… не очень. Кёсем вздохнула и подошла ещё ближе, оперевшись рукой на его плечо: — Тогда будем надеяться, что на этот раз твои шутки действительно сработают. Кеманкеш наклонился и провёл рукой по ее лицу, прижимая её чуть ближе: — Сработают, только если ты пообещаешь не скрываться от меня в главном дворце, а встретишь меня утром, когда я вернусь. — А если я буду скрываться? — слегка язвительно спросила Кёсем, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. — Тогда я найду тебя, — ответил он уверенно, — и поцелую так, чтобы ты сразу вспомнила, кто здесь главный. Кёсем едва сдержала улыбку, её взгляд смягчился, но в нём оставалась лёгкая тень печали: — Ну что ж, кажется, завтра нам обоим будет не сладко… Кеманкеш наклонился к её уху и тихо произнёс: — Не сладко… но зато интересно. Кеманкеш сел на диване, и через мгновение рядом опустилась Кёсем. Он придвинулся ближе, и она позволила себе войти в его объятия, оперевшись спиной к его груди. Некоторое время они сидели молча, слушая только дыхание друг друга. — Всё-таки скажи точно, — наконец нарушила тишину Кёсем, её голос звучал низко и спокойно. — Сколько времени займёт твоё посольство? Без шуток, Кеманкеш. Он опустил голову, словно задумавшись, и мягко ответил: — Думаю… не больше двух недель. Кёсем слегка кивнула, но её пальцы нервно скользнули по подлокотнику дивана.. — Пока ты не вернёшься…, — Мурад пожелал, чтобы я находилась в главном дворце. Кеманкеш кивнул, не споря — Это разумно. Ты будешь в безопасности. Кёсем поднялась, и её силуэт в мягком свете свечей выглядел особенно величественно. — Тебе нужно отдохнуть, — сказала она ровным голосом. — Завтра в путь. — Да, — тихо согласился он, тоже вставая. Они разошлись, и Кёсем вскоре вошла в свои покои. Девушки помогли ей переодеться. Она выбрала лёгкий полупрозрачный халат небесно-синего цвета, на котором играли отблески свечей. Сев перед большим зеркалом, она медленно отпустила волосы и начала расчёсывать их длинным гребнем. — Достаточно, — сказала она девушкам. — Оставьте меня. Они склонились и вышли, а Кёсем осталась одна в тишине. Она смотрела на своё отражение, и в её глазах смешались гордость, печаль и ожидание. Вдруг раздался стук в дверь. — Войдите, — сказала она спокойно, ожидая увидеть Хаджи. Но вошёл Кеманкеш. Его шаги были уверенные, но взгляд необычно сосредоточенный. Он замер на миг, увидев её — сидящую в одном лишь лёгком халате, сквозь который угадывались линии её тела. Кёсем удивлённо поднялась. — Что случилось? — спросила она, поправляя полу халата, хотя тот всё равно не скрывал её. Кеманкеш не ответил. Он медленно приблизился, его взгляд скользил по её телу так, что у Кёсем внутри всё напряглось. — Кеманкеш? — повторила она чуть строже, но в голосе уже звучала лёгкая неуверенность. Он остановился прямо перед ней, взял её лицо в ладони и наклонился. Его губы коснулись её губ нежно, почти робко. — Лишь хотел поцеловать тебя, — тихо произнёс он и снова поцеловал, на этот раз чуть увереннее. Кёсем замерла, позволив этому случиться, но когда он хотел отстраниться и уже сделал шаг назад, её рука резко поймала его за рукав. Он повернулся, удивлённый. Кёсем сама приблизилась к нему, её глаза горели огнём, и поцеловала его в ответ — твёрдо, без колебаний. Её пальцы скользнули по его груди, словно она впервые позволила себе проявить что то в ответ самостоятельно Кеманкеш сдержанно усмехнулся между поцелуями: — Значит, моя ядовитая всё-таки умеет сдаваться? — Это не сдача, — ответила Кёсем, обжигая его взглядом. — Это… выбор. И в этот миг всё сомнение растворилось. Он крепко прижал её к себе, а она больше не сопротивлялась, отвечая с той же страстью. Халат плавно соскользнул с её плеч, и ночь перешла в долгожданный момент — наполненный не только желанием, но и долгим молчаливым признанием.